А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Прево Гийом

Семь преступлений в Риме


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Семь преступлений в Риме автора, которого зовут Прево Гийом. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Семь преступлений в Риме в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Прево Гийом - Семь преступлений в Риме без регистрации и без СМС

Размер книги Семь преступлений в Риме в архиве равен: 247.26 KB

Семь преступлений в Риме - Прево Гийом => скачать бесплатно электронную книгу детективов



OCR Roland; SpellCheck Владимир
«Семь преступлений в Риме»: АСТ; Москва; 2005
ISBN 5-17-0268845-9
Оригинал: Guillaume Prevost, “Les Sept Crimes De Rome”, 2000
Перевод: Ж. В. Антонов
Аннотация
Рим. Начало XVI века.
Город слепящей роскоши, вольных нравов, высокого искусства, тонких ватиканских интриг…
ЭТОТ город не удивить изощренными преступлениями.
Однако ТЕПЕРЬ потрясен даже ко всему привыкший Рим.
Ведь таинственный убийца не просто оставляет тела своих жертв на самых знаменитых памятниках Вечного города, но и сопровождает каждое из преступлений загадочным посланием на латыни.
Кто он? Почему убивает? Чего добивается? По какому принципу выбирает жертвы?
Разгадка кроется где-то в ПОСЛАНИЯХ преступника… но ГДЕ?
Гийом Прево
Семь преступлений в Риме
Посвящается Софии, Шарлю и Полине

Сорок лет прошло — и вот я тоже старик.
Сорок лет — с того дня, когда я дал слово мессеру Леонардо нарушить молчание лишь на закате дней моих.
Сорок лет я хранил его — и вот пришло время.
В этот вечер я приказал принести в свою комнату все свечи, какие нашлись в доме, придвинуть к широкому окну кресло и стол и запретил домочадцам отныне отвлекать меня. Лишь малыш Лучио будет приносить мне еду и лекарства. А дальше — видно будет…
Может быть, я опоздал…
И все же клянусь описывать здесь только правду, и ничего, кроме правды.
Клянусь не утаивать ничего из того, что я тогда слышал или о чем думал.
Клянусь не изображать хороших людей лучше, чем они были, а плохих — хуже, чем они могли бы быть.
Клянусь, наконец, коль память меня не подведет, точно описать события, всколыхнувшие весь Рим зимой 1514 года… Только несколько человек знали тогда, какой ужасной опасности подвергалось в ту пору сердце города и, кто знает, может быть, всего христианского мира в целом.
Теперь-то я уж никого не боюсь… Хватило бы времени…
1
Когда же в действительности начались эти злодеяния? Лишь многим позже я понял, насколько глубоко уходили их ядовитые корни в историю города. Однако в то утро 20 декабря 1514 года для меня, как и для всех горожан, первое предупреждение свыше прозвучало как гром среди ясного неба.
Тем утром Флавио Барбери, сын капитана полиции Барбери и мой самый близкий друг, чуть свет забарабанил в дверь домишки на виа дель Говерно Веккьо, в котором жили мы с матушкой. Солнце только что взошло, и я немало удивился, увидев, как он подпрыгивает под навесом крыльца словно одержимый, не в силах умерить охватившего его возбуждения.
— Гвидо, — выпалил он, — что-то страшное произошло на колонне… Побежали…
У меня только и хватило времени накинуть плащ с капюшоном и бросить взгляд вверх по лестнице, ведущей на второй этаж, моля, чтобы матушка не проснулась, как Флавио уже бегом тянул меня по пустынным улочкам к Корсо.
Что-то страшное на колонне…
Когда мой отец был еще жив, мы занимали красивый дом севернее, близ церкви Святой Марии, около Марсова поля. Площадь с колонной Марка Аврелия находилась совсем рядом, в двух шагах, там было любимое место наших детских игр. Так что мне трудно было вообразить, что могло случиться в этом с детства знакомом квартале, — плохое настолько, что меня подняли спозаранку. Я пытался на бегу расспрашивать Флавио, но он лишь качал головой и прибавлял шагу. Может быть, там подрались бродяги и его отца позвали усмирять их?
Выскочили мы на площадь с улицы Бурро, и тут я понял, что произошло нечто более серьезное. Вокруг колонны стояло человек тридцать, большинство в праздничной одежде, на груди у некоторых болтались забавные маски разных животных. Несколько женщин обхватили головы руками, а мужчины, оцепенев, смотрели в небо. Монумент окружали вооруженные гвардейцы, словно боясь, как бы кто-нибудь оттуда не убежал.
Но самой странной была тишина.
— Там, вверху, — шепнул Флавио.
Я спокойно поднял голову, заранее зная, что увижу: уходящую в небо стрелу серого камня, на которой высечены даты побед Марка Аврелия над германцами, а на самом верху — конную статую победителя.
Однако, к моему большому изумлению, император восседал на лошади не один: кто-то, обняв его за шею, сидел сзади на крупе. Кто-то, или, точнее сказать, то, что осталось от этого человека: обнаженное окровавленное обезглавленное тело. Из его спины, будто стрела из мишени, торчал короткий меч. Снизу невозможно было рассмотреть, принадлежало тело мужчине или женщине.
— Чего все ждут? — так же шепотом спросил я. — Внутри колонны есть лестница; надо подняться и снять это безобразие.
— Отец ушел за ключами, — прошептал Флавио. — Но сперва нужно найти хранителя ключей, только боюсь, что в такой час… Короче, я побежал за тобой потому, что впереди будет самое интересное: люди считают, что виновник этой… этого все еще скрывается внутри…
— Как так?
— Да, вчера до поздней ночи во дворце Марчиалли пировали… На площади играли музыканты, многие из гостей танцевали почти до рассвета. Некоторые даже уснули под тентами у подножия колонны. — Он показал на кипу грубых полотен, сваленных чуть дальше. — По словам этих людей, никто не мог выйти из дверцы незамеченным. Не исключено, что зверь еще в своей норе.
Я не успел выразить свои сомнения, так как к колонне подскакала группа всадников во главе с его отцом. Люди разом отпрянули к дворцу Марчиалли, страшась увидеть нечто ужасное. Худой и лысый мужчина, которого я видел впервые, открыл дверцу монумента большим ключом, вынутым из кожаной сумки, и ловко отскочил. Капитан Барбери сделал знак двум солдатам обнажить мечи и войти в проем.
С сильно колотящимися сердцами, не сводя глаз с колонны, мы застыли в ожидании. Но вскоре оба солдата показались наверху, на площадке, служившей цоколем статуи.
— На лестнице никого, капитан! Ни единой живой души!
Из толпы послышался гул облегчения, а может быть, разочарования. В открытую дверь бросились еще два солдата, чтобы помочь освободить коня императора от его мрачной ноши.
— Пошли, — произнес Флавио, дергая меня за рукав. Расталкивая зевак, мы приблизились к его отцу, который горячо спорил с хранителем.
— Никто, кроме вас, не имеет доступа к этой связке?
— Никто, капитан.
— Вы не теряли ключи и никому не одалживали их?
— Они всегда лежат в этой сумке, а сумка — в сундуке в моей комнате.
Импульсивный, как и большинство молодых людей, я не утерпел, чтобы не вмешаться:
— А нет ли запасных ключей, которыми кто-нибудь мог воспользоваться?
Вопрос мой, показалось, вконец испортил настроение хранителю, и тот смерил меня взглядом. К счастью, отец Флавио пришел мне на помощь:
— Не обижайтесь, это Гвидо Синибальди, сын бывшего римского баригеля . Он унаследовал от своего отца любовь к загадкам и, кто знает, может, его талант. Можете отвечать ему, как мне.
Он приветливо посмотрел на меня, и хранитель не осмелился увильнуть от ответа.
— Разумеется, есть запасные ключи от колонн и от всех зданий, за которые я отвечаю. Но находятся они в замке Сант-Анджело и охраняются лучше, чем у меня.
Замок Сант-Анджело… Уж если кому-то понадобились ключи, то из дома хранителя их украсть легче, нежели из папской крепости, в которой содержат преступников.
В этот момент из колонны вышли четверо солдат, и вновь дрожь ужаса пробежала по толпе: на плечах гвардейцы держали изуродованное тело без головы, пронзенное чем-то вроде меча.
Когда они опустили его на землю, перевернув на бок, мы сгрудились вокруг трупа: бесспорно, это были останки мужчины, скорее молодого, судя по развитым, но уже одеревенелым мускулам. Обрубок шеи выглядел омерзительно и представлял мешанину из темно-красного мяса и раздробленных позвонков, уже затянутую прозрачной пленкой: какую же силу надо было иметь, чтобы мощным ударом перерубить кости!
Несмотря на прохладу, от трупа исходил тошнотворный запах.
Солдаты, зажимая носы, отодвинулись, а я, повинуясь не знаю уж какому инстинкту, воспользовался их замешательством, чтобы проскользнуть внутрь колонны.
Как я и ожидал, там было темно и сыро, спертый воздух пах селитрой. Основное пространство занимала винтовая лестница с двумя сотнями ступенек. Под лестницей было что-то вроде убежища, где на корточках могли бы уместиться два человека. На земляном полу виднелись широкие коричневые пятна, похожие на высохшие лужи крови, вытекшей из жертвы. Но не было никакого оружия или предмета, выдававшего присутствие убийцы.
От прикосновения руки капитана Барбери к моему плечу я вздрогнул.
— Ну? Что об этом думает наш молодой врач?
Несколько обескураженный, я повернулся к нему лицом:
— Прошу простить мою вольность, капитан, любопытство оказалось сильнее меня. Я знаю, что…
— Можешь не извиняться, — отрезал он. — Мужчина был убит именно здесь, ты тоже так считаешь?
Я было собрался ответить, но тут мои глаза, привыкшие к темноте, усмотрели нечто за его спиной.
— Похоже на надпись на стене, капитан, взгляните… Он открыл дверь пошире, впустив свет, и мы вместе увидели буквы, написанные, вероятнее всего, пальцем, обмакнутым в свежую кровь:
«EUM QUI PECCAT…»
— Это мне ни о чем не говорит, — заявил отец Флавио, нахмурившись. — Абсолютно ни о чем…
Я перечитываю эти строчки и должен признать, что они не очень раздражают меня.
Вот так мы впервые столкнулись с грубой силой, которая для многих стала впоследствии воплощением злого духа. И тем не менее я отдаю себе отчет в том, что некоторые стороны этого повествования покажутся непонятными моему читателю, если сразу не пролить на них дополнительный свет. Для начала — об отношении ко мне капитана Барбери, о той снисходительности, благодаря которой я оказался в центре бурных событий.
Объясняется она, без сомнения, тем, что мой отец в течение тридцати лет занимал должность баригеля Рима, руководил службой, обеспечивающей безопасность в городе. Он всегда честно и добросовестно выполнял свои обязанности, распутал несколько весьма щекотливых дел — времена-то были не из простых, — от которых другие отказались бы, будь они на его месте. Народ очень доверял отцу.
Но однажды утром — это было в 1511 году, — преследуя преступника, он оказался в таверне «Собака» на Цветочном поле. До сих пор неизвестно, что там произошло на самом деле. Раздался выстрел, завязалась перестрелка, и мой отец рухнул меж столов. Убийце удалось выскочить в окно и убежать. В тот момент рядом с отцом находился его верный помощник Барбери, который так и не смог простить себе, что не уберег его. Мне в то время как раз стукнуло восемнадцать.
Семья наша не была состоятельной — прямое доказательство честности и неподкупности отца, — так что мать вынуждена была покинуть уютный дом на Марсовом поле, и мы переехали в жилище поскромнее. Она особенно противилась моему стремлению к военной службе. Потеряв мужа, она не желала такой же участи своему сыну.
Пришлось избрать профессию врача. Я поступил в городской университет, где преподавали такие известные профессора, как Бартоломео из Пизы или Аккорамбони из Перуджи. Оба они принадлежали к папскому окружению. Учиться мне нравилось, и без ложной скромности скажу, что из меня получился неплохой практик. Но дело не в этом. Все годы после гибели отца Барбери заботился о нас, поддерживал нас материально, даже больше, чем требовалось. Однажды зимой он, даже не предупредив нас, оплатил счета наших поставщиков. Ведь полагавшаяся матери пенсия была незначительной. Излишне говорить, что он чувствовал себя ответственным за смерть моего отца.
Одним словом, Барбери потакал мне, не препятствовал действовать по моему усмотрению, а иногда даже обращался ко мне за помощью. Так я и оказался вовлеченным в события, на несколько недель осложнившие мою жизнь.
2
Новость об убийстве быстро разошлась по прилегающим кварталам. Один за другим кварталы Святого Евстахия, Парион, Понте и даже Борго по ту сторону Тибра наполнились разноречивыми слухами. Говорили об оргии во дворце Марчиалли, о сражении в сомкнутых боевых порядках между враждующими кланами, о смертельной шутке с далеко идущими последствиями.
В Риме всегда лилась кровь: история города состоит из длинной вереницы битв, стычек, подогреваемых ненавистью. Враждовали знатные роды Колонна, Орсини, Франджипани; они регулярно затевали побоища из-за какой-нибудь улицы или дворца. Даже сами папы после того, как престол был перенесен из Авиньона, вынуждены были браться за оружие для утверждения своей власти, не признаваемой больше народом. Опять же войны — сколь частые, столь и непонятные. Сегодня воюют против Венеции или Флоренции, завтра отбиваются от немцев, испанцев или отражают атаки французов; французов, впрочем, — чаще всего, особенно много кровавых преступлений совершено за последние двадцать лет, и в частности, при папе Борджиа. Отравления, удары кинжалом, стрелы, пущенные из аркебуз: рождение нового века обильно орошалось кровью.
Однако 20 декабря 1514 года привыкшие ко всему римляне отнеслись к мертвецу на колонне как-то иначе, словно увидели в этом некий зловещий знак. Их поразило не само убийство, а манера, с которой оно было преподнесено. Убийца или убийцы, выставив на всеобщее обозрение дело рук своих, будто бросали вызов Вечному городу…
Когда я вернулся домой, матушка сразу заметила мое возбужденное состояние. Она учинила форменный допрос, желая знать, куда это я улетел спозаранку, и пытаясь выведать, в какое дело я вляпался. На мои уклончивые ответы она только вздыхала, как делала когда-то, слыша ободряющие слова отца: она боялась за меня так же, как и за него.
Я наспех оделся и побежал в университет на лекции. Добрую часть второй половины дня терпеливо слушали одного врача из Метапонто: сильно жестикулируя, он рассказывал нам о приступах коллективной одержимости, свидетелем которых был сам в окрестностях Таранто: семьи, а иногда и целые деревни беспричинно предавались исступленной пляске — все, от мала до велика, независимо от пола. Плясать люди переставали, только свалившись в изнеможении на землю. А животы у них раздувались так, что невозможно было привести их в нормальное положение ни с помощью стягивания ремнями, ни даже прыгая на них. Некоторые умирали в жестоких конвульсиях, с пеной у рта. Но многих удавалось спасти: им играли тихую мелодичную музыку, чтобы упорядочить движения, смягчая тем самым приступ. Причиной всему, говорил врач, считают укусы тарантула. Однако с этим можно бороться. Когда укус свежий, яд можно высасывать из ранки с помощью соломинки. В подтверждение своих слов он продемонстрировал, как это делается; немногие среди нас отважились воспроизвести этот метод: яд тарантула очень вреден для полости рта, как и для всего тела. Нам казалось, что скорее уж умрет врач, нежели вылечится больной.
Наконец прозвонили к вечерне, и я смог улизнуть. Побежал я прямо к больнице Сан-Спирито, которая возвышалась на правом берегу Тибра. Лет тридцать назад папа Сикст IV полностью перестроил ее, и она предназначалась для приема детей, брошенных женщинами дурного поведения. Помимо оказания благотворительности — больница располагала также фондом, оказывающим помощь сиротам, достигшим совершеннолетия, — она служила еще и моргом для неизвестных мертвецов, а к залу, где размещались больные и раненые, примыкало просторное помещение, в котором производились вскрытия. Туда-то и была помещена несчастная жертва с колонны.
Место это было мне хорошо знакомо: пару раз я присутствовал на вскрытиях с одним из моих учителей. Воспоминания, конечно, не очень приятные — скорее от вони, чем от самого зрелища, — но подобные уроки являлись необходимым элементом нашего обучения, и мы ценили их, потому что они были редки. Церковь ревниво следила за тем, чтобы осквернялись только презренные — тела тех людей, смерть которых наступала по приговору церковного или гражданского судов. Сегодня, сорок лет спустя, положение изменилось, и мне, преподающему в университете, «наглядных пособий» хватает с избытком.
Однако я отвлекся.
Переговорив с солдатом, стоявшим на часах у двери, я вошел в анатомичку. В нос ударил запах камфоры и формалина, в глаза бросилось большое количество находящихся там людей. Были там командор ордена Сан-Спирито, декан больницы, главный смотритель городских улиц суперинтендант Витторио Капедиферро, а также несколько врачей, работающих в больнице.
Все столпились вокруг стола с каменной столешницей, на котором лежал труп, и рассматривали его. Позади, наблюдая за ними, прислонился к стене седовласый старик с длинной бородой. На мне была одежда врача, и, возможно, поэтому никто не обратил на меня внимания.
— Часов двенадцать, — сказал кто-то, — не больше.
— Может, и так, — ответили ему, — но посмотрите на отеки в этом месте и на посинение под кожей шеи. Смерть могла наступить вчера вечером или перед рассветом.
— Надо бы вскрыть брюшную полость и проверить состояние внутренних органов, — предложил третий. — Тогда мы будем знать точнее.
— Об этом не может быть и речи, — раздался гнусавый голос командора. — Этот человек достаточно настрадался, будучи еще живым. Так пощадим же его после смерти. Пока мы не узнаем его имя и происхождение, я не дам разрешения резать его вашими ланцетами.
Врачи стыдливо опустили глаза, словно предложили что-то неприличное. Тогда капитан Барбери сделал шаг к командору и указал на старика у стены:
— Экселенц, сегодня нас почтил своим присутствием мэтр Леонардо да Винчи. В свое время вы разрешили ему проводить исследования в вашей больнице. Декан и я считаем, что его большие познания в строении человеческого тела помогут обнаружить истину.
Витторио Капедиферро пожал плечами:
— Я нисколько не сомневаюсь в таланте мессера Леонардо, но не вижу, чем художник может помочь нам разобраться в вещах, относящихся к смерти.
Слова эти произнес суперинтендант, ответственный за состояние улиц, площадей и мостов Рима. По своей должности он был обязан принимать участие в подобных расследованиях. Обычно в Риме два суперинтенданта, но второй недавно скончался, а замены ему пока не нашли.
Командор Сан-Спирито, высшая власть в больнице, казалось, некоторое время колебался между неуместностью допуска к расследованию гражданского лица и нежеланием нанести обиду одному из самых знаменитых людей Италии, которому к тому же покровительствовал брат самого папы.
— Ну что же… — вздохнул он наконец, — раз так хочет полиция… Пусть мессер Леонардо поступает как знает, но при условии, чтобы тело не было осквернено.
Не удостоив меня взглядом, он вышел, сопровождаемый Капедиферро, которому пришлось не по душе несогласие с его мнением. В этот момент меня заметил Барбери и, пока врачи расступались перед Леонардо да Винчи, подошел ко мне.
— Это и вправду сам да Винчи? — тихо спросил я.
— Он самый. Он приходит в Сан-Спирито несколько раз в неделю для составления анатомического атласа. Декан высоко ценит его работу.
— Мой отец тоже очень любил его. Однажды, когда мне было десять лет, он взял меня с собой во Флоренцию, и там я увидел наброски фресок для палаццо Веккьо. На меня они произвели очень сильное впечатление.
— Будем надеяться, что он поможет нам распутать это чертовски запутанное дело.
— Ни одного свидетеля так и не нашли?
— Во всяком случае, ни одного стоящего. Да и вообще я сомневаюсь, что при том праздничном маскараде убийца открыл бы свое лицо.
— Но Флавио сказал, что никто не мог бы незамеченным войти в колонну или выйти из нее.
— Тем, не менее это произошло.
Мы замолчали, размышляя над этим чудом. И тут меня осенило:
— Капитан, а что, если… Не позволите ли вы мне вернуться к колонне?
Он напряженно вгляделся в мое лицо, будто перед ним стоял и говорил не я, а кто-то другой, затем кивнул:
— При условии, что ты обещаешь ничего не говорить своей матери… Но там дверь охраняется лучником… Чтобы войти, тебе надо показать ему кое-что… Погоди…
Он вынул из кармана маленькую серебряную печатку на цепочке с выгравированным знаком капитаната — длинный меч на фоне лошади — и вручил ее мне. Леонардо между тем ходил вокруг стола, поливая труп водой из ковшика и тряпочкой очищая с него кровь и грязь. Временами он просил перевернуть тело и внимательно рассматривал его, бубня под нос что-то неразборчивое. Немало минут прошло, прежде чем старик обратился к декану. Голос его звучал уверенно, тон был несколько отрешенным.
— Как и ваши врачи, я думаю, что этот человек был убит вчера вечером. Но мне непонятен этот удар мечом в спину.
— Удар мечом тревожит вас больше, чем это отвратительное обезглавливание? — изумился декан.
— С вашего разрешения, в отделении головы от тела нет ничего загадочного. Жертву связали по рукам и ногам, о чем свидетельствуют полосы на запястьях и лодыжках. Затем убийца уложил голову на плаху, чурбан или на что-то в этом роде и отрубил топором. Удар был нанесен наискось: об этом говорит срез шеи. Вероятно, не хватило пространства для широкого размаха. Судя по всему, это произошло внутри колонны, в тесноте.
— И несчастный не отбивался, не кричал?
— Нет, похоже, его сперва отравили. Увы! Как всем нам известно, только обследование внутренних органов и полости рта помогло бы установить истину. Однако меч…
— А не думаете ли вы, что его сперва проткнули мечом, а уж потом отрубили голову?

Семь преступлений в Риме - Прево Гийом => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Семь преступлений в Риме автора Прево Гийом понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Семь преступлений в Риме своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Прево Гийом - Семь преступлений в Риме.
Ключевые слова страницы: Семь преступлений в Риме; Прево Гийом, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн