А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Голос автора, которого зовут Сильвен Доменик. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Голос в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Сильвен Доменик - Голос без регистрации и без СМС

Размер книги Голос в архиве равен: 200.25 KB

Голос - Сильвен Доменик => скачать бесплатно электронную книгу детективов



OCR Tanya Vasilyeva
«Голос»: Иностранка; Москва; 2004
ISBN 5-94145-213-6
Аннотация
Уголовная полиция Парижа сбивается с ног в поисках жестокого и неуловимого серийного убийцы. Вокс, уничтожающий только женщин со строго определенным тембром голоса вступает в своеобразную игру с преследующим его Алексом Брюсом. На помощь Брюсу приходит женщина-полицейский Мартина Левин, в свое время едва не ставшая жертвой таинственного и так и не раскрытого преступления. И тут выясняется, что история Вокса — это история с детства исковерканной психики и странной, неразделенной любви, погрузившей юношу в виртуальный мир и выродившейся в патологическую жестокость.
Доменик Сильвен
Голос
В начале зимы Фредерик и Делорье беседовали у камина, еще раз примиренные, еще раз подчинившиеся тому роковому свойству своей натуры, которое заставляло их тяготеть друг к другу и любить друг друга.
Г. Флобер. «Воспитание чувств»
1
Раздевшись догола перед зеркалом, он натянул хирургические перчатки и закрепил на теле сумку со всем необходимым. Наручники, магнитофон, кассеты, презерватив, виолончельная струна. Приготовившись открыть свою черную душу женщине, ждавшей его в гостиной, Вокс почувствовал, что сознание его ясно, как никогда. Поток нервной энергии, заключенной в выкованном им теле воина. Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы почувствовать, как вибрирует эта сконцентрированная, готовая служить ему энергия.
Он легонько постучал по головке маленького микрофона, чтобы удостовериться, что тот работает, вышел из ванной комнаты, остановился в раскрытых дверях и увидел, как улыбка сошла с лица Кастро. Она отодвинулась к краю дивана, встала, прижалась спиной и ладонями к стене. Абсурд. Как будто стена может прогнуться.
Великолепная в своей простоте мысль осенила Вокса: обе наши симпатические нервные системы одновременно выделяют норадреналин. Но по разным причинам. Красота мгновения. Напряжение.
На деревянном подлокотнике, возле бутылки содовой, стоял стакан с виски. Она схватила стакан. Интересно, что она сделает: плеснет спиртное ему в лицо или попытается заговорить.
— Что ты вытворяешь?
Ее голос распространялся по всей комнате. Он держал себя в руках. Потом откуда-то из глубины пришло вдохновение, и он мягко сказал:
— Угадай.
— Я не люблю загадки!
— Раздевайся.
— Да что на тебя нашло?
— Я — Вокс.
— Что?
— Ты слышала.
— Если это шутка, то дурацкая. Собирай манатки и вали отсюда!
Она задыхалась, она тесно сдвинула колени, хотя еще пять минут назад была готова раздвинуть их, и все потому, что находила его красивым. Изабель Кастро, звезда эфира. Вокс почувствовал возбуждение. Давление повышается, кровь приливает, раздувает член. Из самых недр поднимается некая сила, превращающая его в острый нож.
— Кончай этот бред! Если тебе нравятся острые ощущения, можно придумать что-то получше.
— Меня устраивает.
— А! Подожди! Я должна тебе что-то сказать.
Он скрестил руки на мускулистой груди. Пусть она видит его таким: твердые бицепсы, стальной брюшной пресс, сдерживаемая энергия, готовая выплескиваться залпами, отмеренными по миллиметру. Гладкая кожа: чисто выбритые лицо, грудь, подмышки, лобок. Подождать — хорошо. Валяй, говори, ведь тебя научили, что с придурками надо разговаривать. Говорить — безразлично что, но только говорить, лишь бы выиграть время.
Он жалел лишь об одном. Уже слишком поздно, поезда по метромосту не ходят. Происходит убийство, а сотни пассажиров не имеют ни малейшего представления о том, какая сцена разыгрывается за красными драпировками. Вот такая метафора. Никто ничего не знает.
— Послушай, послушай! Я могу понять. Для меня не существует границ!
От страха ее красивый голос дрожал, но это его не портило. Голос, обретший физическое воплощение после одной передачи по телевидению. Густые светлые волосы, высокомерное лицо, все еще крепкое тело соблазнительной сорокалетней бабы.
— Люди моей профессии многому учатся, но все познать невозможно. Ум остается открытым. Для нового опыта. С тобой я согласна.
Такая же, как и другие. Ничего не поняла. Ей достаточно было бы позвать на помощь соседей. Заорать во все горло. Твердокаменные самки. Им хочется продержаться, продумать выход, приготовиться к драке или убежать. Порочный ход мыслей. Те, кто не обладают нужной информацией, должны умереть, потому что не сумели приспособиться к окружающей действительности. Теория Дарвина.
— Я тебя понимаю, правда. Лучше, чем ты думаешь.
Ее подкупающая мимика словно говорила: «Мы с тобой похожи, ведь так?» Жалкая уловка, а тем временем она отходила от дивана, по-прежнему сжимая стакан в руке.
Она его удивила. Что-то пришло ей в голову. Вместо того чтобы плеснуть виски ему в лицо, она выпила его одним глотком. Нервишки шалят, жидкость потекла по подбородку, она вытерлась свитером. Попыталась улыбнуться. Есть в ней что-то особенное. Без этого не стать тем, чем она стала. Но это не имело никакого значения. Круг замкнулся. Здесь и сейчас.
— Делай, что я тебе говорю.
— Подожди! Вообще, мне это нравится. Я всегда мечтала о мужчине, который подчинит меня.
Отлично. Она снова дышала ровно, снова обрела свою дивную интонацию. Вокс сделал глубокий вдох. Он должен себя контролировать. Этот голос наполнял его желанием. Этот голос подхлестывал его ненависть. Он должен был противостоять ее интонациям, шедшим издалека, словно наваждение, которое следовало уничтожить, пока оно не превратится в нечто иное. Цикл. Он знал, что следует делать.
Кастро снимала одежду одной рукой, не выпуская стакан. Он был уверен, что она разобьет его о подлокотник или о низкий столик. Или воспользуется бутылкой из-под содовой. Ее удобнее держать, стекло толще. Она изогнулась, чтобы стащить с себя юбку с разрезом на боку, обтягивающий свитер. Лифчик с застежкой спереди. Одежда шлюхи. Но очень практично. Она стянула трусики, на ее вспотевшем лице снова появилась нелепая улыбка.
Шум разбившейся бутылки из-под содовой обрадовал Вокса. Он автоматически поднес руку к сумке, пощупал магнитофон, почувствовал, как вибрирует маленький моторчик. Кастро отступала к двери, лицо вытянуто, разбитая бутылка пляшет в руке.
Не двигаясь с места, он просчитывал ее путь. Он снова глубоко вдохнул, тело Кастро превращалось в линию горизонта.
Бросок по горизонтали. До нелепости короткий. Она и он. Вместе. Правой ногой прямо в солнечное сплетение, через долю секунды — левой.
Она упала, захрипев. Он ощутил физическое наслаждение от нападения, оно предвосхищало то удовольствие, которое наступит, когда сам он превратится в чистое действие.
Уже совсем скоро. Сейчас!
Пригвождена к полу. Он вытащил из сумки наручники. Если сковать запястья, зажать их, под ногтями не останется улик. Презерватив, струна.
Наконец, она закричала. Слишком коротко, чтобы привлечь внимание соседей, достаточно долго для записи. Он зажал ей рот рукой, перебирая пальцами, чтобы крик оброс модуляциями. Виолончельная струна захлестнула горло. Он вошел в нее, затягивая струну, опьяненный запахом страха. Он ритмично ослаблял и стягивал петлю, фиксируя все стоны, всхлипы и еще слова, жалкие слова, вылетавшие из этого загубленного горла, этот почти умерший голос. Голос пифии, бьющейся в предсмертных судорогах. Цикл завершается. Осталось сказать молитву. СКАЗАТЬ молитву!
На краткий миг он ослабил давление, прошептал ей на ухо то, что хотел от нее услышать. Она повторила.
— Вселенная… это… машина!
— Повтори!
— Вселенная — это…. Машина!
— ПОВТОРИ!
— Вселенная — это машина!
Действие, чистое действие, действие, чистое действие. Время остановилось, шея вытянулась.
Конец!
Потом освобождение, такое долгое, такое полное, такое светлое. Умереть, расслабиться, вздохнуть, вернуться к биологической жизни. Пока не найдешь чего-то лучшего. Для вечности. Вокс опустил голову на неподвижную грудь и секунд на двадцать провалился в сон.
Женщина, которую когда-то звали Кастро, изменилась, Он снял наручники, сложил руки крестом на груди, терпеливо выпутал виолончельную струну из ошметков плоти на шее, уложил волосы змейками вокруг головы. Глаза вылезали из орбит под закрытыми веками. В горле навсегда остался другой голос. «Добрый вечер, Медуза, я— Вокс, приятно познакомиться». Потрясающий эффект. Он задавался вопросом: кто увидит это до Брюса, легавого. Сосед по дому, почтальон, любовник, полицейский?
Он взял свой стакан, по-прежнему стоявший на низком столике, отнес его на кухню, вымыл, вытер тряпкой и поставил в шкаф. Потом нашел бутылку с растительным маслом и, вернувшись в гостиную, вылил ее содержимое на тело. Прежде чем пойти в ванную, чтобы подготовиться и надеть перчатки, он трогал ее лицо и предплечье, засовывал руку ей под свитер, чтобы дотронуться до живота. Орошение маслом соответствовало техническим требованиям, но, кроме этого, приносило большое облегчение. Он почувствовал, как струя масла смывает остатки напряжения.
Он взял с раковины компакт-диск. В прошлое воскресенье он, пользуясь правом гражданина на анонимность, купил его в «Вержин». Жеманный, предлагающий себя любому, голос ломал последние барьеры целомудрия, сдерживающие толпы зевак. Допинг и смятение. Он навел справки о певице, прежде чем включить ее в свою мизансцену. Дженис Джоплин говорила что-то вроде: «Я чувствовала себя одинокой, и мне не удавалось избавиться от этого чувства, хотя я встречалась со многими людьми». Милая Дженис! Смелая девочка, которая предпочла раствориться в воздухе вместо того, чтобы контролировать систему. Ее называли мятежной. Еще один пример порочного хода мыслей. Дженис просто потерялась.
Немногие оказались способны на глубокую работу, на поиск источников контроля в самих себе и на осознание собственной природы. Подчинив себе эти источники, можно было остановить свое прошлое, подготовить свое будущее, выбрать свой конец. А при условии небольшого везения при выборе времени конец станет началом. Скоро человечество сможет перекачивать информацию из своего мозга в некую кибернетическую целостность и обретет бессмертие. Больше не будет страданий, секса, морали, смерти. И никогда больше не будет матери-носительницы. Вокс был готов, насколько это возможно. Готов перейти в этот новый век человечества, чтобы совершить гигантский прыжок к покорению пространства, к бесконечным мирам, абсолютной свободе, незапятнанной жажде познания.
Он оставил свою одежду на крышке унитаза — на гладкой поверхности не останется волокон. Теперь он надел куртку, спрятав под ней микрофон и сумку, потуже зашнуровал кроссовки, выпрямился, последний раз взглянул в зеркало. Воксу нравилось наполнявшее его ощущение мира, мира, за который стоило заплатить всем этим насилием. Чтобы суметь дождаться. Дождаться дня переворота и возрождения. Он приблизил лицо к зеркалу, чтобы разглядеть бесконечные оттенки радужки, несколько прожилок на безупречно белых белках, подумал о том, как образуются планеты, и с довольным видом покачал головой.
Он вернулся в гостиную, вставил компакт-диск в проигрыватель, установил звук на максимальную громкость и взял в руки пульт управления. Потом подошел к двери, приложил к ней ухо, тихо открыл, осмотрел площадку и лестничную клетку. Из квартир доносилось бормотанье телевизоров. Вокс вернулся, направил пульт на проигрыватель и нажал кнопку «пуск». Первые такты, медлительные, тяжелые, слезливая атмосфера семидесятых. Прежде, чем выйти на лестницу, он спрятал в карман пульт и хирургические перчатки. Красный ковер поглотил звук его шагов. Он контролирует свое дыхание. Его тело проворно. Третий этаж, второй…
Summertime,
An’the livin’is easy…
Дженис Джоплин рыдала над миром. Но миру было на это наплевать. Вокс натянул на голову капюшон куртки, локтем нажал кнопку замка на двери подъезда, убедился, что бульвар пуст. Только несколько машин промчались мимо. Вдали какой-то тип гуляет с собакой. Дурацкое время. Ничего страшного. Слишком далеко для Джоплин, слишком далеко для Вокса, сказал он про себя и побежал, изображая этакого ночного любителя пробежек. Иными словами, незаметного кретина.
2
Зубы окрасились в бледно-розовый цвет— свидетельство притока крови, настолько мощного, что она оставила след на эмали. Судя по кровоподтекам на запястьях, здесь не обошлось без наручников. Майор Алекс Брюс знал несколько приемов, позволявших держать смерть на расстоянии. Прежде всего, следовало сосредоточиться на подробном осмотре, а не на сострадании. В настоящий момент он стоял более чем в метре от тела, чтобы не распространять чужеродную ДНК.
Вокруг него суетились технические сотрудники судебно-медицинской экспертизы в белых комбинезонах и масках. Взяв мазки из влагалища, Марсо занялся поиском остатков ткани под ногтями. Крессанж фотографировал тело, с трудом сдерживая позывы к рвоте. Соли исследовал ковер с помощью лазерного устройства «Кримскоп», пытаясь обнаружить следы спермы, мочи, крови, волосков с головы или тела. Белло проводил обмеры, чтобы составить план места преступления. Работы хватало— квартира радиоведущей была тесно заставлена мебелью, что свидетельствовало о склонности к роскоши и интересу к этнографии, типичному для людей, много поездивших по миру и стремящихся это продемонстрировать. В последнюю очередь техники снимали отпечатки со всех поверхностей, с помощью цианоакрилата, разогретого суперклея, способного выявить отпечатки пальцев везде, от стен до самого мелкого предмета.
Честно говоря, майор Брюс не ждал многого от этих действий. Он мог бы поспорить, что убийца тщательно выбривает тело, во время нападения носит перчатки, а до того, как надеть их, принимает необходимые меры предосторожности. Он вылил на тело жертвы масло— по всей вероятности, пищевое. В прошлый раз это было жидкое мыло. Мерзавец достаточно разбирался в последних достижениях криминалистики, чтобы понимать, что йодсодержащие растворы не позволяют проявиться отпечаткам на теле жертвы насилия лишь в том случае, если использовать их в первые часы после преступления, если естественные выделения не слишком обильны и если проведению анализа не препятствует доминирующий инородный продукт.
Техники и полицейские из группы Брюса переговаривались вполголоса. Эксперт Марк Санчес включил «Реквием» Моцарта. Своего рода заклинание. Мужчины плохо переносят убийства женщин или детей.
Совсем недавно здесь звучала совсем другая музыка. Помощник Алекса Брюса, капитан Виктор Шеффер, прибывший на несколько минут раньше шефа, сказал, указывая на трех полицейских в форме:
— Это они ее нашли. Соседка сверху позвонила в час сорок, чтобы пожаловаться на поздний шум.
— Какой именно шум?
— Там играл диск Дженис Джоплин. «Summertime», фонограмма передачи Кастро «Запретные ночи». Пульт управления не нашли.
— Ты думаешь о том же, что и я?
— Конечно. Он включил музыку и унес его.
— Этим он хочет нам сказать, что закончил свое дело и мы можем заняться уборкой.
— Алекс?
— Да.
— В жизни не имел дела с такой мразью.
— Я тоже, если тебя это успокаивает. Сейчас Виктор Шеффер разговаривал на кухне с Марком Санчесом, изучавшим там стаканы. В кухне имелась посудомоечная машина. Если в ней остались волокна, весьма вероятно, что они попали туда со стакана, вымытого, вытертого тряпкой или бумажным полотенцем и убранного убийцей. Точно такой же сценарий имел место в пяти других случаях. Ни одного отпечатка найти не удалось, и они пришли к заключению, что убийца знакомился с будущими жертвами, соблазняя их, и проникал в дом с разрешения хозяек. Этот вывод подтверждался и тем, что они не обнаружили никаких следов взлома на дверях квартир десяти жертв, по большей части достаточно привлекательных, чтобы позволить себе быть разборчивыми в выборе партнеров. А уж Изабель Кастро, известной, пользующейся успехом, цветущей сорокалетней женщине, подавно не составляло труда найти любовников, отвечавших ее запросам.
Сразу после окончания своей передачи— «Запретные ночи», с 23.00 до полуночи— Кастро вышла из здания «Радио Франс» и отправилась домой. Водитель компании «Синие такси» высадил ее возле дома примерно в половине первого ночи. Узнав об этом, майор Брюс снова задумался над тем, как убийца мог войти незамеченным. Он знал код. Или же она ответила по домофону и открыла дверь, оснащенную надежным замком без всяких следов взлома. Или же у него был дубликат ключа и он ждал ее в квартире. Разбитая бутылка, стакан и два окурка в пепельнице наводили на мысль о том, что Кастро и Вокс позволили себе немного расслабиться. Небольшое затишье перед тем, как первобытная жестокость опрокинула обычаи цивилизованного общества.
Несмотря на все меры, принятые убийцей (он не записывал свой голос, чтобы на пленке остался только шум дыхания), ужас прослушанных бесчисленное число раз записей позволил майору Брюсу ясно представить себе происходившее. Мужчина на несколько минут уходил, чтобы натянуть перчатки, подготовить магнитофон, орудие убийства. Всегда одно и то же: виолончельную струну, которую он уносил с собой, вытерев предварительно об одежду, беспорядочно разбросанную по полу. Он набрасывался на жертву, записывая на магнитофон ее крики и фразы, которые сам же и заставлял ее произносить. Он терзал ее шею с нечеловеческой силой, раздирал плоть до самых сонных артерий, иногда даже до шейных позвонков. В завершение всего он вставлял в окровавленное горло кассету с записью предыдущего убийства, устанавливая тем самым страшную связь между преступлениями.
В лаборатории префектуры был проведен тщательный анализ микроскопических образцов, снятых с шей жертв. Химики выявили частицы оболочки виолончельной струны. Фирма «Джаргар», производится в Дании, продается по всей Франции. Группа Брюса, вооружившись фотографиями жертв, опрашивала парижских скрипичных мастеров и торговцев струнными инструментами. Неудачи по всем фронтам. Никто не мог вспомнить какого-то особенного клиента, приходившего в сопровождении одной из убитых женщин. Следователи из группы Брюса, объединившиеся с группой Ложе, наводили справки в консерваториях, музыкальных школах, профессиональных и любительских оркестрах Парижа и пригородов. И снова неудача.
Внезапно Брюс решил посмотреть коллекцию компакт-дисков. Несколько сотен, стоят в беспорядке. Ему пришлось потратить довольно много времени, прежде чем он нашел то, что искал. Он пошел к Виктору Шефферу. Тот снимал показания с трех охранников; сосредоточенно глядя на них, он приподнимал очки характерным жестом, за который сослуживцы прозвали его «профессором». Этот жест вполне соответствовал его склонности к размышлениям и привычке резать правду-матку, не вызывавшей раздражения благодаря манерам, которые Брюс для себя определял как крутые.
— Как скоро после поступления жалобы вы прибыли на место?
— Минут через пять—десять, капитан, — ответил самый старший из охранников. — Мы патрулировали возле министерства, за бульваром Инвалидов, когда поступил приказ отправиться сюда.
— Вы кого-нибудь видели?
— Мужчину с собакой, на набережной. Он ничего не заметил.
— Как вам показалось, он охотно шел на контакт?
— Он был немного не в себе из-за шума. Там была вечеринка, прожектора, музыка орала на всю улицу.
Шеффер посмотрел на Брюса и понял по его мимике, что следовало бы вызвать владельца собаки в комиссариат для допроса.
— Почему этот тип выгуливал собаку в два часа ночи? — спросил Брюс.
— Он вернулся из ресторана, переел, мучился несварением.
— Видимо, как и ваш коллега, — сказал Шеффер, указывая на молодого прыщавого охранника, явно находившегося не в своей тарелке.
— Это его стошнило на ковер? — спросил Брюс.
— Да, майор, это я…
— Со вступлением в клуб, мой мальчик. Алекс Брюс жестом поманил Виктора Шеффера за собой в угол, где стояла стереоустановка. Показал ему на стойку с компакт-дисками:
— Диск Джоплин, принадлежавший Кастро, на месте. Я только что проверил.
— А, значит, тот, который Санчес нашел в проигрывателе, принес убийца.
— Именно.
Брюсу не требовалось размышлять вслух, чтобы Шеффер мог следить за его мыслями. Оба знали, что Вокс принес компакт-диск, чтобы наверняка найти его в нужный момент. И быстро.
— Все продумано, — сказал Шеффер.
— Как обычно, — добавил Брюс. Их разговор прервал Санчес:
— Алекс, судя по тому, что я увидел, вероятно, был двойной удар ногой в область солнечного сплетения.
— Акробатика…
— Я бы сказал, боевое искусство.
— Кун-фу?
— Да, без сомнения, — ответил Санчес— Ребятки, у вас есть основания прочесать все клубы боевых единоборств в Париже.
— Главное, у меня есть основания дернуть Саньяка, — сказал Брюс, глядя на отходившего эксперта.
Виктор Шеффер сочувственно пожал плечами и сказал, что пойдет посмотреть личные бумаги убитой. Брюс пообещал присоединиться через пару минут, вот только сигаретку выкурит. Поскольку Шеффер пытался бросить курить, Брюс подождал, пока он выйдет, и только после этого закурил. Он подумал о судебном психиатре Алене Саньяке. Ему должен понравиться этот прием кун-фу, особенно после того, как недавно он, не моргнув глазом, заявил, что «насилие часто оказывается единственным вектором, через который могут выражаться маловероятные отношения между двумя людьми».

Голос - Сильвен Доменик => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Голос автора Сильвен Доменик понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Голос своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Сильвен Доменик - Голос.
Ключевые слова страницы: Голос; Сильвен Доменик, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн