А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

- не потому, что ошиблась,
потому, что была права. Он на самом деле остановился не
потомку, что хотел пить; он остановился потому, что этот
странный городишко пугал и его. Насколько сильно, она не
знала, но была уверена, что он не собирался туда идти, пока
не уверил себя, что ни капельки не боится.
- Я только на минутку. Может, тебе пива принести?
Она расстегнула ремень безопасности.
- Вот чего я не хочу, так это оставаться одной.
Он одарил ее снисходительным взглядом - мол, так и
знал, что ты тоже пойдешь.
- А еще я хочу дать тебе по заднице за то, что ты
втянул нас в это дело, - закончила она, с удовольствием
наблюдая, как снисходительность на его лице сменяется
уязвленным удивлением. Обернувшись, она увидела двоих
длинноволосых юнцов, стоявших на другой стороне улицы. Они
пили пиво и рассматривали чужаков. Один из них был в помятом
цилиндре. Подвешенная к нему на ленточке пластиковая
гвоздика раскачивалась на ветру. Руки его приятеля были
испещрены выцветшей татуировкой. Мэри они показались парнями
того типа, которые сидят третий год в десятом классе, чтобы
иметь побольше времени поразмыслить над тем, что лучше:
торговать наркотиками или насиловать.
Как ни странно, их лица тоже показались ей знакомыми.
Они заметили ее взгляд. Тот, что в цилиндре,
торжественно поднял руку и растопырил пальцы. Мэри испуганно
отвела глаза и повернулась к Кларку:
- Давай напьемся и смотаемся отсюда.
- Конечно, - ответил он. - И не надо кричать на меня,
Мэри. То есть я был прав и...
- Кларк, видишь двух парней на той стороне?
- Каких двух парней?
Когда она оглянулась. Тот, что в цилиндре, и
Татуированный исчезли в дверях парикмахерской. Татуированный
оглянулся через плечо и, хотя Мэри не была вполне в том
уверена, подмигнул ей.
- Вот заходят в парикмахерскую. Видишь?
Кларк посмотрел в ту сторону, но увидел только, как
закрылась дверь и от нее пошли солнечные зайчики.
- Вот заходят в парикмахерскую. Видишь?
Кларк посмотрел в ту сторону, но увидел только, как
закрылась дверь и от нее пошли солнечные зайчики.
- В чем дело?
- Они мне показались знакомыми.
- Да ну?
- Ага. Но мне как-то трудно поверить, чтобы кто-то из
моих знакомых переехал в Рок-н-Ролл-Рай, штат Орегон, и
занял престижные, высокооплачиваемые должности уличных
хулиганов.
Кларк рассмеялся и взял ее под руку.
- Пошли, - сказал он, и они направились в ресторан
"Рок-энд-Буги".
Ресторан далеко не соответствовал страхам Мэри. Она
ожидала увидеть какую-нибудь убогую забегаловку, вроде
жалкой (и довольно грязной) столовки в Окридже, где они
завтракали. Вошли же они в залитый солнечным светом, уютный
небольшой зал в духе пятидесятых годов: стены выложены
голубым кафелем, хромированные подносы, чистенькая дубовая
дверь; под потолком лениво вращались деревянные лопасти
вентиляторов. Две официантки в голубых ацетатных передниках,
которые показались Мэри срисованными из тогдашних журналов,
стояли в отделанном нержавеющей сталью проходе между залом и
кухней. Одна была молодая - не больше двадцати, но явно
потрепанного вида. Другая, невысокая женщина с копной
завитых рыжих волос, обдала Мэри таким уничтожающим
взглядом, что той стало не по себе... и вот еще что было в
ней: уже второй раз за пару минут Мэри ощутила странную
уверенность, что знает кое-кого в этом городе.
При их появлении зазвенел звонок над дверью. Официантки
переглянулись.
- Привет, - сказала младшая. - Добро пожаловать.
- Не-а, пуская чуток подождут, - отрезала рыжая. - Мы
ужасно заняты, не видите, что ли? - Она обвела руками зал,
пустой, настолько может быть пуст зал ресторана в крохотном
городке в перерыве между ленчем и обедом, и громко
расхохоталась собственному остроумию, как и голос, смех у
нее был низкий, надтреснутый и в понимании Мэри прочно
связывался с виски и сигаретами. "Но мне же знаком этот
голос, - подумала она. - Могу поклясться".
Она обернулась к Кларку и увидела, что он уставился на
официанток, возобновивших болтовню между собой, словно
зачарованный. Ей пришлось дернуть его за рукав, чтобы
привлечь его внимание, и еще раз дернуть, когда он было
направился к столам, теснившимся в левой половине зала. Она
хотела, чтобы они сели у стойки. Она хотела, чтобы они
выпили по стакану содовой и побыстрей убрались отсюда.
- В чем дело? - прошептала она.
- Ни в чем, - ответил он. - Догадываюсь.
- Ты что, язык проглотил?
- На какое-то время - да, - сказал он и, не успела она
потребовать объяснений, направился к музыкальному автомату.
Мэри села у стойки.
- Сейчас займусь вами, мэм, - сказала молодая официантка
и наклонилась, чтобы расслышать то, о чем ей говорила
товарка с пропитым голосом. Присмотревшись, Мэри поняла, что
на самом деле ей абсолютно неинтересно, что та ей говорит:
- Мэри, какой колоссальный автомат! - с восхищением
воскликнул Кларк. - Тут все вещи пятидесятых! "Лунный
свет"... "Сатиновая пятерка"... "Шеп" и "Липовый свет"...
Лаверн Бейкер! Господи, Лаверн Бейкер поет "Твидл-ди"! Я
этого с детства не слышал!
- Побереги денежки. Мы зашли только напиться, помнишь?
- Да, да.
Он последний раз взгляну на радиолу, раздраженно вздохну
и уселся рядом с ней у стойки. Мэри вытянула меню из зажима
между перечницей и солонкой, стараясь не замечать, как он
нахмурился и выпятил губу. "Смотри, - говори он, не
раскрывая рта (этому, как она открыла: можно научиться в
длительном браке). - Я прорывался через пустыню, пока ты
спала, убил бизона, сражался с индейцами, доставил тебя в
целости и сохранности в этот маленький оазис, а что я
получу в благодарность? Ты мне даже не разрешаешь послушать
"Твидди" из автомата!"
"Ничего, - подумала она. - Мы скоро уйдем, так что
ничего страшного".
Хороший совет. Она последовала ему, углубившись в меню.
Оно соответствовало ацетатным передникам, неоновым часам,
радиоле и общему убранству (которое с некоторой натяжкой
можно было бы охарактеризовать как рибоп середины века).
Пончики, естественно, назывались "Гончие". Чизбургер был не
просто чизбургером, а "Чабби Чеккер", а двойной чузбургер -
"Большой боппер". Фирменным блюдом была пицца с начинкой:
меню обещало "Там все, кроме Сэма Кука!"
- Класс, - сказала она. - Ла-ба-ду-ба-да!
- Что? - переспроси Кларк, но она покачала головой.
Подошла молодая официантка, доставая блокнот из
ацетатного кормашка. Она одарила их улыбкой - вымученной,
как показалось Мэри; женщина выглядела усталой и нездоровой.
На верхней губе у нее было засохшее пятно от лихорадки, а
слегка налитые кровью глаза беспрерывно бегали. Они
останавливались, казалось, на всем, кроме клиентов.
- Что вам?
Кларк взял меню у Мэри. Она отобрала его назад и
произнесла:
- Большую "пепси" и большое имбирное пиво. И пожалуйста,
побыстрее.
- Вы обязательно должны попробовать вишневый пирог! -
хриплым голосом вскричала рыжая. Молодая официантка
вздрогнула при звуке этого голоса. - Рик только что испек!
Вы почувствуете, что умерли и вознеслись на небо! - Она с
ухмылкой подбоченилась. - Но вы и так в Раю, ну, вы
понимаете, что я хочу сказать.
- Спасибо, - сказала Мэри, - но мы действительно спешим
и...
- Конечно, а почему бы и нет? - раздумчиво произнес
Кларк. - Два кусочка вишневого пирога.
Мэри лягнула его в лодыжку - больно, - но он, -
казалось, не заметил этого. Он снова уставился на рыжую
официантку, до боли стиснув зубы. Рыжая, несомненно,
заметила это, но не подала виду. Она лениво взбила одной
рукой свои немыслимые волосы.
- Две бутылки с собой, два пирога здесь, - повторила
молодая официантка. Она опять нервно улыбнулась им, пока ее
глаза изучали обручальное кольцо Мэри, сахарницу, вентилятор
под потолком. - Пирог вам прямо сюда? - Она нагнулась и
положила на стойку две салфетки и две вилки.
- В-вы... - начал Кларк, но Мэри твердо и быстро
перебила его:
- Нет.
Хромированный поднос находился на дальнем конце стойки.
Как только официантка направилась туда, Мэри прошипела:
- Зачем ты это делаешь, Кларк? Ты же знаешь, я хочу
поскорее убраться отсюда!
- Эта официантка. Рыжая. Это же...
- Да перестань глазеть на нее! - злобно прошептала Мэри.
- Ты как пацан, заглядывающий девочкам под юбки!
Он отвел взгляд... но с немалым усилием.
- Это же вылитая Джанис Джоплин, или я сумасшедший!
Пораженная, Мэри сова посмотрела на официантку. Та
слегка повернулась в профиль, разговаривая с поваром на
кухне, но Мэри видны были две трети ее лица, и этого
оказалось достаточно. У нее как будто щелкнуло в голове, и
лицо рыжей совместилось с лицом на пластинках, которые у
нее хранились до сих пор. Это были пластинки в виниловых
конвертах, выпущенные в том году, когда еще ни у кого не
было переносных магнитофонов "сони", а компакт-диски
воспринимались как чистая фантастика; пластинки, которые
теперь уложены в картонный ящик из-под виски и пылятся
где-то в углу чердака; пластинки с такими названиями, как
"Большой брат и акционерная компания", "Дешевая дрожь" и
"Жемчужина". И лицо Джанис Джопин - доброе, некрасивое
лицо, которое очень быстро сделалось старым, огрубевшим и
измученным. Кларк прав: лицо этой женщины - точная копия
лица на тех старых пластинках.
Но было не только лицо: и Мэри ощутила, как в ее душу
заползает ужас и сердце колотится в предчувствии опасности.
Был еще голос.
В памяти у нее всплыл леденящий душу, взмывающий вверх
звук - почти вой - в начале песни "Кусочек моего сердца".
Она наложила этот мрачный, пропитой выкрик на голос рыжей
официантки, от которого несло виски и "Мальборо", как
только что накладывала друг на друга лица, и поняла, что
если официантка запоет эту песню, она запоет ее голосом
умершей знаменитости из Техаса.
"Потому что она и есть умершая знаменитость из Техаса.
Поздравляю, Мэри, тебе пришлось ждать до тридцати двух лет,
но ты своего добилась - увидела наконец свое первое
привидение".
Она попробовала спорить с собой, пыталась убедить себя,
что совпадение разных факторов, среди которых не последнее
место занимал стресс от того, что они заблудились, заставило
ее придавать слишком большое значение случайному сходству,
но все эти рациональные соображения не могли состязаться с
уверенностью, засевшей глубоко внутри: она видит призрак.
В ее теле происходили какие-то странные глубинные
изменения. Биение сердца достигло уже галопа, и оно готово
было взорваться, как марафонец на олимпийской жаре. От
прилива адреналина мышцы живота напряглись, а в диафрагме
сделалось тепло, как после глотка виски. Подмышки и виски
увлажнились потом. Самым удивительным был свет, заливавший
все - неон на циферблате часов, отделанный нержавеющей
сталью проход на кухню, вращающиеся круги на лицевой панели
музыкального автомата - так, что все казалось и призрачным
и в то же время чересчур реальным.
1 2 3 4 5 6 7 8