А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

Гамильтон Дональд

Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина автора, которого зовут Гамильтон Дональд. В электронной библиотеке lib-detective.info можно скачать бесплатно книгу Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать онлайн электронную книгу: Гамильтон Дональд - Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина без регистрации и без СМС

Размер книги Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина в архиве равен: 152.85 KB

Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина - Гамильтон Дональд => скачать бесплатно электронную книгу детективов



Мэтт Хелм – 01

OCR Денис
Оригинал: Donald Hamilton, “Death of a Citizen”
Дональд Гамильтон
Гибель Гражданина
Глава 1
Я пересекал гостиную и нес бокал мартини жене, все еще болтавшей с хозяином дома, физиком Амосом Даррелом, когда отворилась дверь, и вошел новый гость. Он был мне совсем незнаком, но с ним появилась девушка, которую звали во время воины Тина.
Я не видел ее пятнадцать лет и не вспоминал лет десять - разве что в те редкие минуты, когда прошлое возвращалось туманным, грозным видением, и я гадал, кто из тех, с кем довелось работать бок о бок, уцелел и что произошло с ними впоследствии. И даже лениво, как водится, подумывал, узнаю ли я вообще эту девицу, если повстречаю ее вновь.
В конце концов, наша совместная работа длилась только неделю. Мы вышли в условленное место точь-в-точь по расписанию, тем самым, заработав поощрение от Мака, у которого не было привычки раздавать поощрения, как визитные карточки, - но задание выпало не из легких, и он об этом знал. Потом Мак предоставил нам неделю отдыха в Лондоне, и эту неделю мы провели вместе. В общем и целом две недели пятнадцать лет назад. Я не знал девушку прежде и никогда не видел ее после до этой самой минуты. Предложи мне кто-нибудь угадать, я ответил бы, что она все еще в Европе или в любом другом краю, только не здесь, в Санта-Фе, штат Нью-Мексико.
И все же я не сомневался ни секунды. Она стала выше ростом, повзрослела, лучше выглядела и мало походила на того маленького, злобного и кровожадного оборвыша, запечатлевшегося в моей памяти. Ее щеки больше не вваливались от голода, глаза не сверкали от ненависти, и под юбкой, наверное, не таился десантный нож. Она, пожалуй, позабыла, как заряжать автомат; она пожалуй, не разбиралась в устройстве ручной гранаты. Она, безусловно, больше не приклеивала пластырем на затылке, под волосами, ампулу с ядом. Говорю - безусловно - ибо волосы ее были теперь коротко подстрижены.
Однако передо мной возникла Тина собственной персоной - несмотря на меха, вечерний туалет и короткую прическу. Секунду она глядела безо всякого выражения с другого конца комнаты, заполненной беседующими людьми, и трудно было сказать, признала она старого приятеля или нет. Я тоже немного изменился. Пятнадцать лет спустя на костях оказалось больше мяса, на голове - меньше волос. Другие изменения были столь же впечатляющи: жена, трое детей, дом о четырех спальнях со студией на заднем дворе, приличный банковский счет и совсем недурная страховка. На площадке перед домом красовался блестящий "бьюик" Бет, в гараже стоял мой старенький "шевроле-пикап". А на стене висели охотничья винтовка и дробовик, не стрелявшие со времен войны.
Я пристрастился к рыбной ловле - рыбы не истекают кровью, - но в ящике письменного стола, запертом от детей на тот случай, если они доберутся до студии, лежал пистолет, который эта девушка наверняка бы вспомнила - маленький, исцарапанный, короткоствольный "кольт-вудсмэн". Пистолет был до сих пор заряжен. А в кармане брюк я носил складной золингеновский нож, который она тоже узнала бы - видела, как я забрал его у мертвеца взамен собственного кинжала, поломавшегося при ударе. Я продолжал носить нож и, бывало, стискивал его - не раскрывая, разумеется, - стискивал в кармане, возвращаясь домой из кино вместе с Бет; и шагал прямо на стайки хмурых смуглых подростков, шатавшихся вечерами по тротуарам этого старого юго-западного городка, и подростки сторонились, давая нам пройти.
"Не гляди таким забиякой, милый, - говорила Бет. - Можно подумать, ты навязываешься на потасовку с юными мексиканцами". Она смеялась и прижималась к моей руке, помня, что муж - тихий, смирный литератор, мухи не способный обидеть, хоть и пишет повести, лопающиеся от насилия и сочащиеся кровью. "Как ты вообще до такого додумался?" - вопрошала она с широко распахнутыми глазами, прочитав особо жуткую главу о набеге команчей или пытках у апачей, как правило, взятую прямо из источников и лишь иногда расцвеченную кое-какими военными впечатлениями автора, передвинутыми на столетие назад. "Честное слово, дорогой, временами ты меня прямо пугаешь", - говорила жена и смеялась, отнюдь не перепуганная. "Мэтт совершенно безобиден, а придумывает чудовищные вещи, - весело повторяла она друзьям. - Похоже, у него просто-напросто больное воображение. Да, он охотился до войны - еще до нашей встречи, но бросил и это. Любит убивать только на бумаге..."
Я остановился посреди комнаты. На минуту для меня исчез гул вечеринки. Я смотрел на Тину. В мире не осталось никого, кроме нас двоих; мир опять казался юным, диким и живым, а не старым, цивилизованным и мертвым. На минуту почудилось, будто я пятнадцать лет пролежал в гробу, а сейчас кто-то приподнял крышку гроба, впуская свет и воздух.
Я глубоко вздохнул, и наваждение кончилось. Я снова был почтенным отцом семейства. Но явился призрак холостяцких дней, и положение могло стать неловким, если не повести себя правильно, то есть не подойти прямо к девушке, не поздороваться с ней как со старым другом и соратником и не потащить ее знакомиться с Бет, прежде чем возникнет недоразумение.
Я смотрел, куда бы определить мартини. Спутник Тины снял широкополую шляпу. Крупный блондин в замшевой спортивной куртке и клетчатой рубахе. Его шею обвивала плетеная кожаная полоска, из тех, что мужчины в западных штатах привыкли напяливать вместо галстука. Но блондин был приезжим, и одежда его выглядела чересчур новой, и чувствовал он себя в этом наряде не слишком комфортно.
Он потянулся помочь Тине снять меховую пелеринку, а Тина, поворачиваясь, изящно и небрежно поправила свободной рукою короткие темные волосы над ухом. Она не глядела на меня, даже не стояла ко мне лицом, движение вышло совершенно естественным. Но я не совсем позабыл окаянные месяцы подготовки перед первым заданием и уразумел, кому предназначается этот жест. Это был старый сигнал: позже подойду сама, приготовься и жди.
Я похолодел. Я едва не нарушил основное правило, вколоченное в каждого из нас: никого, никогда и нигде не узнавать. Мне и в голову не приходило, что игра может и по сей день продолжаться по тем же старым правилам, что появление Тины после стольких мирных лет может объясняться чем-либо иным, кроме неимоверного и невиннейшего случая. Однако старый сигнал готовности подразумевал настоящее дело. Он означал:
"Сотри с лица глупое выражение, бестолочь, покуда не провалил всю работу. Ты со мной не знаком, олух".
Он означал, что Тина работала, а быть может, в отличие от меня, и не прекращала работать. Он означал, что Тина ждет помощи... пятнадцать лет спустя.
Глава 2
Когда я добрался до Амоса Даррела на противоположный конец гостиной, Бет уже отошла. Амос сменил компанию и теперь вежливо беседовал с юной смуглянкой, обладательницей длинных темных волос.
- Ваша жена бросила меня на произвол судьбы, ушла переговорить с какой-то матроной из Ассоциации Родителей и Преподавателей, - доложил Амос. - Алкогольным довольствием она уже обеспечена, но, думаю, мисс Эррера избавит вас от лишнего мартини. - Он представил нас: "Мисс Барбара Эррера, мистер Мэттью Хелм". Затем взглянул на меня и лениво спросил: - Кто эти люди, которые только что вошли, Мэтт?
Я вручил девушке мартини. Рука не дрожала. Я не пролил ни капли.
- Понятия не имею.
- А мне показалось, что вы знакомы. - Амос вздохнул.- Нью-йоркские приятели Фрэн, должно быть... Хотите, ускользнем в кабинет и сыграем в шахматы?
Я засмеялся:
- Фрэн обидится навеки. Да и форы мне требуется - ферзь или обе ладьи.
- О, вы же не так плохо играете, - вежливо заметил Амос.
- Полно, я не математический гений. Амос был пухлым маленьким человеком, и глаза его за стальной оправой очков, переполненные в эту минуту рассеянной скукой, глядели почти тупо. Но в своем деле Даррел числился одним из наименее тупых людей в Соединенных Штатах - да и в мире, наверное. Я слыхал об этом. А чем в точности занимался Амос, не могу сказать. Если бы и знал, то, по всей вероятности, сказать не разрешили бы, а я не знал и не испытывал по этому поводу ни малейшего сожаления. Мне вполне достаточно было собственных тайн, чтобы не интересоваться секретами Амоса Даррела и Компании Атомной Энергии.
Известно было только, что Даррелы живут в Санта-Фе, потому что Фрэн Даррел любит Санта-Фе больше Лос-Аламоса, который считает унылой обителью нудных ученых мужей. Она предпочитала колоритных личностей, таких, как, например, ваш покорный слуга, пасущийся на задворках искусства, а Санта-Фе таковыми кишит. Амос обзавелся гоночным порше "каррера" и ежедневно, летом и зимой, вихрем проделывал тридцать с чем-то миль до места, известного у нас как Гора. Маленькие спортивные машины с форсированным двигателем не очень соответствуют облику Амоса, но я бессилен постичь причуды гения, особенно ученого.
Я достаточно хорошо его знал и поэтому понимал, что нынешний ленивый, отсутствующий взгляд - отнюдь не тупость, а обычная тоска. Беседы с такими кретинами-недоучками, как мы, с людьми, не способными отличить изотоп от дифференциального уравнения, неизменно повергают в уныние человека с объемистыми мозгами.
Он зевнул, почти не скрывая этого, и обреченно сказал:
- Пожалуй, нужно поздороваться. Извините. Мы смотрели, как он удалялся. Девушка, стоя рядом, невесело улыбнулась.
- Кажется, доктору Даррелу разговор не был интересен.
- Не ваша вина. Вы слишком большая, вот и все. Улыбнувшись снова, она подняла глаза.
- И как это понимать?
- Без обиды, - ответил я. - Видите ли, Амосу интересно только то, что не превышает размерами атом. Время от времени он может уступить и довольствоваться молекулой, но молекула должна быть очень маленькой.
С невинным видом девушка спросила:
- А молекулы больше атомов, мистер Хелм?
- Молекулы состоят из атомов. Это полная и всеобъемлющая информация, которой я располагаю по данному вопросу, мисс Эррера. За другими сведениями обращайтесь, пожалуйста, к хозяину дома.
- О, я не осмелюсь!
Тина и ее спутник в кожаной куртке начали обход гостиной, обстреливаемые со всех сторон приветствиями, ведомые неутомимой Фрэн Даррел, тонкой, как фитиль, женщиной, одержимой стремлением коллекционировать интересных людей. Жаль, подумал я, Фрэн так и не узнает, какой бриллиант она заполучила в лице Тины...
Я снова повернулся к Барбаре. Она была очень хорошенькой и носила массу серебряных побрякушек, развешанных по индейскому платью покроя "фиеста", производством коих занимается местная промышленность. Белое платье с обильной серебряной отделкой. Как и полагалось, оно заканчивалось пышным подолом, с таким количеством не менее пышных нижних юбок, которое нарушало безопасность движения в переполненной гостиной Даррелов.
- Вы живете здесь, мисс Эррера, в Санта-Фе?
- Нет, я приезжая. - У нее были красивые глаза - темно-карие, блестящие, очень подходившие к ее испанскому имени. - Доктор Даррел говорит, вы писатель. А под каким псевдонимом вы пишете, мистер Хелм?
Кажется, следовало привыкнуть, но я до сих пор удивляюсь, почему об этом спрашивают и чего этим хотят достичь. Вероятно, означенный вопрос полагают верхом вежливости, умелым признанием, что никогда не читали парня по имени Хелм и не могут назвать ни одной его книги. Только вот беда, я ни разу не пользовался псевдонимом, ни разу в жизни, - литературной, естественно. Было время, приходилось отзываться на псевдоним "Эрик", но это совсем иное дело.
- Пишу под собственным именем, - ответил я немного натянуто. - Псевдонимы в большом ходу, мисс Эррера, если писатели чертовски плодовиты или попадают в издательские неприятности.
- Ух, - сказала она, - простите.
Я ухмыльнулся собственному назидательному тону.
- Сочиняю в основном вестерны. И, кстати, прямо завтра утром поеду собирать материалы для новой книги. - Я взглянул на бокал с мартини. - Если, конечно, буду в состоянии сесть за руль.
- А куда вы едете?
- До Сан-Антонио, по долине Пекоса через Техас, - сказал я. - Оттуда двинусь на север старыми ковбойскими тропами, в Канзас, и по дороге примусь фотографировать.
Эррера была умной девочкой, но явно переигрывала роль задыхающейся от восторга Золушки. В конце концов, она разговаривала не с самим Эрнестом Хемингуэем.
- ...Да, работал репортером, - сказал я. - В маленькой газете учишься всему понемногу. Еще до войны. Романы пришли позже.
- Звучит потрясающе, - сказала девушка. - Но жаль, что вы уезжаете. Я так надеялась... если у вас найдется время... хотела просить об одолжении. Доктор Даррел сказал, вы настоящий, взаправдашний писатель... - Она помялась, хихикнула, и я мгновенно понял, в чем дело. - Я пытаюсь немного пописывать сама, и мне бы так хотелось поговорить с человеком, который...
По счастью, приблизилась Фрэн Даррел, а следом за ней - Тина и ее приятель; пришлось обернуться и представиться. Фрэн была одета примерно так же, как моя собеседница, только ее талия, руки и шея куда гуще были уснащены индейским рукоделием, Фрэн могла себе это позволить. Помимо амосовского жалованья, у нее были свои собственные средства. Фрэн представляла гостей, настала и моя очередь.
- ...С кем особенно хотелось бы вас познакомить, дорогая, - сказала Фрэн, обращаясь к Тине высоким, срывающимся голосом. - Одна из наших местных знаменитостей, Мэтт Хелм. Мэтт, это Мадлен Лорис из Нью-Йорка и ее муж... Боже, я забыла, как вас зовут!
- Фрэнк, - сказал блондин.
Тина уже протянула мне руку в длинной черной перчатке. Тонкая, темноволосая, красивая женщина, истинное загляденье, в черном платье без рукавов, маленькой черной шляпке с вуалью. Я не против местного колорита, колорит - хорошая вещь, но, если женщина может выглядеть вот так, зачем натягивать уборы краснокожей сквау?
Она подняла руку с изяществом, от которого захотелось щелкнуть каблуками, почтительно склониться и поднести дамские пальцы к губам - когда-то мне, правда, недолго, довелось играть роль прусского аристократа. В памяти всплывали всевозможные картины, и я довольно ясно представлял - хоть сейчас это казалось немыслимым - себя и эту изысканную, грациозную леди целующимися под проливным дождем в канаве, в то время как люди в военной форме прочесывали мокрые кусты вокруг. Вспоминал и проведенную вдвоем неделю в Лондоне... Я глядел на лицо Тины и видел, что она тоже припоминает. Затем ее мизинец легонько шевельнулся у меня в ладони - определенным образом. Условный знак, сигнал командира подчиненному.
Я ждал этого. И уставился прямо ей в глаза, и не сделал ответного знака, хоть и помнил его отлично. Глаза Тины едва заметно сузились, она отняла пальцы. Я повернулся пожать руку Франку Лорису, ежели, конечно, так его звали, что было очень маловероятно.
Любителей дробить кости видно сразу. Так и вышло. По крайней мере, он пытался. Когда ничто не хрустнуло, Фрэнк тоже испробовал трюк с шевелящимся мизинцем. Он оказался дьявольски большим мужчиной - не совсем моего роста, этого трудно достичь, - но гораздо шире и тяжелее, с каменной физиономией профессионального атлета. Нос ему перебили много лет назад, и, следовало полагать, не на футбольном матче в колледже.
Их просто-напросто распознаешь. Нечто во взгляде, в очертаниях губ; мягкие, настороженные движения, неуловимое презрительное высокомерие выдают их посвященному. Это исходило даже от Тины, прелестной, надушенной, безукоризненно светской. Проглядывало. Некогда я и сам был таким. Думал, все выветрилось. А так ли?
Я посмотрел на великана, и мы странным образом возненавидели друг друга с первого взгляда. Я был счастливым мужем, для которого не существовало женщин, кроме собственной жены; он - профессионалом, выполнявшим работу - Бог весть какую - с напарницей. Но, разумеется, его проинформировали перед приездом сюда, и он знал: Мэтту Хелму довелось работать с этой же напарницей. Какой бы характер ни носили внеслужебные деяния Лориса, - а субъект выглядел чрезвычайно энергичным, - он не мог не задуматься о деяниях вашего покорного слуги при подобных же обстоятельствах пятнадцать лет назад.
И, конечно же, пускай Тина давно стала для меня ничем, я не мог не размышлять о ее обязанностях в качестве миссис Лорис.
Мы сердечно возненавидели друг друга, еще крепче стиснули руки, произнесли обычные пустые слова, и я позволил ему сокрушать мои суставы, бешено орудовать мизинцем и не дал почувствовать в ответ ничего, - покуда рукопожатие не продлилось до пределов разумного и не прервалось. К черту Лориса. К черту Тину. И к черту Мака, если присылает эту парочку через полтора десятка лет выкапывать останки надежно погребенных воспоминаний. Я не сомневался, что Мак и по сей день командует парадом. Организацию невозможно было представить себе в иных руках, да и кто бы еще взялся за такое?
Глава 3
Последний раз я видел Мака за столом в маленьком невзрачном кабинете в Вашингтоне.
- Ваш послужной список в этой папке, - сказал он, когда я приблизился. - Тщательно изучите. Здесь подробные сведения о людях, которых вы якобы знали, и местах, где якобы находились. Запомнить и уничтожить. А вот - орденские ленточки, если придется снова надеть мундир.
Я взглянул и ухмыльнулся. "Как, "Пурпурного Сердца" нет?" Я только что пролежал три месяца в разных госпиталях.
Мак не улыбнулся.
- Не принимайте увольнение слишком всерьез, Эрик. Вы больше не в армии, это правда, но ничего не берите в голову.
- То есть, сэр?
- То есть появится множество джентльменов, - как и все мы, он усвоил выспренние английские обороты речи, пребывая по ту сторону Атлантики, - появится множество джентльменов, стремящихся сразить наивных девиц рассказами о том, какими непризнанными героями они прошли войну, как соображения секретности не позволяют поведать миру об их эпических подвигах. Еще появится множество потрясающих, разоблачающих и прибыльных мемуаров. - Мак поднял на меня глаза.
Он сидел спиной к окну, и лицо его было плохо различимо, но глаза, и я их видел, были серыми и холодными. - Говорю об этом потому, что ваше личное дело содержит данные об имеющихся известных литературных способностях. О нашей службе никаких мемуаров не будет. Мы никогда ничего не делали. Нас вообще не существовало. Помните об этом, капитан Хелм.
Воинский чин и подлинное имя, произнесенные вслух, означали, что кусок жизни остался позади. Я становился посторонним.
- Не собираюсь писать ничего подобного, сэр.
- Возможно. Однако насколько я разумею, вы намерены вскоре жениться на привлекательной молодой леди, с которой познакомились в местном госпитале. Поздравляю. Но помните, чему вас учили, капитан Хелм. Вы не доверитесь никому, даже самым близким людям. И даже не намекнете, когда зайдет разговор о войне, что могли бы немало порассказать - если бы могли. Ни при каких обстоятельствах, капитан Хелм, каким бы ущербом ни грозило молчание вашей гордости, репутации, семейной жизни, сколь достойным доверия ни был бы собеседник, вы не станете говорить ни о чем - даже о невозможности говорить. - Он указал на мой послужной список. - Легенда, конечно же, несовершенна. Совершенных не бывает. Вас могут поймать на противоречии. Вы даже можете наткнуться на человека, с которым якобы дружили во время войны, а он, естественно, скажет: самозванец - или похлеще. Сделано все, дабы исключить подобную неприятность - и ради вас, и ради нас, - однако просчеты не исключены всегда. Если такое стрясется, держитесь вашей легенды, пускай даже положение станет невыносимым. Лгите спокойно и упорствуйте во лжи. Лгите всем, включая собственную жену. Не смейте говорить ей, что все могли бы объяснить, но это запрещено. Не просите поверить, будто все было иначе. Смотрите ей прямо в глаза - и лгите.
- Понимаю, - сказал я. - Разрешите вопрос?
- Да.
- Не сочтите за дерзость, сэр, но как вы теперь намерены вынуждать к этому?
Кажется, он слегка улыбнулся, впрочем, может, это только показалось. Улыбаться Мак не любил.
- Вы уволены из армии, капитан Хелм. А мы вас не увольняем. Как же вас уволить, если мы не существуем?
На том и закончилось. Я направился было к выходу, зажав под мышкой свой послужной список, но голос Мака остановил меня.
Я молодцевато развернулся:
- Да, сэр?
- Вы хороший агент, Эрик. Один из лучших. Удачи.
В устах Мака это звучало немалой похвалой. Я вышел на улицу, по старой привычке прошагал два квартала, прежде чем остановить такси и поехать к поджидавшей меня Бет, - и внезапно понял, что Маку нечего опасаться моего языка. Имея разрешение, я, конечно, рассказал бы невесте правду, только невеста была нежной, чувствительной девушкой из Новой Англии, и вовсе не стоило огорчаться приказу, воспрещавшему поведать, каким хорошим работником я оказался в своей области.
Глава 4
Сейчас, в гостиной Даррела, мне опять почудился голос Мака: "Как же вас уволить, если мы не существуем?" Голос из прошлого звучал иронически; такая же ирония была в темных глазах Тины, давшей увести себя вместе с девицей Эррера - Фрэн взяла на буксир обеих. Я и забыл, какого цвета у Тины глаза - не синие, не черные, а темно-фиолетовые - цвета вечернего неба, когда угасает последний свет.
Великан Лорис косо поглядывал на меня, следуя за женщинами, поглядывал с угрозой и вызовом.

Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина - Гамильтон Дональд => читать онлайн книгу детективов дальше


Хотелось бы, чтобы книга-детектив Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина автора Гамильтон Дональд понравилась бы вам!
Если так окажется, то вы можете порекомендовать книгу Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина своим друзьям, проставив ссылку на эту страницу с детективом: Гамильтон Дональд - Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина.
Ключевые слова страницы: Мэтт Хелм - 01. Гибель Гражданина; Гамильтон Дональд, скачать, бесплатно, читать, книга, детектив, криминал, электронная, онлайн