А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

..
— Погоди! — перебил Мак резким и весьма подозрительным тоном. — Ты совершенно убежден, что ничего не помнишь о прошлых наших отношениях?
— Ровным счетом ничего, сэр. Не признал бы вас, повстречав на улице.
— Странно. Ты единственный оперативный работник, заведший неукоснительное правило обращаться ко мне с преувеличенной вежливостью и почтением. То ли это наша старинная шутка, то ли укоренившийся обычай.
Чуток подумав, я ответил:
— Должно быть, язык помнит больше мозга, сэр. А возможно, я просто умен от рождения и соображаю: попросишь о помощи вежливо — получишь ее исправно.
— Вне сомнения, Эрик. Сколько трупов?
— Покуда трое, но вечер еще не кончился. Я многозначительно поглядел на доктора Элси, перегибавшуюся к охраннику Жаку Фрешетту с явным намерением что-то прошептать. Перехватив мой взгляд, уродина выпрямилась и подобралась. Охранник сидел с видом совершенно отсутствующим, а доктор Альберт прижался к спинке стула и делал вид, будто двое других — полнейшие незнакомцы, с которыми и разговаривать не хочется.
— Хорошо, — сказал Мак, — продолжай.
— Было бы недурно привлечь местную полицию, — отозвался я. — Внутренние бастионы захвачены, однако прочие крепостные сооружения по-прежнему заняты неприятелем. Я держу на мушке троих представителей здешнего персонала, но сколько еще милых членов ПНП шатается по санаторию, один Бог ведает. И, кстати, даже неповинные, безвредные служащие способны оказать очень решительное сопротивление попытке вторгнуться в лечебницу. Я хорошо вооружен, могу расчистить себе дорогу выстрелами — да только вряд ли стоит сокращать поголовье канадских граждан еще на полдесятка особей. Пришлите человека со значком, и пускай вразумит караульных мирно и тихо. Велите ему направляться прямиком в приемный зал, а оттуда — в кабинет. Кодовый стук, сэр?
Обычный: три удара, пауза, два удара.
— Прекрасно. Стучать нужно рукоятью пистолета: двери звуконепроницаемы. Я подожду, и положу трубку, когда вы уведомите, что помощь выехала.
Воспоследовало весьма продолжительное безмолвие. Китти неловко ерзала в кресле, точно мокрая одежда липла к коже и раздражала. Я не отводил глаз от главного источника опасности, сиречь, доктора Элси, но та не шевелилась, равно как и доктор Кэйн с Фрешеттом.
«Странно, — подумал я. — Звонить за три тысячи миль, дабы собеседник, в свой черед, позвонил за три тысячи миль и оповестил полицейских, находящихся, всего скорее, в жалкой полумиле отсюда...»
Послышался голос Мака:
— Жди. Примерно через двадцать минут.
— Чудесно! — обрадовался покорный слуга. И продолжил чуть более натянуто: — Эксперимент увенчался успехом, сэр?
Воцарилось новое безмолвие: краткое и озадаченное.
— Какой эксперимент?
— Сотрудника, утратившего память, швырнули акулам, чтобы вспомнил науку обороняться, грызть и рвать?
На дальнем, очень дальнем конце провода раздался негромкий смешок:
— Видишь ли, эксперимент удался блестяще. Ты жив и, смею надеяться, здоров; ты обнаружил осиное гнездо, которое мы тщетно искали неведомо сколько месяцев; ты задержал главарей. Правда, по наличным сведениям, ПНП располагает еще одной штаб-квартирой, причем неподалеку, но это уже иная статья. Назвав по телефону имя Хелм, я уберег твою жизнь. Террористы, не колеблясь, уничтожили бы пронырливого фотографа Поля Мэддена, а вот прежде нежели всерьез повредить кому-то из наших людей, подумают четырежды. Время от времени мы стараемся убедительно доказывать, что подобные затеи обходятся предприимчивым смельчакам несуразно и непомерно дорого...
Я припомнил Наблюдателя, торчавшего в углу пыточной камеры, и как он урезонил доктора Элси, и какой довод выставил.
— Конечно, сэр, — согласился я. — Ваш телефонный звонок в клинику Принца Руперта учли надлежащим и спасительным для меня образом. Сами слышите: жив, и бью хвостом, и даже мыслить способен...
— Агент, работавший с тобою в паре, — сказал Мак, — принадлежит к иной, совершенно дружественной организации. Она любезно согласилась проведать тебя и сообщила свое мнение о здоровье Эрика. Мнение, при тогдашних обстоятельствах, весьма ободряющее.
— А, вот почему она явилась! И под чьим же началом орудует?
— Линия вряд ли совершенно безопасна. Пока не было произнесено ничего неизвестного неприятелю. На последний же вопрос ответить не могу... Велись два независимых расследования. То, над которым трудились ты и мисс Вонг, террористов и бомб ни в малейшей степени не касалось. Так мы думали первоначально. И лишь, когда мисс Вонг застигла свой объект, Герберта Вальтерса, шепчущимся с объектом второго сыска, Джоан Маркет, стало понятно: два дела сливаются воедино.
— Слыхивал о Джоан Маркет. Получается, меня переключили с задания Икс на задание Игрек или наоборот. Верно?
— Да, потому что борьба с терроризмом неизмеримо важнее. Впрочем, ты продолжал встречаться с мисс Вонг и оказывал ей содействие в рамках, допускавшихся новой операцией. Мак помолчал.
— Читать всеобъемлющую лекцию, увы, недосуг. Ты спрашивал об исследовательских группах. Надобно что-то выяснить?
— Так точно, сэр, — промолвил я. — Во-первых, Иоанн Овидий, 0-ви-дий. Тезка древнеримского поэта. Или древнегреческого?
— Древнеримского, кажется.
— Приметы: рост — около пяти футов двух дюймов, примерно сто семьдесят фунтов весу, пухлый, неуклюжий внешне. Говорит с немецким акцентом. Где живет, не знаю, но в санаторий приезжает на мерседесе, шофера зовут Льюисом. Гэвин Льюис. Поймают Льюиса — доберутся и до Овидия. Похоже, он состоит в Совете ПНП, во всяком случае, распоряжается весьма уверенно. Кроме Овидия, наличествуют доктор Элси Сомерсет, пыточных дел мастерица, и доктор Альберт Кэйн, директор этого пристанища малахольных...
Альберт заметно вздрогнул. Даже в незавидном своем положении доктор Кэйн считал, что о почтенной лечебнице и отзываться положено с должным почтением. Элси уставилась в пространство, рассеянно барабаня по столу пальцами.
Я резко велел:
— Усмири персты, Квазимодина! Или отстрелю все до единого!
Элси воззрилась на меня с полнейшей невозмутимостью, но стук умолк.
— Что случилось, Эрик?
— Простите, сэр. Кой-кого призываю к порядку.
— Мне только-только доставили предварительный отчет об этом санатории. В основном касается директора, Альберта Кэйна. Числился чуть ли не лучшим психиатром города Нью-Йорка, но был застигнут, как выражались римляне, in flagrante delicto с красавицей пациенткой. Лишился великолепной, чрезвычайно прибыльной практики, бежал от скандала и сопутствующих неприятностей через канадскую границу, стал заведовать малоизвестной больницей для умалишенных.
— Черт, — сказал я, — но ведь по нынешним временам, ежели красивая пациентка не переспит со своим приглядным психиатром, курс лечения считается незавершенным! Наверняка еще что-то стряслось!
Альберт едва не взвился, услыхав столь вопиющий поклеп на благородную профессию мозгоправа. Элси равнодушно изучала противоположную стену. Шестое чувство сообщило покорному слуге: химера изготовилась действовать и только дожидается удобного мгновения. Ковбоеподобный Жак Фрешетт ушел в себя, точно улитка в раковину. Казалось, он уснул — но я не слишком на это надеялся.
— Всецело верно, — промолвил Мак. — Дело заключалось в упомянутых сопутствующих неприятностях. Не с тою подопечной Кэйн переспал. Бедняжка была женой Эмилио Брассаро, весьма выдающегося мафиози, который, среди прочего, промышлял южно— и центральноамериканской импортной торговлей. Природу импорта можешь вообразить. По всей видимости, господин Брассаро не числился покладистым супругом. Доктор Кэйн удрал из Нью-Йорка, спасая шкуру, а госпоже Брассаро потребовалась обширная и сложная пластическая операция. Лицевые повреждения объяснили автомобильной аварией. Теперь слушай внимательно, сообщаю любопытную подробность. Автомобильную аварию очень успешно заменил по приказу оскорбленного мужа некий Вальтер Кристофферсон, правая рука Эмилио Брассаро. Ты знаешь его — или знал, в зависимости от того, на каком он свете обретается — в качестве Герберта Вальтерса.
Я чуть не съехал со столика, на краю которого примостился.
И тут химера ожила.
Они с Фрешеттом действовали согласно и слаженно: пожалуй, успели-таки обменяться словечком. Тяжелый стол для осмотров опрокинулся на бок, Элси и Жак нырнули, прикрываясь металлической поверхностью, на мгновение пропали из виду. Затем охранник выскочил слева и опрометью, словно удирающий заяц, ринулся к выходу.
Я выстрелил.
Штукатурка брызнула со стены перед Фрешеттом, как и предполагалось. Разом остановившись и замерев, охранник поднял руки. Пребывавший в неустойчивом равновесии стол с грохотом перевернулся ножками кверху, а Элси уже неслась к двери, ведшей в пыточную, откуда, если вы не запамятовали, выбраться наружу было делом нескольких секунд. Она использовала охранника, чтобы отвлечь мое внимание, а сейчас во всю прыть уносила ноги.
Прежде нежели покорный слуга успел переместить прицел, прежде чем Элси умудрилась повернуть ручку, грохнул выстрел, и выстрел этот произвел не я. Непроизвольно метнувшись в сторону, шлепнувшись, перекатившись, я услыхал еще выстрел, и еще, и еще...
Китти, с перекошенным, облитым слезами лицом, держала пистолет Фрешетта обеими руками и нажимала гашетку до тех пор, пока не раздался тихий сухой щелчок. Магазин опустел. Звук был неимоверно, потрясающе тихим после грома, сотрясавшего стены. Я повернул голову. Фрешетт, конечно же, испарился бесследно. Доктор Альберт благоразумно растянулся на ковре и внятно скулил от страха, но пребывал в первозданной целости.
Поднявшись и поморгав, я приблизился к простертой на полу Элси. Половина страховидной физиономии была окровавлена, два багровых пятна расплывались у двух отверстий в темном джемпере. Глаза доктора Сомерсет раскрылись, уставились на меня.
— Кисть поломана действительно! — прошипела Элси и скончалась.
Я обозрел чудовищную мертвую образину, а заодно и распухшую руку. Именно ею в спешке попыталась Элси открыть себе выход, именно раздробленные кости, вероятно, и подвели в решающий миг...
Подойдя к рыдающей Китти, я отобрал и перезарядил пистолет. Патроны, отнятые у безвестного стража, прекрасно соответствовали этой модели.
Потом я поднял болтавшуюся телефонную трубку, пояснил, что приключилось, и распрощался. Надлежало просто ждать. Разговаривать покуда не хотелось — ни Китти, ни мне самому.
В конце концов, прозвучали три приглушенных удара в дверь. И еще два. Подкрепление вошло весьма осторожно, по крайности, первый человек — но за ним шествовало немало других. Первый был смуглым крепышом в штатском костюме, который две с половиной недели назад присутствовал при допросе пострадавшего Поля Мэддена. Тоже молчаливым наблюдателем, кстати. Припомнилось имя, названное Китти совсем недавно: Росс.
Он попросил отдать оружие и заверил, что все будет очень хорошо.
Весьма самонадеянное обещание, граничащее с нахальной похвальбой. Даже в устах королевского конника.
Глава 14
Дождь не прекращался. Мы проехали в машине по длинному, широкому, весьма современному мосту, а после повернули на шоссе, уводившее вверх по склону пологого холма. Я подозревал, что вокруг высятся горные цепи, но видеть их сквозь темноту и ливень, разумеется, не мог.
— Куда мы забрались? — полюбопытствовал покорный слуга.
— Да ты бывал тут десятки раз, милый, — сказала Китти. Она устроилась рядом со мною, на заднем сиденье, а баранку вертел смуглый крепыш, командовавший Великой иванукской спасательной экспедицией. Китти продолжила:
— Это Северный Ванкувер" я здесь живу. Дальше начинается Ванкувер Западный. За мостом остался просто Ванкувер, а Ванкувера Южного и Восточного просто не существует в природе, никогда не существовало, и никто не сумеет пояснить, почему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26