А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Два боковых нельзя было сдвинуть с места, средний вал проворачивался с трудом.
— На одном двигателе мы сделаем узлов десять, — сказал механик. — Надо очистить винт.
— Может быть, Траммэр, это сделаете вы? — предложил Лаусон.
— Нет, кэп, много риска. Можно схватить насморк… — У механика было чувство юмора.
— Вы набиваете себе цену. Водолазный костюм — с электрическим обогревом, — надевая тужурку, сказал Лаусон.
— Во что это обойдется моему капитану? — спросил Траммэр.
— Пятьдесят фунтов.
— Пошлите Хугго, он мальчик крепкий.
— В этом водевиле, Траммэр, каждый играет свою роль. Сто фунтов сейчас и через десять минут ни пенса! — резко закончил Лаусон и пошел к трапу.
В это время судно накренило на противоположный борт, Лаусон не успел ухватиться за поручни, и его отбросило назад, к Траммэру.
Поддержав Лаусона, механик сказал:
— Можно, сэр, чеком на Варде. Да пришлите мне двух парией на помощь…
Водолаз еще был под водой, когда справа за бортом показалась шлюпка с «Вьюги». Траммэра вытащили на палубу, он съехал по трапу вниз, и только в машинном отделении удалось снять с него водолазный шлем.
По внутреннему телефону Лаусон спросил:
— Траммэр, вы честно заработали сто фунтов?
— Я, сэр, честно заработал двести! Очищен правый и средний! Гарантирую двадцать узлов хода.
— Швартуются пограничники. Траммэр, чтоб у вас был достаточно кислый вид!
— Есть, кэп!
Ответа Лаусон уже не слышал. Держась за поручни, он шел на ют.
Нагорный закрепил конец. На палубу поднялись капитан Клебанов, боцман Ясачный и радист Аввакумов, в шлюпке остался старшина Хабарнов.
Открыв на первой странице разговорник, Клебанов спросил:
— Ер де ди сом ер капитан? Вежливая улыбка сбежала с лица Лаусона, он не понял вопроса.
— Йей ер репресентант фор Совиет Уни-он гренсе вахт! — внушительно произнес Клебанов.
Снова наступила пауза, во время которой Лаусон, любезно улыбаясь, развел руками.
— Вильди комме мед скип докумен-тер! — потребовал капитан.
— Послушайте, капитан-лейтенант, на каком языке вы говорите? — по-русски спросил Лаусон.
— Вы же идете под норвежским флагом! — сдерживая растущее раздражение, сказал Клебанов.
— «Бенони» приписан к норвежскому порту. Что касается меня, я англичанин, Генри Лаусон. Рад с вами познакомиться. Впервые я встретился с вашими соотечественниками на Эльбе, в сорок пятом году. Несколько лет работал с русскими в комендатуре Берлина.
Пока капитан объяснялся с Лаусоном, боцман Ясачный, окинув взглядом ют, увидел еще мокрые водолазные калоши с грузом. Внимание его привлекла и шлюпка без чехла, под ее кормовой банкой лежали два туго набитых рюкзака и саперные лопаты. Подтянутая на талях, двойка была поднята с кильблоков и готова к спуску на воду.
Боцман отозвал капитана Клебанова в сторону и доложил обо всем, что увидел на юте.
Выслушав Ясачного, капитан вернулся к поджидавшему его Лаусону.
— На все время, пока «Бенони» находится в наших территориальных водах, радиорубку закрыть, — сказал Клебанов и, сопровождаемый Аввакумовым и Лаусоном, направился к надстройке.
Нагорный с автоматом в руке последовал за ними.
Человек шесть команды мотобота собралось на юте. Подняв воротники подбитых мехом курток, они курили и безучастно наблюдали за происходившим.
Заряд затянулся. Снежная мгла плотно закрыла сторожевой корабль.
Осмотрев рубку, капитан Клебанов приказал Нагорному остаться здесь для наблюдения.
Из рубки осмотровая группа направилась в машинное отделение.
Нагорный остался один. Широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие, прижав к груди автомат, он внимательно наблюдал за поведением команды на юте. Сказать, что «Бенони» качало, было бы неточно. Легкое, неуправляемое судно швыряло, как челнок на ткацком станке, но Андрей этого не чувствовал. Сталкивались два мира, и он, каширский парень, с оружием в руках стоит на их рубеже. Это наполняло его волнующим чувством ответственности и сознанием собственной силы:
От группы людей на юте отделился один матрос, направился к рубке и остановился в нескольких шагах от Нагорного. Настороженно, но с интересом Андрей рассматривал этого человека из другого мира.
Матрос улыбнулся и, ткнув себя в грудь, сказал:
— Я Хугго Свэнсон!
Нагорный молчал — он был на посту.
Хугго Свэнсон вынул норвежскую с крышкой трубку, набил ее табаком и ловко раскурил на ветру.
В машинном отделении Ясачный внимательно осмотрел все три двигателя. Он обратил внимание капитана Клебанова на Траммэра — механик сидел на рундуке с ветошью, в то время как рядом стояла удобная банкетка.
— Встаньте с рундука! — приказал Клебанов.
Механик неохотно поднялся и отошел в сторону.
Подняв крышку рундука, Клебанов увидел шлем и еще мокрую водолазную рубаху.
— Та-ак… Интересно, — протянул Ясачный. — Неужели успели? — И, проверяя догадку, мичман провернул вал среднего винта.
— Вы же сказали, что судно потеряло ход, — напомнил Клебанов и потребовал судовые документы.
— Прошу в каюту, — сказал Лаусон.
— Машинное отделение будет закрыто. Пусть механик поднимется наверх, — приказал Клебанов.
Лаусон перевел приказание, и Траммэр, накинув меховую тужурку, пошел к трапу.
Закрыв дверь в машинное отделение, Ясачный поднялся последним.
Каюта Лаусона была небольшой. Полированная панель и мебель красного дерева. Мягкие плафоны освещения, шелковые занавески на иллюминаторах — все свидетельствовало о том, что на отделку «Беиони» не скупились.
Открыв тумбу письменного стола, Лаусон выдвинул несгораемый ящик, достал судовую роль и передал Клебанову.
Список немногочисленной команды был по форме заверен портовой администрацией Нурвогена.
Конечно, агент, предназначенный к заброске, если он был на «Бенони», скрывался под вымышленным именем, и все-таки надо было знать все восемь имен и фамилий по этому судовому списку.
Клебанов обладал тренированной профессиональной памятью. Прочитав несколько раз список, он захлопнул папку, мысленно проверил свою память и сказал:
— Команде собраться на юте. Распорядитесь, чтобы люди приготовили мореходные книжки.
…Затянувшееся пребывание осмотровой группы в каюте Лаусона вызвало у Нагорного чувство тревоги.
Прошло еще несколько минут. Заряд, выстрелив с особенной яростью последние залпы снега, затих. Проглянуло по-весеннему голубое небо. Нагорный бросил взгляд на море и увидел в пяти — шести кабельтовых «Вьюгу». Отрабатывая на малых оборотах, строго сохраняя дистанцию, корабль держался наветренной стороны, но был здесь, рядом с ними.
На прожекторную площадку «Вьюги» поднялся сигнальщик и просемафорил вызов.
Нагорный крикнул матросам на юте:
— Вызвать командира!
Но никто из членов экипажа не двинулся с места.
«Они ни слова не понимают по-русски или ветер относит мои слова», — подумал Нагорный и дал два выстрела в воздух.
На звуки выстрелов выбежали капитан Клебанов, Ясачный и Лаусон.
— Товарищ командир, с корабля вызывают по семафору! — доложил Нагорный.
Лаусон скрылся за дверью каюты, а боцман поднялся на мостик и ответил на вызов.
Сигнальщик быстрыми взмахами флажков передавал запрос командира. Он торопился: с северо-востока, с огромной скоростью надвигалась новая черная полоса заряда.
Наблюдая в бинокль за сигнальщиком, Ясачный читал семафор.
В училище Нагорный изучал семафорную азбуку, но в таком быстром темпе он не успевал читать передачу. Наблюдая за верхней палубой, Андрей увидел Лаусона, который из двери своей каюты через бинокль следил за семафором.
— Товарищ мичман, — тихо доложил Нагорный, — капитан «Бенони» читает передачу.
— Это для него и организовано, — усмехнулся Ясачный и, отвечая на запрос, писал:
«Неподчинение „Бенони“ приказу застопорить машину ничем не оправдано. Судовые документы порядке. Досмотр продолжаем».
Здесь, на «Бенони», солнце еще слепило глаза, а сторожевой корабль уже обволакивала снежная мгла. Боцман едва успел досемафорить, как первый порыв ветра и снега с воем и свистом промчался по палубе мотобота.
Капитан Клебанов подвел итоги досмотра.
— Незаконного лова и контрабанды на вашем судне не обнаружено, — сказал он Лаусону. — Осмотр машинного отделения показал, что вы можете идти собственным ходом. Настоятельно требую, чтобы «Бенони» немедленно покинул наши внутренние воды. Если вам нужен акт о досмотре…
— Благодарю вас! Пустая формальность. Я владелец «Бенони», и мне отчитываться не перед кем, — ответил Лаусон, провожая осмотровую группу к трапу. — Уверяю вас, как только моему механику удастся запустить двигатель, «Бенони» покинет советские воды. Быть может, капитан захватит для своего командира бутылочку шарантского коньяка?
— Вы очень любезны, но мой командир не пьет ничего, тем более коньяка, — в тон ему ответил Клебанов, уже спускаясь по трапу в шлюпку.
Боцман Райт отдал конец, Хабарнов принял, и шлюпка отвалила от «Бенони».
Безошибочным чутьем Нагорный угадывал, где находится «Вьюга». Ветер был северо-восточный, корабль держался от них в пяти-шести кабельтовых с наветренной стороны, а шлюпка шла строго по ветру на юго-запад…
Хабарнов и Нагорный гребли напористо, не жалея сил. «Бенони» исчез у них за кормой в снежной мгле, но ветер еще долго доносил до шлюпки слова торопливой команды на чужом, непонятном им языке.
Шлюпка все дальше и дальше уходила от корабля в направлении мыса Крутого. Боцман торопил гребцов, словно хотел уйти от погони.
Аввакумов достал из-под банки большой кожаный ранец с рацией и передал в эфир:
— Я Торос один!.. Я Торос один!..
Сделав крутой разворот, шлюпка встала носом против волны. Напряженно вслушиваясь, они старались услышать сквозь вой и свист ветра, что делается на «Бенони».
— Неужели ошибка в расчете? — тихо сказал Ясачный.
— Нет никакой ошибки. Вот увидите, мичман, они спустят на воду шлюпку, — отозвался капитан. — Другой такой возможности надо ждать годами. Лаусон неглуп и отлично это понимает.
— Я Торос один!.. Я Торос один!.. — передал Аввакумов и переключил рацию на прием.
Было слышно, как, взревев, двигатели «Бенони» перешли на рабочий ритм и затихли — мотобот ушел в северо-западном направлении.
Почти одновременно Аввакумов принял ответные позывные. Напряженно вслушиваясь, он прижал к ушам телефоны и доложил:
— Товарищ капитан, радиограмма: «Я Торос два. Обнаружил промысловый косяк рыбы северо-восточнее восемь кабельтовых. Примите меры».
— На шлюпке — соблюдать тишину! — приказал Клебанов.
Нагорный понял, что на «Вьюге» с помощью радиолокатора обнаружили спущенную с «Бенони» шлюпку.
«А что, если на мотоботе так же ведут наблюдение за шлюпкой?» — подумал Андрей.
Была и другая опасность, Нагорный о ней не подумал, но капитан и мичман с растущей тревогой вглядывались в снежную мглу. Заряд мог неожиданно кончиться, и тогда они очутились бы нос к носу со шлюпкой «Бенони»
— Товарищ капитан, — доложил Аввакумов, — радиограмма: «Косяк следует юго-западном направлении. Переходите прием. Торос три».
По команде капитана шлюпка развернулась в юго-западном направлении. Нагорный и Хабарнов навалились на весла.
Когда ветер стих и спала волна, Андрей оглянулся и узнал отвесные склоны мыса Крутого. Шлюпка вошла в затяг.
Аввакумов передал в эфир позывные.
Клебанов с трудом перебрался на корму шлюпки, сел на банку рядом с Аввакумо-вым, лицом к Ясачному и разложил на коленях карту залива.
— Как думаете, боцман, — спросил он, — куда может направиться шлюпка «Бенони»?
— От губы Чаны до губы Угор на пять миль тянутся лишенные растительности отвесные гранитные скалы, — как бы мысля вслух, ответил Ясачный. — При таком резком северо-восточном ветре берега не ласковые. От губы Угор до Гудим-губы дело обстоит не лучше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20