Что она, возможно, знала об убийстве, а возможно и нет, но сама никого не убивала. Если мне удастся это доказать, я заработаю пятьсот долларов. Нет ничего противозаконного, если я по крайней мере сделаю такую попытку.
– Безусловно, нет, – кивнул он. – Здесь все в порядке. Мы пока не нашли миссис Кингсли, – прошло слишком мало времени. Но я не стану вам помогать в попытках обвинить одного из моих подчиненных.
– Я слышал, что вы называли Дегамо «Эл». Но вообще-то я думал про Элмора. Ведь его зовут Элберт. Уэббер рассматривал свой большой палец.
– Но он никогда не был на ней женат, – заметил он спокойно. – Дегамо же, напротив, был женат на Милдред Хэвиленд. Если бы вы знали, как она с ним обошлась! Многое, что теперь кажется в нем скверным, есть результат этого брака.
Я сидел молча. После некоторой паузы сказал:
– Теперь я начинаю видеть вещи, о существовании которых не имел понятия. Так что же она была за жена?
– Красивая, ловкая, очень хитрая и злая. Она умела обращаться с мужчинами. Она доводила их до того, что они были готовы ей подметки лизать.
Дегамо и сегодня оторвал бы вам голову, если бы вы посмели сказать о ней дурное слово. Она развелась с ним, но для него этим ничего не кончилось.
– Он знает, что она умерла?
Уэббер помедлил, прежде чем ответить.
– Из его слов этого заключить нельзя. Но если это та же женщина, то как он может не знать?
– Он же ее там не нашел, когда искал. По крайней мере, насколько мне известно.
– Если вы думаете, что Дегамо ее искал, чтобы причинить ей зло, то вы попали пальцем в небо! – сказал Уэббер.
– Собственно, этого я и не думал, – признал я. – Но такое стало бы возможным при условии, если бы Дегамо хорошо знал эту местность. Потому что тот, кто убил Мюриэль Чесс, должен был прекрасно ориентироваться в тех местах...
– Ладно, можете ехать, – сказал он. – Я бы предпочел, чтобы вы обо всем этом молчали.
Я кивнул, но ничего не пообещал. Когда я выходил из комнаты, он смотрел мне вслед.
«Крайслер» стоял у бокового входа, ключ торчал в замке зажигания, крылья не были повреждены. Конни не решился привести свою угрозу в исполнение. Я поехал назад в Голливуд и поднялся к себе в квартиру. Было поздно, почти полночь.
Холл, выкрашенный в два цвета – зеленый и слоновой кости, – был пустым и спокойным. Стояла тишина, только где-то звонил телефон. Он звонил настойчиво, звонок становился тем громче, чем ближе я подходил к своей двери. Я отпер дверь – это был мой телефон.
Я прошел в темноте через комнату и поднял трубку. Звонил Деррис Кингсли.
Его голос казался сдавленным и утомленным.
– Господи, куда вы делись? – накинулся он на меня. – Я уже несколько часов пытаюсь вас найти.
– Ладно. Вот я здесь. Что горит?
– Я получил известие о Кристель.
Я крепко обхватил трубку, стараясь не дышать.
– Дальше! – сказал я.
– Я нахожусь вблизи от вас. Могу быть у вас через пять-шесть минут.
Приготовьтесь к отъезду.
Он замолчал.
Я продолжал сжимать трубку в руке. Потом медленно положил ее и посмотрел на руку. Пальцы свело, словно я все еще держал ее.
Глава 29
Раздался тихий, полуночный стук в дверь. Я открыл. Кингсли в своем кремовом спортивном костюме показался мне большим, как лошадь. У него на шее под поднятым воротником был платок в желто-зеленую клетку.
Красновато-коричневая спортивная шляпа была низко надвинута на лоб, из-под полей смотрели глаза, похожие на глаза больного зверя.
С ним была мисс Фромсет. На ней были светлые фланелевые брюки, сандалии и темно-зеленый жакет. Она была без шляпы, ее волосы блестели. Серьги в ее ушаз имитировали маленькие цветы гардении, по два цветка в каждом ухе. И запах сандала, «Королевы духов», вошел: вместе с нею.
Я закрыл дверь, указал на кресло и сказал:
– Я думаю, глоток виски не повредит?
Мисс Фромсет уселась, положила ногу на ногу и оглянулась в поисках сигарет. Найдя их, медленными и ленивыми движениями прикурила и немного мрачно улыбнулась в потолок. Кингсли стоял посреди комнаты, покусывая нижнюю губу. Я пошел на кухню, приготовил коктейли и предложил их гостям. Со своим стаканом я уселся в углу, около шахматного столика. Кингсли спросил:
– Где вы были и что с вашей ногой?
– Резиновая дубинка одного полицейского, – ответил я. – Маленький сувенир на память о полиции Бэй-Сити. Там это входит в комплекс местного гостеприимства. Где я был? В тюрьме, за езду в состоянии опьянения. И если я правильно истолковываю ваше выражение лица, мне предстоит вскоре снова там оказаться.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – фыркнул он. – Не имею ни малейшего понятия. Вы выбрали неподходящее время для шуток.
– Как вам будет угодно, – сказал я. – Итак, что вы о ней слышали? Где она?
Он сел, не выпуская из рук стакана, и достал из кармана пиджака конверт, длинный узкий конверт.
– Вы должны поехать к ней и передать ей это, – сказал он. – Пятьсот долларов. Она требовала больше, но это все, что мне удалось в этот час достать. Еще слава богу, что мне в клубе согласились оплатить чек. Ей надо немедленно уезжать из города.
Я спросил:
– Из какого города?
– Из Бэй-Сити или еще откуда-то. Я не знаю. Вы встретитесь с нею в кафе, которое называется «Павлиний погребок», на Восьмой улице.
Я посмотрел на мисс Фромсет, она все еще разглядывала потолок. Словно они приехали сюда просто лишь бы покататься на машине.
Кингсли положил конверт на шахматный столик. Я заглянул внутрь. Там лежали деньги. По крайней мере, хоть это было правдой. Я оставил его на полированной крышке столика, инкрустированной коричневыми и желтыми квадратами, и спросил:
– Но вы ведь говорили, что она может получать свои деньги сама, в любой момент? В любом отеле ей охотно разменяют чек. Или, может быть, на ее банковский счет наложен арест?
– Только не говорите так, – тяжеловесно сказал Кингсли. – Она находится в трудном положении. В каком – я и сам не знаю. Может быть, на нее уже объявлен розыск... Вы не знаете?
Я не знал. У меня не было времени, чтобы слушать полицейские радиопередачи. Я и без того слишком много общался с полицией.
Кингсли продолжал:
– Ну, может быть, она сейчас не решается выписать чек. Раньше это действительно было просто. А теперь – нет. – Он поднял глаза и посмотрел на меня самым невыразительным взглядом, какой только можно себе представить.
– Ладно. Не будем искать причин там, где их, возможно, вообще нет,сказал я. – Значит, она в Бэй-Сити. Вы говорили с ней?
– Нет. С ней говорила мисс Фромсет. Она позвонила в контору. Как раз в тот момент, когда меня посетил этот капитан Уэббер. Естественно, мисс Фромсет постаралась побыстрее закончить разговор. Она попросила сказать номер телефона, по которому я смог бы позднее позвонить. Но Кристель отказалась назвать номер телефона.
Я посмотрел на мисс Фромсет. Наконец она медленно оторвалась от разглядывания потолка и теперь смотрела на мой пробор. В ее глазах ничего нельзя было прочитать. Они были как закрытые гардины.
Кингсли продолжал:
– Я не хотел с ней говорить. Она тоже не хотела со мной говорить. Я не хотел ее видеть. Я думаю, нет сомнений, что это она застрелила Лэвери.
Уэббер, по-видимому, совершенно в этом уверен.
– Это ничего не означает, – возразил я. – Что он говорит и что думает – далеко не одно и то же. Итак, она позвонила вторично. Когда?
– Было уже около половины седьмого, – сказал Кингсли. – Мы сидели в конторе и ждали ее звонка, – он повернулся к девушке. – Рассказывайте дальше вы...
– Я сняла трубку в кабинете мистера Кингсли. Мистер Кингсли сидел рядом, но в разговоре не участвовал. Она потребовала, чтобы ей принесли денег в этот «Павлиний погребок», и спросила, кто это сделает.
– У нее был испуганный голос?
– Ничуть! Она была абсолютно спокойна и холодна, я бы сказала, холодна как лед. Она все тщательно продумала. Она была готова к тому, что деньги привезет кто-то, ей не знакомый. Казалось, она была заранее уверена, что Деррис... что мистер Кингсли сам не поедет.
– Можете спокойно говорить Деррис, – заметил я. – Я догадываюсь, кого вы имеете в виду.
Она легко улыбнулась.
– Итак, она будет заходить в этот «Павлиний погребок», через каждые пятнадцать минут после полного часа. В пятнадцать минут девятого, десятого и так далее... Я... я предложила, чтобы поехали вы. Я вас точно ей описала. И вы должны надеть шейный платок Дерриса, его я тоже описала. В кабинете в шкафу было несколько вещей, платок мне сразу бросился в глаза. Его не перепутаешь.
Да, не перепутаешь. Несомненно. Яичница с петрушкой. Все равно что явиться в винный погребок с красно-бело-зеленым мельничным колесом под мышкой.
– Надо сказать, что для запуганной девушки вы рассуждаете вполне здраво, – заметил я.
– Я полагаю, что момент для шуток выбран неудачно, – резко вмешался Кингсли.
– Вы уже говорили что-то в этом духе, – возразил я. – Я нахожу, что вы чертовски наивны, предполагая, что я пойду в этот погребок, чтобы отнести деньги лицу, которое, как мне известно, разыскивается полицией.
Его лицо подергивалось.
– Согласен, это определенный перебор, – сказал он. – А вы сами что думаете?
– Если об этом станет известно, мы все трое окажемся сообщниками. Для супруга разыскиваемой женщины и его секретарши найдутся смягчающие обстоятельства. Но то, что уготовано мне, никак не назовешь увеселительной прогулкой!
– Я намерен это компенсировать, насколько в моих силах, – сказал он. – А если она невиновна, как вы утверждаете, то мы не окажемся сообщниками.
– Хорошо, предположим, – возразил я. – Если бы я был убежден в ее виновности, то я бы вообще не стал с вами на эту тему разговаривать. Кроме того, имеется дополнительная возможность. Если я приду к убеждению, что убийство совершено ею, то всегда смогу передать ее полиции.
– Едва ли она станет вам признаваться. Я взял конверт и спрятал его в карман.
Скажет все, если захочет получить деньги. – Я посмотрел на часы. – Если я поеду сейчас же, то успею к пятнадцати минутам второго. В такой час встреча будет особенно уютной.
– Она выкрасила волосы в темный цвет, – сказала мисс Фромсет. – Вы должны об этом знать.
– Вряд ли это поможет мне поверить, что она – несчастная жертва случая. – Я опорожнил свой стакан и встал. Кингсли тоже допил одним глотком, поднялся, снял с шеи платок и протянул его мне.
– Чем это вы заслужили немилость полиции? – спросил он.
– Тем, что попытался реализовать сведения, которые мне любезно сообщила мисс Фромсет. Я разыскивал человека по фамилии Талли, который расследовал дело о смерти Флоренс Элмор. Это и привело к небольшому конфликту. Полиция наблюдала за его домом. Талли был частным детективом, работавшим по заданию Грей-сонов.
Глядя на высокую черноволосую девушку, я добавил:
– Вы, вероятно, в состоянии объяснить ему всю ситуацию. В данную минуту не это самое важное. У меня нет на это времени. Вы подождете меня здесь?
– Нет, – покачал головой Кингсли. – Мы поедем ко мне домой и там будем ожидать вашего звонка. Мисс Фромсет встала и зевнула.
– Нет, я очень устала, Деррис. Я поеду и лягу спать.
– Вы поедете со мной, – сказал он резко. – Вы должны помочь мне, иначе я окончательно сойду с ума.
– Где вы живете, мисс Фромсет? – спросил я.
– На площади Сансет, Бристон Тауэр. Квартира 716. А что? – Она смотрела на меня задумчиво.
– Может случиться, что мне потребуется это знать.
Выражение лица Кингсли было мрачным, а глаза его по-прежнему сохраняли взгляд больного зверя. Я повязал на шею его платок и зашел на кухню, чтобы погасить свет. Когда я вернулся, они оба стояли у двери. Кингсли обнял ее за плечи. У нее действительно был очень усталый вид.
– Ну что же, будем надеяться, – начал он, но не закончил, сделал быстрый шаг ко мне и протянул руку:
– Вы отличный парень, Марлоу. Спасибо.
Я посмотрел на него с недоумением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
– Безусловно, нет, – кивнул он. – Здесь все в порядке. Мы пока не нашли миссис Кингсли, – прошло слишком мало времени. Но я не стану вам помогать в попытках обвинить одного из моих подчиненных.
– Я слышал, что вы называли Дегамо «Эл». Но вообще-то я думал про Элмора. Ведь его зовут Элберт. Уэббер рассматривал свой большой палец.
– Но он никогда не был на ней женат, – заметил он спокойно. – Дегамо же, напротив, был женат на Милдред Хэвиленд. Если бы вы знали, как она с ним обошлась! Многое, что теперь кажется в нем скверным, есть результат этого брака.
Я сидел молча. После некоторой паузы сказал:
– Теперь я начинаю видеть вещи, о существовании которых не имел понятия. Так что же она была за жена?
– Красивая, ловкая, очень хитрая и злая. Она умела обращаться с мужчинами. Она доводила их до того, что они были готовы ей подметки лизать.
Дегамо и сегодня оторвал бы вам голову, если бы вы посмели сказать о ней дурное слово. Она развелась с ним, но для него этим ничего не кончилось.
– Он знает, что она умерла?
Уэббер помедлил, прежде чем ответить.
– Из его слов этого заключить нельзя. Но если это та же женщина, то как он может не знать?
– Он же ее там не нашел, когда искал. По крайней мере, насколько мне известно.
– Если вы думаете, что Дегамо ее искал, чтобы причинить ей зло, то вы попали пальцем в небо! – сказал Уэббер.
– Собственно, этого я и не думал, – признал я. – Но такое стало бы возможным при условии, если бы Дегамо хорошо знал эту местность. Потому что тот, кто убил Мюриэль Чесс, должен был прекрасно ориентироваться в тех местах...
– Ладно, можете ехать, – сказал он. – Я бы предпочел, чтобы вы обо всем этом молчали.
Я кивнул, но ничего не пообещал. Когда я выходил из комнаты, он смотрел мне вслед.
«Крайслер» стоял у бокового входа, ключ торчал в замке зажигания, крылья не были повреждены. Конни не решился привести свою угрозу в исполнение. Я поехал назад в Голливуд и поднялся к себе в квартиру. Было поздно, почти полночь.
Холл, выкрашенный в два цвета – зеленый и слоновой кости, – был пустым и спокойным. Стояла тишина, только где-то звонил телефон. Он звонил настойчиво, звонок становился тем громче, чем ближе я подходил к своей двери. Я отпер дверь – это был мой телефон.
Я прошел в темноте через комнату и поднял трубку. Звонил Деррис Кингсли.
Его голос казался сдавленным и утомленным.
– Господи, куда вы делись? – накинулся он на меня. – Я уже несколько часов пытаюсь вас найти.
– Ладно. Вот я здесь. Что горит?
– Я получил известие о Кристель.
Я крепко обхватил трубку, стараясь не дышать.
– Дальше! – сказал я.
– Я нахожусь вблизи от вас. Могу быть у вас через пять-шесть минут.
Приготовьтесь к отъезду.
Он замолчал.
Я продолжал сжимать трубку в руке. Потом медленно положил ее и посмотрел на руку. Пальцы свело, словно я все еще держал ее.
Глава 29
Раздался тихий, полуночный стук в дверь. Я открыл. Кингсли в своем кремовом спортивном костюме показался мне большим, как лошадь. У него на шее под поднятым воротником был платок в желто-зеленую клетку.
Красновато-коричневая спортивная шляпа была низко надвинута на лоб, из-под полей смотрели глаза, похожие на глаза больного зверя.
С ним была мисс Фромсет. На ней были светлые фланелевые брюки, сандалии и темно-зеленый жакет. Она была без шляпы, ее волосы блестели. Серьги в ее ушаз имитировали маленькие цветы гардении, по два цветка в каждом ухе. И запах сандала, «Королевы духов», вошел: вместе с нею.
Я закрыл дверь, указал на кресло и сказал:
– Я думаю, глоток виски не повредит?
Мисс Фромсет уселась, положила ногу на ногу и оглянулась в поисках сигарет. Найдя их, медленными и ленивыми движениями прикурила и немного мрачно улыбнулась в потолок. Кингсли стоял посреди комнаты, покусывая нижнюю губу. Я пошел на кухню, приготовил коктейли и предложил их гостям. Со своим стаканом я уселся в углу, около шахматного столика. Кингсли спросил:
– Где вы были и что с вашей ногой?
– Резиновая дубинка одного полицейского, – ответил я. – Маленький сувенир на память о полиции Бэй-Сити. Там это входит в комплекс местного гостеприимства. Где я был? В тюрьме, за езду в состоянии опьянения. И если я правильно истолковываю ваше выражение лица, мне предстоит вскоре снова там оказаться.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – фыркнул он. – Не имею ни малейшего понятия. Вы выбрали неподходящее время для шуток.
– Как вам будет угодно, – сказал я. – Итак, что вы о ней слышали? Где она?
Он сел, не выпуская из рук стакана, и достал из кармана пиджака конверт, длинный узкий конверт.
– Вы должны поехать к ней и передать ей это, – сказал он. – Пятьсот долларов. Она требовала больше, но это все, что мне удалось в этот час достать. Еще слава богу, что мне в клубе согласились оплатить чек. Ей надо немедленно уезжать из города.
Я спросил:
– Из какого города?
– Из Бэй-Сити или еще откуда-то. Я не знаю. Вы встретитесь с нею в кафе, которое называется «Павлиний погребок», на Восьмой улице.
Я посмотрел на мисс Фромсет, она все еще разглядывала потолок. Словно они приехали сюда просто лишь бы покататься на машине.
Кингсли положил конверт на шахматный столик. Я заглянул внутрь. Там лежали деньги. По крайней мере, хоть это было правдой. Я оставил его на полированной крышке столика, инкрустированной коричневыми и желтыми квадратами, и спросил:
– Но вы ведь говорили, что она может получать свои деньги сама, в любой момент? В любом отеле ей охотно разменяют чек. Или, может быть, на ее банковский счет наложен арест?
– Только не говорите так, – тяжеловесно сказал Кингсли. – Она находится в трудном положении. В каком – я и сам не знаю. Может быть, на нее уже объявлен розыск... Вы не знаете?
Я не знал. У меня не было времени, чтобы слушать полицейские радиопередачи. Я и без того слишком много общался с полицией.
Кингсли продолжал:
– Ну, может быть, она сейчас не решается выписать чек. Раньше это действительно было просто. А теперь – нет. – Он поднял глаза и посмотрел на меня самым невыразительным взглядом, какой только можно себе представить.
– Ладно. Не будем искать причин там, где их, возможно, вообще нет,сказал я. – Значит, она в Бэй-Сити. Вы говорили с ней?
– Нет. С ней говорила мисс Фромсет. Она позвонила в контору. Как раз в тот момент, когда меня посетил этот капитан Уэббер. Естественно, мисс Фромсет постаралась побыстрее закончить разговор. Она попросила сказать номер телефона, по которому я смог бы позднее позвонить. Но Кристель отказалась назвать номер телефона.
Я посмотрел на мисс Фромсет. Наконец она медленно оторвалась от разглядывания потолка и теперь смотрела на мой пробор. В ее глазах ничего нельзя было прочитать. Они были как закрытые гардины.
Кингсли продолжал:
– Я не хотел с ней говорить. Она тоже не хотела со мной говорить. Я не хотел ее видеть. Я думаю, нет сомнений, что это она застрелила Лэвери.
Уэббер, по-видимому, совершенно в этом уверен.
– Это ничего не означает, – возразил я. – Что он говорит и что думает – далеко не одно и то же. Итак, она позвонила вторично. Когда?
– Было уже около половины седьмого, – сказал Кингсли. – Мы сидели в конторе и ждали ее звонка, – он повернулся к девушке. – Рассказывайте дальше вы...
– Я сняла трубку в кабинете мистера Кингсли. Мистер Кингсли сидел рядом, но в разговоре не участвовал. Она потребовала, чтобы ей принесли денег в этот «Павлиний погребок», и спросила, кто это сделает.
– У нее был испуганный голос?
– Ничуть! Она была абсолютно спокойна и холодна, я бы сказала, холодна как лед. Она все тщательно продумала. Она была готова к тому, что деньги привезет кто-то, ей не знакомый. Казалось, она была заранее уверена, что Деррис... что мистер Кингсли сам не поедет.
– Можете спокойно говорить Деррис, – заметил я. – Я догадываюсь, кого вы имеете в виду.
Она легко улыбнулась.
– Итак, она будет заходить в этот «Павлиний погребок», через каждые пятнадцать минут после полного часа. В пятнадцать минут девятого, десятого и так далее... Я... я предложила, чтобы поехали вы. Я вас точно ей описала. И вы должны надеть шейный платок Дерриса, его я тоже описала. В кабинете в шкафу было несколько вещей, платок мне сразу бросился в глаза. Его не перепутаешь.
Да, не перепутаешь. Несомненно. Яичница с петрушкой. Все равно что явиться в винный погребок с красно-бело-зеленым мельничным колесом под мышкой.
– Надо сказать, что для запуганной девушки вы рассуждаете вполне здраво, – заметил я.
– Я полагаю, что момент для шуток выбран неудачно, – резко вмешался Кингсли.
– Вы уже говорили что-то в этом духе, – возразил я. – Я нахожу, что вы чертовски наивны, предполагая, что я пойду в этот погребок, чтобы отнести деньги лицу, которое, как мне известно, разыскивается полицией.
Его лицо подергивалось.
– Согласен, это определенный перебор, – сказал он. – А вы сами что думаете?
– Если об этом станет известно, мы все трое окажемся сообщниками. Для супруга разыскиваемой женщины и его секретарши найдутся смягчающие обстоятельства. Но то, что уготовано мне, никак не назовешь увеселительной прогулкой!
– Я намерен это компенсировать, насколько в моих силах, – сказал он. – А если она невиновна, как вы утверждаете, то мы не окажемся сообщниками.
– Хорошо, предположим, – возразил я. – Если бы я был убежден в ее виновности, то я бы вообще не стал с вами на эту тему разговаривать. Кроме того, имеется дополнительная возможность. Если я приду к убеждению, что убийство совершено ею, то всегда смогу передать ее полиции.
– Едва ли она станет вам признаваться. Я взял конверт и спрятал его в карман.
Скажет все, если захочет получить деньги. – Я посмотрел на часы. – Если я поеду сейчас же, то успею к пятнадцати минутам второго. В такой час встреча будет особенно уютной.
– Она выкрасила волосы в темный цвет, – сказала мисс Фромсет. – Вы должны об этом знать.
– Вряд ли это поможет мне поверить, что она – несчастная жертва случая. – Я опорожнил свой стакан и встал. Кингсли тоже допил одним глотком, поднялся, снял с шеи платок и протянул его мне.
– Чем это вы заслужили немилость полиции? – спросил он.
– Тем, что попытался реализовать сведения, которые мне любезно сообщила мисс Фромсет. Я разыскивал человека по фамилии Талли, который расследовал дело о смерти Флоренс Элмор. Это и привело к небольшому конфликту. Полиция наблюдала за его домом. Талли был частным детективом, работавшим по заданию Грей-сонов.
Глядя на высокую черноволосую девушку, я добавил:
– Вы, вероятно, в состоянии объяснить ему всю ситуацию. В данную минуту не это самое важное. У меня нет на это времени. Вы подождете меня здесь?
– Нет, – покачал головой Кингсли. – Мы поедем ко мне домой и там будем ожидать вашего звонка. Мисс Фромсет встала и зевнула.
– Нет, я очень устала, Деррис. Я поеду и лягу спать.
– Вы поедете со мной, – сказал он резко. – Вы должны помочь мне, иначе я окончательно сойду с ума.
– Где вы живете, мисс Фромсет? – спросил я.
– На площади Сансет, Бристон Тауэр. Квартира 716. А что? – Она смотрела на меня задумчиво.
– Может случиться, что мне потребуется это знать.
Выражение лица Кингсли было мрачным, а глаза его по-прежнему сохраняли взгляд больного зверя. Я повязал на шею его платок и зашел на кухню, чтобы погасить свет. Когда я вернулся, они оба стояли у двери. Кингсли обнял ее за плечи. У нее действительно был очень усталый вид.
– Ну что же, будем надеяться, – начал он, но не закончил, сделал быстрый шаг ко мне и протянул руку:
– Вы отличный парень, Марлоу. Спасибо.
Я посмотрел на него с недоумением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33