А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Хотя и не в таких объёмах! Учёба в Сорбонне и «р-р-революционные искания» парня, отец воспринимал спокойно. Сам в своё время тесно контактировал со сторонниками ФНО, активно поддерживая боевиков фронта деньгами. За что и сумел получить от победителей немало преференций. Правда, в новом Алжире не осел, но и во Франции тоже оставаться не рискнул. Мог под горячую руку полиции попасться, или – ещё хуже! – угодить на шальных молодцев из ОАС. В последнее время, правда, о них слышно было мало, слава де Голлю, настоящий мужик оказался, почистил страну от этой швали, но кто его там знает… Поэтому переехал в относительно спокойный Ливан. А сына оставил в Париже. Пусть получает нормальное образование… Когда Сулейман отдал Бен Халеду портфель и, велев с ним разобраться, куда-то исчез, поэт не стал прекословить. Но уже через полчаса вдумчивого изучения находки, покрылся холодным потом, ибо догадался: какое опасное сокровище им досталось! Судя по некоторым плёнкам, которые можно было понять и без всякой расшифровки, поскольку они представляли собой переснятые документы какой-то спецслужбы – вероятнее всего, СДЕСЕ, содержимое портфеля было ничем иным, как подробным досье на некую тайную организацию. Может, ОАС, а может, ещё какую-нибудь, это с первого раза было не разобрать. Но от этого легче не стало. Мужик на «жуке», очевидно, являлся курьером, пытался вывезти бумаги в безопасное место из очага студенческих волнений, но нарвался на ловушку. Или просто оказался случайной жертвой восставших… Впрочем, как бы там оно ни было, а досье скоро начнут искать. Не приведи, Аллах, наткнутся на них с Сулейманом, долго разбираться не будут, уничтожат обоих. Поэтому нужно срываться отсюда – и как можно скорее. К отцу – в самый раз. Но для начала – спрятать документы. Не потащишь же их через границу! Где найти безопасный тайник для этого сокровища, Бен Халед уже знал. Было у него на примете одно хорошее местечко, о котором никто не догадывался. Благо, что отсюда до него рукой было подать! И хранитель имелся, который последит за сохранностью портфеля. Доверять мужику можно, человек он нормальный и вполне надёжный, когда-то с отцом такие дела прокручивал!.. И – что самое главное: не француз! А – австриец. А это – дополнительная страховка – ежели что, то искать Бен Халеда начнут по его французским знакомым. О том, что он связан с герром Келлерманом, никто не знает, даже – доверенные люди отца, находящиеся сейчас в Париже… И, приняв такое решение, Бен Халед повеселел.
…Курт Келлерман – в Париже он возглавлял небольшое рекламно-информационное агентство «Медитерране Медиа», молча просмотрел несколько плёнок, потом пролистал одну из тетрадей – Бен Халед, затаив дыхание, с напряжением ожидал его реакции. Но лицо старого компаньона отца оставалось невозмутимым. Как никто другой, Курт умел держать себя в руках. Наконец, он закончил просмотр, аккуратно сложил плёнки в портфель и только после этого вопросительно взглянул на поэта. Тот заторопился:
– Мсье Келлерман, мне нужно бы вот всё это у вас спрятать, пока я с отцом не свяжусь. Вы можете мне помочь?
– А почему бы и нет? – пожал плечами австриец. Лицо его оставалось бесстрастным и невозмутимым, как у Сфинкса в египетской пустыни.
– А ты-то как до отца добираться станешь? Продумал пути?
– Да придумаю что-нибудь… – неуверенно ответил парень.
На что Келлерман нахмурился и резко отчеканил:
– Так не годится! Вот что, – он отошёл к столу, порылся в бумагах, валявшихся там в сплошном беспорядке, и вытащил несколько крупных купюр. Протянул поэту: – Держи! Доберёшься до вокзала, там тебя встретит один человек, он поможет тебе выбраться отсюда. Кстати, – он на мгновение стал озабоченным, – а кто-нибудь ещё знает об этой… находке?
– Никто.
– Ну и хорошо.
…Но даже семейная изворотливость не спасла юного поэта. Покидая Париж, он наткнулся на каких-то бандитов, которые без лишних церемоний просто изрешетили его из «скорпионов» – и тщательно обыскав карманы, скрылись с места преступления. А вот к Сулейману судьба оказалась более благосклонна. Парень сумел пристроиться в «Блан кепи» – и даже дослужился до сержантского звания. Повидал мир, участвовал во многих зарубежных операциях своего подразделения – и спустя двадцать лет благополучно вышел на пенсию. Осел на Корсике – разумеется, под другим именем. И жил долго и счастливо, пока по пьяному делу не поссорился с местными контрабандистами. Те, не долго думая, воткнули ему нож в горло. Но это уже была другая история, к которой найденный в Париже архив не имел никакого отношения.
ПРОЛОГ 3
1985 год. Вена. За 15 лет до описываемых событий.
День был обычный, похожий на все прочие. Женя проснулся рано. Потянулся, аж до хруста в позвоночнике, скинул одеяло и выбрался из кровати. На удивление, спать больше не хотелось. Хотя последние пять недель – во сколько бы Женя ни ложился, он всегда не мог выспаться. Ходил потом по посольству сонный и мрачный, под перешёптывания девчонок из секретариата – мол, не иначе, наш «Красавчик» опять МЕСТНУЮ подцепил, всю ночь потом ей ВВИНЧИВАЛ достоинства самого передового общественного строя на планете перед загнивающим капитализмом! Откровенно говоря, Жене на эти пересуды было абсолютно наплевать. Слишком мала была сошка, чтоб метать перед ней бисер. Но и спускать с рук подобные сплетни тоже не следовало. Ведь страдал престиж Конторы. А по молодости лет и романтизму мировосприятия допустить этого Женя никак не мог. Не хватало ещё, чтобы всякая там шушера, прорвавшаяся за границу по великому блату, а то и попросту – через постель какого-нибудь заштатного партийного инструктора, без всякого на то повода безнаказанно хаяла СВЯТОЕ. Он дёрнул кое-какие ниточки – и в 24 часа три наиболее болтливые девицы вылетели первым же рейсом на Родину. Поговаривали, не задержались они и в Столице, несмотря на наличие московских прописок и длинные лапы родственников. У Конторы хватка оказалась покрепче. С той поры техперсонал Женю стал побаиваться. А следом за ним – и младший дипломатический состав. Хотя он и проходил по другому ведомству. Разумеется, после всего случившегося ШЕПТАТЬСЯ по Жениному адресу не прекратили. Но теперь, по-крайней мере, делалось всё это уже не столь явно и с большой оглядкой. Что Женю вполне устраивало.
Сегодня у Жени был РАБОЧИЙ ДЕНЬ. Резидент проводил операцию по съёму ПОЧТЫ – а поскольку последние дни местная контрразведка пасла его по-чёрному, то к операции прикрытия привлекли практически весь личный состав посольской КОНТОРЫ. Резидент был тёртым калачом, зря рисковать не любил – и будь на то его воля, послал бы за ПОЧТОЙ кого-нибудь из своих подчинённых. Ему до пенсии оставалось всего полгода, и он вовсе не стремился к геройским поступкам. Ни в Зорге, ни в Гордоны Лонсдейлы Резидент не метил. Но его КОНТАКТ – вот ведь, мерзавец этакий! – заявил, что ни с кем другим на связь выходить не будет. Мол, не верю никому, кроме моего старого, доброго друга. И ПОЧТУ передам только ему. И баста! Не работай КОНТАКТ на Контору несколько лет – и весьма результативно, в этом его желании моментально бы заподозрили ловушку. И на встречу бы, вероятнее всего, не пошли. Но обещанные Контактом документы грозили такими серьёзными повышениями по службе, что опасностью решили пренебречь. В конце-то концов, работа у них такая – почти, как у сапёра, только раз и ошибаешься. Сами знали, что выбирали, никто не неволил. Резидент обставил операцию, как в дешёвом триллере, до которых он был зело охоч. Но, надо признать, не без некоторого изящества. За час до назначенного времени на Рингштрассе прикатили пять автобусов с посольскими – отмечать свадьбу помощника военного атташе, бравого молодого «старлея», с собкором «Известий» – блядского вида девицей, перевалившей за сороковник. Всё было честь по чести – и заявления, и роспись в генконсульстве (старлей, правда, вздумал было брыкаться, когда узнал, кого ему уготовили в спутники жизни, но парня быстро уломали. Мол, спать ты с ней не будешь, это всё так, для видимости, Родина просит, сам понимаешь, присягу ведь давал, да и потом, когда всё закончится, по-тихому тебя разведём, ну и всё такое прочее в том же военно-патриотическом духе… Короче, парень сдался. Но потребовал после операции внеочередного звания – в качестве моральной компенсации. Что ему и было торжественно обещано. С собкором обстояло проще – человек был СВОЙ, давно проверенный – так что задание партии и правительства понял правильно. Без лишних слов. Надо – значит надо. Будем исполнять). Пока шумная толпа русских под неодобрительные взгляды шуцманов, дурачась, распивая шампанское – а кое-кто и потихоньку водочку (халява, парни, на всё добро есть, когда ещё такое выпадет!) весело дефилировала по площади, появился КОНТАКТ. Внешне – обычный пенсионер, выбравшийся поглазеть на витрины дорогих бутиков и посидеть в каком-нибудь кафе. Он выбрал свободную скамеечку, скромно умостился на неё и, положив рядом с собой неприметный свёрточек, преспокойно развернул газету. Тут же Резидент, прикрытый тремя мордоворотами-пограничниками из посольской охраны, скользнул мимо него, на мгновение споткнулся о вытянутые ноги КОНТАКТА, и чуть было не упал. Так, во всяком случае, могли бы подумать случайные свидетели, но их, к счастью, не было, скамейку в этот момент захлестнула, обтекая со всех сторон, свадебная толпа. Чтобы забрать пакет и сунуть его за отворот куртки – хватило пары секунд. Один из охранников, не останавливаясь, тут же швырнул точно такой же свёрток КОНТАКТУ на колени – в нём были деньги, заранее оговоренная плата за ПОЧТУ, и вся компания мгновенно растворилась в толпе. Если бы поблизости была засада, она бы замучилась отлавливать РЕЗИДЕНТА. А он в это время вышел на соседнюю улицу, забросил в заранее припаркованную здесь машину (за рулём которой восседал, напряжённый от волнения, Женя) посылку – и, не спеша, проследовал дальше. Его миссия на этом была закончена. А Евгений, лихо стартовав с места, уже через полтора квартала, бросил машину (потом кто-нибудь из техперсонала заберёт!) и забежал в небольшое фотоателье. Его хозяин – бывший советский подданный Александр Дейч, выезжавший в своё время в Израиль, но на полпути передумавший и решивший осесть в тихой Вене, был давним сотрудником КОНТОРЫ. Его редко использовали в операциях. Только если того требовали обстоятельства. Но сегодня был как раз такой случай. Услышав звон колокольчика, хозяин заведения вскинул голову, но, узнав Женю, лишь молча кивнул. Женя махнул в ответ рукой и, не останавливаясь, скользнул в проявочную. Там обычно переснимали секретные документы, добываемые на время агентурой, или проводились встречи с КОНТАКТАМИ. Имелся здесь и запасной выход, на другую улицу, где вот уже час дежурила посольская машина. Через минут сорок, предварительно, как следует, покрутившись по городу, дабы оторваться от возможного преследования, Женя уже входил в кабинет Резидента. Его распирало чувство выполненного долга. Полковник пил чай из гранёного стакана, вставленного в золотой подстаканник. Вещь была раритетная, дорогая. «Конторские» старожилы на полном серьёзе уверяли, что разжился ей Резидент ещё в 45-ом. Когда молодым «смершевцем» участвовал в работе комиссии по идентификации трупа Гитлера. Тогда, мол, и прихватил на память приглянувшуюся ему вещицу из разгромленной рейхсканцелярии. Чуть ли не из самого кабинета фюрера. Кто верил в эту историю, кто – нет. Но Женя был склонен доверять первым. Поскольку хорошо знал своего начальника. К деньгам и ценностям материального плана Резидент относился индифферентно. Есть – хорошо. Нет – значит, ещё заработаем. А вот пройти мимо необычного сувенирчика не мог в принципе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43