А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Не обращая внимания на окружающих, она умылась несвежей водой из бассейна и, наконец, огляделась. Это была Пушкинская площадь. Вокруг тьмы и тьмы народа, и все смотрят на неё с насмешливым любопытством. Нужно было собраться, поехать в больницу, отыскать Юльку и поплакать вместе с ней.
Она метнулась к переходу, но перед самым входом в метро почему-то раздумала ехать к Юльке. Подошла к таксофону и набрала номер Вороновича. Трубку долго не брали. Наконец длинные гудки оборвались, и обаятельный женский голос произнес:
- Да, я слушаю.
Это был голос его жены. Инга его знала и боялась. Но в ту минуту она ему даже обрадовалась.
- Нельзя ли услышать Натана Сигизмундовича? - произнесла девушка скороговоркой.
- Он на работе, - ответила женщина коротко и сразу положила трубку.
"Тем лучше", - подумала Инга и вошла в метро. Через пятнадцать минут она уже топталась на крыльце у дверей редакции журнала. Несмотря на то что двери были не заперты (это она видела четко), девушка почему-то оробела. В другое время она бы нагло толкнула их и вошла в журнал, как ни в чем не бывало. На этот раз Инга позвонила и дождалась момента, когда вахтер сам распахнул перед ней дверь. Не успела она объяснить свой приход, как охранник, к недоумению гостьи, с готовностью выпалил:
- Ну, наконец-то! Сигизмундович, должно быть, извелся.
Девушка проскочила мимо и подумала, что, вероятно, о её визите Натана предупредила жена. Она поднялась на второй этаж и пошла по пустому коридору. Было тихо и пусто. "Это очень удачно, что сейчас утренние часы и так тихо и пусто", - думала девушка.
Сейчас она бросится к нему в объятья и зароется в его могучих руках. Инга спрячется в них, словно улитка в раковину, все расскажет, попросит прощения, и он поймет и простит. И они больше никогда не расстанутся, ибо девушка в ту минуту знала, что её спасением был Воронович. Не рассорься тогда с ним, она бы никогда больше не встретилась с тем парнем...
У его дверей почему-то сильно пахло парфюмерией, как будто только что распечатали пахучее турецкое мыло. Она рванула на себя дверь и в ужасе застыла на пороге. У неё не было сил даже вскрикнуть. Первую минуту Инга думала, что её обманывает зрение. Бедняжка изо всех сил зажмурилась и сумасшедше тряхнула волосами. Нет, зрение её не обманывает. Ее спасение висело под потолком, а под ногами валялся стул. "Зачем же так, если ждал?" - удивилась она, не в силах пошевелиться.
Его лицо было грустным и уже безвозвратно чужим. Он висел настолько беспомощно и одиноко, что страх начал перерастать в жалость. Внезапно Инга заметила, что из рукава покойного торчит листок. Он как бы специально предназначался для того, чтобы его заметили. "Предсмертная записка, подумала Инга. - Возможно, адресованная мне". А кому же еще, если вахтер сказал, что Натан её ждал.
Преодолев страх, Инга на цыпочках подошла к повешенному и коготками вытянула из рукава вчетверо свернутый лист бумаги. При этом она коснулась ладонью его холодных пальцев и вздрогнула. В ту же минуту, ей показалась, что Воронович едва заметно усмехнулся и приоткрыл один глаз. Инга в ужасе попятилась, впившись глазами в его лицо. Нет. Он не усмехался. И не открывал глаза. Девушка уперлась спиной в дверной косяк и замерла. Внезапно ей снова показалось, что Воронович пошевелил пальцами. Она метнула взгляд на его руки и снова впилась в лицо. После чего осторожно шагнула в коридор и вдруг, развернувшись, что есть духу понеслась прочь.
Коридор был длинный и гулкий. Цоканье босоножек ударяло по мозгам, и от этого было ощущение, что следом бегут и дышат в затылок. Только у самой лестницы Инга позволила себе оглянуться. Коридор просто убивал своей пустотой.
Инга стремительно спустилась с лестницы, пробежала мимо каптерки вахтера и вылетела во двор. В пустом дворе было ещё страшнее. Девушка взглянула на окно его кабинета, которое располагалось прямо над подвалом, и похолодела от ужаса. Воронович смотрел ей вслед и хищно скалился. Потом, на улице, Инга сообразила, что это было не лицо Вороновича, а сбившаяся занавеска. Тем не менее она неслась галопом по Волкову переулку до самого метро. "Теперь домой! Только домой, к маме!" - тикало в мозгах.
В метро она развернула лист бумаги, и лицо её вытянулось от изумления. Это была не предсмертная записка, а обыкновенное четверостишие нелепейшего содержания, отпечатанное на лазерном принтере. "Тьфу!" - с досадой произнесла Инга и, скомкав листок, бросила его на пол.
Едва Инга переступила порог квартиры, мать тут же начала отчитывать за неполитые цветы и пыль на телевизоре. Она нервозно собиралась в свою контору и в упор не замечала смертельной бледности на лице дочери. Она давно уже не чувствовала Инги. После того как от них ушел отец, мать стала для дочери хуже посторонней тетки. "Ничего ей не расскажу", - зло подумала девушка и, проскочив в свою комнату, заткнула уши.
После того как мать ушла, Инга без сил повалилась на кровать, и новая волна ужаса нахлынула на нее. Девушка вдруг совершенно четко услышала на лестнице кашель Вороновича и его тяжелые шаги. Инга вскочила с дивана и спряталась за шифоньер. Шаги замолкли. Видимо, галлюцинации. Но не успела девушка закончить мысль по поводу галлюцинации, как в прихожей раздался звонок. Инга схватилась за грудь и подумала, что сейчас у неё разорвется сердце. Она на цыпочках прокралась в прихожую, взглянула в глазок и вздохнула с облегчением. Перед дверью стояли два милиционера.
4
После этого звонка Батурина охватило беспокойство. Он снова позвонил в редакцию, узнал адрес Чекушкина и послал к нему оперуполномоченного. Сам же рванул в журнал. "Кто из присутствующих на похоронах мог находиться сейчас в редакции?" - недоумевал он. Это мог быть только один человек - поэт Гогин, поскольку Скатов в Швеции, а больше никто из подозреваемых к журналу отношения не имеет. Но критик сказал, что на кладбище видел его впервые. Тогда это либо музыкант, либо тот незнакомец, который был с девушкой. Кстати, сразу после кладбища группа наружного наблюдения проследила за парой. Парень с девушкой доехали до Лужников, расплатились с водителем и растворились в толпе. Словом, группа наружного наблюдения их проморгала. Как и предполагалось, водитель понятия не имел о тех, кого подрядился свозить на Новогиреевское кладбище. Так что с парой полная неясность, как, впрочем, и с музыкантом. А может, это Ягуткин? Только что Ягуткину делать в редакции?
К досаде Батурина, ни редактор, ни сотрудники журнала не заметили в журнале посторонних. Гогин точно не приходил, о Ягуткине и музыканте они не имели понятия, как, впрочем, и о юноше с девушкой, которые были на похоронах. Все отсылали к вахтеру, но в том-то и дело, что и вахтер куда-то запропастился.
- К семи точно будет, - успокоил полковника редактор.
Батурин посмотрел на часы и сильно занервничал. За это время можно было дважды доехать до управления. Однако секретарь не звонила. Значит, Чекушкин ещё в пути. Молчал почему-то и оперуполномоченный.
Полковник трижды набирал домашний телефон Чекушкина, но по нему не отвечали. Однако вскоре зазвонил сотовый. Это дал о себе знать Игошин. Его голос был унылым.
- Произвели обыск в машине Скатова. Ничего существенного не обнаружили. Сняли отпечатки с руля.
- Срочно отправьте на экспертизу!
- Отпечатки уже проверили на идентичность. Не совпадают. Консьержу показали фото Скатова. Утверждает, что не он.
- В этом я не сомневался. Римме Герасимовне звонили?
- Да. С ней мы договорились на завтра.
- Хорошо. Подъезжайте в контору. И прихватите фотороботы. Если появится Чекушкин, сразу дайте мне знать.
Еще через полчаса наконец позвонил оперуполномоченный.
- Хозяин квартиры так и не появился. Мне продолжать ждать?
- Ждите. Как явится, сразу информируйте!
Батурин нервно посмотрел на часы. После звонка Чекушкина прошло два часа. А обещал появиться через час. Куда он исчез? За это время успели съездить домой к вахтеру. Но и там никого. Ничего не оставалось, как вернуться в управление.
Когда по возвращении полковник взглянул на фотороботы, составленные со слов консьержа, у него дернулась щека. Кто из них мужчина, а кто женщина понять было невозможно. Две одинаковые физиономии в одинаковых очках и одинаковых бейсболках невозмутимо смотрели на сыщика. Батурин покачал головой и подумал, что консьерж, ко всему прочему, ещё и дальтоник.
В страшном напряжении прошло ещё около часа. Наконец позвонил оперуполномоченный.
- Только что пришла хозяйка. Она мне сказала, что Чекушкин уже здесь не живет лет эдак двадцать.
Вот тут-то и выяснилось, что в редакции записан старый адрес завотделом критики. А новый они не знают. Пока нашли его адрес, прошло ещё минут двадцать. К этому времени Батурина уже трясло. Он позвонил следователю прокуратуры и вкратце обрисовал ситуацию.
- Все понял! Сейчас выезжаю! - произнес тот коротко.
К дому Чекушкина они подъехали одновременно. Одновременно вышли из машин и пожали друг другу руки. Они поднялись на четвертый этаж и позвонили в квартиру. Но никто не ответил.
- Ну что? Будем взламывать дверь? - радостно улыбнулся Игошин.
Полковник со следователем переглянулись.
- Сначала опросим соседей.
Молодой сосед слева по поводу литератора ничего вразумительного не сказал, поскольку явился с работы всего полчаса назад. Но за эти полчаса он ручался, что от соседа не донеслось ни звука. Соседка справа, пенсионерка с недовольным лицом, сообщила, что полтора часа назад за стеной соседа слышались какая-то возня и, кажется, пьяные хрипы.
- Такое ощущение, что дрался с собутыльником.
- Дрался, говорите? - нахмурил брови следователь прокуратуры. - И часто он дерется?
- Часто! - вздохнула соседка. - Особенно со своим товарищем из журнала, который приезжает к нему с молодой девкой.
- Вот теперь ломаем! - щелкнул пальцами Батурин.
- Вы берете на себя ответственность? - подозрительно сощурился следователь.
- Беру.
- Тогда нужно послать за слесарем.
Оба соседа с готовностью согласились быть понятыми. Мужчина вынес огромную отвертку, а женщина - никелированный топорик для рубки мяса. И то и другое не пригодилось, поскольку слесарь ДЭЗа явился со своим инструментом.
Когда вошли в прихожую, сразу пахнуло табаком и перегаром. Запах был настолько застоявшимся, что женщина заткнула нос. Миновав довольно длинный коридор, подошли к дверям. Батурин вытащил пистолет и толкнул двери. То, что предстало перед ними, заставило содрогнуться. Понятые, как по команде, попятились.
Хозяин квартиры с окровавленным лицом висел под потолком на том же крюке, что и люстра. Конец веревки был привязан к тяжелой ножке комода. Еще не вникая в детали, можно было сказать, что это убийство как две капли воды было похоже на убийство Ахеева. Жертву сначала вырубили, затем накинули на шею петлю и вздернули.
Следователь прокуратуры поднес к уху телефон и сурово произнес:
- Срочно экспертную группу. Записывайте адрес...
После обработки места происшествия главный эксперт подошел к следователю и развел руками.
- Отпечатков пальцев нет. Убийцы орудовали в перчатках.
- Их было много?
- Двое. Мужчина и женщина. Это мы определили по следам обуви. У женщины нога тридцать шестого размера. Она была в кроссовках. У мужчины сорок пятый размер ноги. Он был в ботинках на каучуковой подошве. Судя по всему, хозяин сам открыл дверь. Возможно, он хотел выйти из квартиры, поскольку был обут. Но на пороге получил сильный удар в нос. От удара кулаком он отлетел на полтора метра. В этом месте пол залит кровью. После чего мужчина, не дав ему опомниться, втащил его в зал и слегка придушил. Пока хозяин приходил в себя, неизвестный при помощи стула накинул веревку на крючок, после чего надел петлю на шею и вздернул к потолку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30