А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Журналисты считали его требование проявлением старческой вредности и злостно нарушали приказ начальства. В общем-то основания сомневаться в целесообразности указаний Самсоныча у них были. Ему-то какое дело, если они будут курить в комнатах? Его кабинет в противоположном конце коридора, дым туда не доходит, пусть старикан наслаждается свежим воздухом там, а не шляется по другим помещениям, где ему делать совершенно нечего.
Но у их скандального шефа были свои соображения. Курение подчиненных стало камнем преткновения и поводом для постоянных втыков. А когда начальнику не на ком было сорвать зло, объект находился незамедлительно. Застав журналиста с дымящейся сигаретой на рабочем месте или унюхав табачный дым, Змей Горыныч краснел, набирая обороты для предстоящей головомойки, а потом разряжался гневной тирадой. Но если ему не везло застукать кого-то на месте преступления, замглавред устремлялся на лестницу резвой рысью - дабы ушлые куряки не успели разбежаться, - и разносил их в пух и прах.
- Опять бьете баклуши, лоботрясы, мать вашу за ногу! - грохотал он так, что от его рыка звенели оконные стекла. - Весь ваш так называемый рабочий день - сплошной перекур, а материал не сдан и вряд ли будет подготовлен в срок, а даже если и будет, то это наверняка очередная тоскливая мура.
И пошло-поехало в том же духе. Злопамятный Самсоныч припомнит провинившимся все просчеты и прегрешения, не поскупится на мат и оскорбления, разрядится и вернется в свой кабинет, весьма довольный, что вправил подчиненным мозги.
Поглядывая на дверь кабинета начальника, Лена занималась важным делом - выясняла отношения с другом сердца. Суетливые пробежки Левина не остались без её внимания, но не обеспокоили. Змей Горыныч найдет искомого мальчика для биться. А не найдет, значит, опять помчится в курилку.
- Нас с вами ожидает большое будущее. - Эдуард Леонидович с обаятельной улыбкой начал привычную обработку. - Вы станете знаменитой это я вам гарантирую.
Его визави молчала, глядя на него восторженными глазами. Такие слова бальзам на сердце, а эта, сразу видно, обделена по женской части внешность невзрачная, сама какая-то пришибленная, мужским вниманием явно не избалована. Потому и реализует себя в иной области - пишет романы.
Такие авторы - самый благодатный материал. Нечаев не сомневался - эта будет из кожи вон лезть, сутками корпеть за компьютером, создавая свои творения, потому что хочет самоутвердиться. Раз в личной жизни у неё не получается, то хоть в чем-то себя проявит.
А когда авторесса станет известной, её невзрачная внешность уже не будет иметь значения - знаменитость красива не чертами лица, а своей славой. Мужчины будут за ней толпами бегать, будь она даже страшней Бабы Яги.
Слава - тот огонек, на который все слетаются как мотыльки.
Первым отважился на вылазку Егор Сурин. По старой привычке его называли политобозревателем - когда-то он и в самом деле подвизался в таком качестве в весьма престижной газете, но был оттуда изгнан по причине недисциплинированности и склонности с горячительным напиткам. Политика не входила в сферу интересов еженедельника "Все обо всем", - россиянам эта тематика уже набила оскомину, - а потому Егору пришлось переквалифицироваться, и теперь объектом его внимания стали политики.
Он обладал бойким пером, ироничным складом ума, наблюдательностью, мог с ходу подметить то, что другие не замечали и представить проблему в неожиданном ракурсе. В целом это позволяло ему писать весьма забористые статьи, пользующиеся успехом у читателей. Утруждаться сбором фактуры Егор не желал - долго и хлопотно, да и не хотелось ему надрываться за мизерную зарплату, - а потому, ознакомившись с публикациями в других изданиях и недолго посидев в творческих раздумьях, он определял будущий объект анализа и садился за компьютер. Мысли ушлого журналиста бежали резвой рысью, пальцы стучали по клавиатуре, и на экране строчка за строчкой рождалась новая статья. Через пару часов Егор читал то, что получилось, слегка правил, распечатывал и нес материал начальству. Обычно все проходило без сучка, без задоринки - шеф материал одобрял и ставил в ближайший номер.
Заместитель главного редактора в его епархию не лез, будучи в этой сфере вопиюще некомпетентным и предоставив приглядывать за ним Владимиру Сергеевичу, а тот благоволил способному журналисту. Главный редактор прекрасно знал, каким образом Егор Сурин творит свои портреты властьпредержащих, но закрывал глаза на то, что сотрудник попользовался результатами чужого труда. По мнению Головко, не имеет значения, как происходит процесс, главное - результат. Одних кормят быстрые ноги, и они бегают с диктофоном, другие втираются в доверие к людям разного социального уровня, чтобы получить ксерокопию какого-нибудь важного документа, на основе которого потом можно тиснуть разоблачительную статью, а другие эксплуатируют лишь собственные мозги.
Егор Сурин принадлежал ко второму типажу. Пусть его материал не подкреплен документально, пусть многие выводы дискутабельны, пусть едкие характеристики на грани фола и за них можно стать ответчиком в суде, если герой статьи прочтет и разобидится, - но прочтет ли? - однако, надо отдать ему должное, Егор талантлив. Его талант в том, что он с лету ловит витающие в воздухе свежие идеи и легко доводит их до ума.
Главный редактор прекрасно знал, что все воруют друг у друга идеи, даже мэтры журналистики частенько этим грешат, но ведь и украсть нужно уметь, чтобы обиженные коллеги не завопили: "Он воспользовался моими идеями!" Идея - очень эфемерное понятие, одну и ту же мысль можно высказать по-разному, а если человек умеет облечь её в такие фразы, что сходство с оригиналом становится весьма отдаленным, но суть при этом остается, то это и в самом деле своеобразный талант, хотя, положа руку на сердце, конечно же, компиляция.
В журналистских кругах Егор Сурин имел определенный авторитет и мог бы перейти в другую редакцию. Но ему было лень. Многотиражные газеты на слуху, броский материал тут же становится предметом всеобщего обсуждения, а потому руководители боятся подставиться и требуют от журналистов проверенной фактуры, а не голословных утверждений.
Егор полагал, что уже давно вышел из того возраста, когда нужно стирать подошвы в поисках документальных доказательств своих порой неожиданных выводов, а потому предпочитал непыльную работенку в еженедельнике "Все обо всем". Несколько часов за анализом периодики, потом ещё несколько часов за компьютером, и свободен. Все оставшиеся дни месяца можно плевать в потолок, сидеть с приятелями за бутылочкой, судача на злободневные темы, играть в преферанс, толочься на журналистских тусовках, дабы не отстать от жизни и держать нос по ветру, улавливая витающие в воздухе идеи, которые можно сделать темой следующей статьи. А в начале каждого месяца получать зарплату. Правда, её хватает от силы на неделю, но за двадцать семь лет журналистской работы Егор Сурин оброс многочисленными друзьями-приятелями, а те не оставят в беде, накормят-напоят и вовремя дадут знать о предстоящем мероприятии, обещающем халявную выпивку и закусон.
В общем, на жизнь журналист не жаловался, за свое место в еженедельнике не держался, - если выгонят, устроится в другое, - а потому ничуть не боялся гнева грозного Змей Горыныча.
Егору уже надоело ждать, когда наконец разразится гроза, да и коллеги выразительно поглядывали на него - мол, ты самый смелый, пойди узнай, в чем дело и кого вскоре потребуют на ковер. И Егор Сурин решил оправдать доверие коллектива.
Приоткрыв дверь в приемную и предусмотрительно просунув лишь голову, сохраняя возможность ретироваться с честью, но своевременно, - на случай, если дверь кабинета Самсоныча придет в движение, возвещая о скором выходе начальства, - Егор подмигнул Лене и шепотом спросил:
- Чего старикан затаился-то? Копит силы для будущего цунами?
Секретарша пожала плечами, зажала мембрану рукой и тоже шепотом ответила:
- Левин принес какие-то материалы и ябедничал.
- На кого?
Леночка Федоренко относилась к Егору с симпатией - ироничный журналист, творец хлестких ярлыков никогда её не задевал. Потому секретарша быстро попрощалась со своим бойфрендом, рискнув оставить отношения невыясненными, положила трубку и ответила:
- Понятия не имею.
- А кто последним сдал материал в номер?
- Марго.
- Ну, ее-то старый маразматик не тронет, даже если эта мышка-говноройка, как всегда, принесла свое дерьмо в конфетной обертке.
- Нет, Змей Горыныч её очень хвалил, благодарил.
- Еще бы, - хмыкнул Егор. - О шефе можно судить по его фаворитке. По интеллекту Самсоныч с Марго: два сапога - две задницы.
- Чего-чего? - переспросила Леночка, прыснув и оглянувшись на дверь кабинета начальника, - не слышно ли.
- Лысина - это эволюционное превращение головы в задницу вначале по форме, а потом и по содержанию, - пояснил злоязычный журналист. - Сколько помню Змей Горыныча, он всегда был лысым, следовательно, таскает жопу на плечах уже не менее трех десятков лет. А килька-Марго не обладает задницей в положенном женщине месте, зато она в наличии там, где у нормальных людей голова.
Зажав рот рукой, секретарша беззвучно смеялась, сотрясаясь всем телом.
- Как думаешь, кто на этот раз станет жертвенным барашком дабы мы не забывали, чей сын платит нам нищенское содержание? - поинтересовался Егор, зная, что Леночка всегда в курсе, откуда ветер дует и куда вскоре дунет.
- Левин был недолго, я слышала только отдельные слова.
- Какие именно? - Егор решил прояснить вопрос до конца, чтобы составить мнение, кому достанется на этот раз и предупредить проштрафившегося.
- "Фальшивка", "недопустимо развязный тон", "фамильярность", "оскорбительные выражения" и "совершенно не в теме".
"Значит, речь шла обо мне", - подумал журналист, прекрасно зная, что изобретенный им метод работы имеет некоторые недостатки.
Две недели назад главный редактор ушел в отпуск, и Егор на днях сдал свою статью выпускающему редактору, минуя Самсоныча, - старикану не по уму осилить качество материала. А когда он попал на стол ответственному за выпуск, подхалим Левин решил выслужиться перед начальством. Все сотрудники знали, что кадровый вопрос и размер оклада в ведении Змей Горыныча, так что хитрый лис Борис Аркадьевич решил на всякий случай помести перед ним хвостом, авось, в следующий раз замглавред не обойдет его премией.
"Похоже, придется подыскивать себе другое место работы", - сказал себе Егор, закрывая дверь в приемную.
Немного поколебавшись, он решил остаться в редакции - может, старикан поорет-поорет, но все же не уволит. Другой кандидатуры на это место нет, а читателям еженедельника, судя по отзывам, импонируют его статьи, хотя их тональность и в самом деле развязно-фамилярная - журналист Егор Сурин, образно говоря, похлопывал представителя политического Олимпа по плечу, мол, не мни о себе много, приятель, мне известна вся твоя подноготная, и сейчас ты предстанешь перед народом голым, без привычной маски.
- Поработать вам придется, - продолжал Нечаев. Беседа с потенциальной звездой уже близилась к концу, все важное они обсудили, осталось лишь поставить последнюю точку. - Наше издательство интересуют лишь авторы, способные писать не менее четырех романов в год. Если реже, - стать знаменитой труднее. Конечно, талант не пропадет, - снова польстил он, от него же не убудет, а ей приятно, - но потребуется много времени, чтобы его оценили по достоинству. Читательский интерес не должен ослабевать. Книг сейчас издается очень много, а если автор пишет редко, читатели его забывают и покупают произведения других писателей. Состоявшаяся звезда может позволить себе перерывы, но сравнительно непродолжительные, иначе эту нишу тут же займут другие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67