А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А если они... летят до сих пор?" - подумал Нааль, споря со
строчками учебника. Но подумав так, вдруг зажмурился, словно
испугался собственной мысли. Он отчетливо увидел длинную и густую
аллею школьного парка, а в конце ее -высокого человека в серебристой
куртке астронавта, человека, навстречу которому можно побежать,
позабыв обо всем на свете.
А если он вернется? Он мог бы еще вернуться. Ведь никто не
знает, до какой плотности сжал свое полетное время "Магеллан". Вдруг
вернется фрегат? И тогда Нааль встретил бы не предка, не чужого
человека из другого столетия. Он встретил бы брата. Потому что в
конце журнального листа мальчик прочитал слова, сказанные кем-то
экипажу "Магеллана":
"Не забывайте старых имен. Вы вернетесь через много лет. Но
внуки ваших друзей встретят вас, как друзья. Внуки ваших братьев
станут вашими братьями..."
Нааль понимал, что все это просто фантазия. И все-таки
отчетливо представлял, как это может случиться. Будет утро...
Он ясно видел это утро: яркое, уже высоко подйявшсеся солнце и
такое синее небо, что на белых зданиях, на белых одеждах, на
серебристом корпусе фрегата лежит голубой отблеск. Вспомогательные
ракеты только что осторожно опустили корабль на поле космопорта. И
он замер, опираясь на черные цилиндры фотонных отражателей,
громадный звездный фрегат - сверкающая башня с черным гребнем длиной
в полторы сотни метров. Четко выделяются ка гребне старинные светлые
буквы названия: "Магеллан". Нааль видит, как маленькие фигурки
астролетчиков медленно спускаются по спиральному трапу. Сейчас
космонавты ступят на землю и пойдут навстречу людям. Нааль встретит
их первым, встанет впереди других. Он сразу спросит, кто из них
Александр Снег. А потом... Нет, он не будет говорить много. Сначала
просто назовет свое имя. Ведь он тоже Снег...
Нааль не привык скрывать свои радости и печали. Но об этом не
сказал никому. Ведь сам йе желая того, он начал мечтать о чуде. А
кто же станет верить в чудо? Но иногда по ночам, глядя на отблески
маяков космодрома, Нааль доставал мятый листок. Ведь каждый имеет
право на свою мечту, если даже она несбыточная.
Чудес не бывает. Но в силу странного совпадения в этом же году
Пятая лоцманская станция приняла всколыхнувший всю планету позывной:
"Земля... Дайте ответный сигнал. Я иду. Я "Магеллан".

4
Луна еще не вставала, но верхняя часть Энергетического Кольца
уже поднялась над холмами крутой неправильной дугой. Его желтоватый
рассеянный свет скользнул в окно и широкой полосой лег на ковер.
Нааль выключил наручный приемник. Новых сообщений не было. Но
он не мог больше ждать. Мальчик колебался еще секунду, потом
вскочил, мгновенно убрал постель и оделся. Бросив на плечо куртку,
он подошел к окну. Окно было полуоткрыто. Оно никогда не закрывалось
полностью, потому что снаружи, цепляясь крошечными шипами за карниз,
пробрался в комнату пунцовый марсианский вьюнок. Тонкий стебель был
бы перерезан, если бы стекло задвинули до конца.
За окном искрились в свете Кольца мокрые от недавнего дождя
кусты. Они бросали едва заметный зеленоватый отблеск на белые стены
и широкие стекла школьных зданий. Над холмами вздрогнул и погас на
редких облаках оранжевый луч: вновь сигналил кому-то Ратальский
космодром.
Нааль отодвинул стекло и шагнул на протоптанную тропинку.
Ректор школы Алексей Оскар еще не спал. Он читал. Свежий,
пахнущий дождем воздух вошел в открывшуюся дверь и шевельнул книжные
листы.
В двери стоял мальчик.
- Нааль?
Слегка сбиваясь и торопясь закончить разговор, Нааль впервые
рассказал все.
Оскар встал и отвернулся к окну. Вопреки общему мнению, он не
считал себя опытным педагогом. Просто была у него способность
вовремя находить правильное решение. Но он растерялся сейчас. Что он
мог сказать? Попробовать что-то объяснить, отговорить мальчика? Но
можно ли отговорить? И будет ли он тогда прав?..
Ректор молчал, а время шло, и молчать дальше было нельзя.
- Слушай, Нааль,- начал ректор, не зная еще, что скажет
дальше.- Сейчас... ночь...
- Оскар, отпусти меня на Берег Лета,- тихо сказал мальчик. Это
не было даже просьбой. В голосе его послышалась тоска, похожая на ту
непобедимую тоску по Земле, которая заставляет космонавтов совершать
отчаянные поступки.
Есть вещи, перед которыми обычные понятия и правила бессильны.
Что мог сказать Оскар? Только то, что уже ночь и надо бы выехать
утром. Но какое это имело значение?
- Я отвезу тебя на станцию, - сказал Оскар.
- Не надо. Лучше я пойду. Один...
Мальчик ушел.
Оскар, подойдя к видеофону, вызвал Берег Лета и, набрав
позывной лоцманской станции, отчаянно надавил клавишу срочного
вызова. Никто не ответил. Лишь автомат успокоил: "Все благополучно".

Ночная дорога
1
Лучше бы он не ходил этой дорогой!
Думая сократить путь, Нааль решил пройти к станции через холмы.
За четверть часа он добрался до перевала. Над круглыми вершинами
висела белая Луна в светлом эллипсе Энергетического Кольца. Справа
медленно гасли и загорались Ратальские маяки. Слева, отчасти скрытые
грядой невысоких холмов, сияли огни Консаты. Они раскинулись широкой
дугой, а за ними стояла, слабо мерцая в лунном свете, туманная стена
моря.
А вся долина была пересечена черной громадой Ратальского моста
- старинной эстакады.
До сих пор Нааль не боялся встречи и ни в чем не сомневался.
Слишком неожиданным и чудесным было сообщение о "Магеллане", и
радость не оставила места для тревоги.
И тревоги не было до той минуты, пока Нааль не увидел эстакаду.
Он не мог бы объяснить, почему появилось сомнение. Наверно,
двухсотметровые арки, вставшие на пути, как исполинские ворота, были
слишком мрачные и громадные. Они напоминали о непостижимой величине
всего, что связано с космосом, о расстояниях, пройденных
"Магелланом", о трех столетиях... "Внуки братьев станут вашими
братьями!" Но мало ли кто какие слова говорил триста лет назад!..
Черные опоры эстакады стояли, как двойной строй атлантов, и
молча спрашивали мальчишку: куда идет он? зачем? что за нелепые
мысли у него в голове? Мальчик оглянулся, словно искал поддержку. Но
огни Долины Юга скрылись за холмом.
Тогда он замер на миг и вдруг, рванувшись, побежал к эстакаде.
Он мчался напрямик по высокой, еще сырой траве. Какое-то колючее
растение оцарапало ему ногу. Нааль остановился, яростно вырвал его с
корнем и побежал опять. Скорей, скорей, чтобы не догнала непонятная
звенящая тревога! Сейчас он пересечет широкую полосу тени и минует
черные ворота Ратальского моста...

2
Вагон кольцевого экспресса, идущего через Берег Лета на
северную оконечность материка, был пуст. Нааль забрался с ногами в
кресло и смотрел, как со скоростью пятисот километров в час
пролетает за окнами темнота.
Нааль устал. В другое время он, конечно, заснул бы, но сейчас
снова зазвенела, как надоедливая струна, тревога: "А если он ничего
не скажет в ответ? Или подумает, что это просто шутка? И до
мальчишки ли будет герою космоса, вернувшемуся на Землю через триста
лет?"
Мальчик представил вдруг громадное поле космодрома, заполненное
тысячами встречающих. Тысячи приветствий, тысячи протянутых для
рукопожатия ладоней. А что будет делать там он? Что скажет?
И вдруг появилась мысль, что не надо ночевать в городе, ждать
утра и приземления корабля. Надо обо всем сказать Александру сейчас.
"Лоцман-5" держит связь с фрегатом. Станция в сорока километрах от
Берега Лета. Ехать нужно еще пять минут.
Дождавшись очередного поворота, Нааль вышел на движущийся
кольцевой перрон. Прыгая по замедляющим свой бег кругам, Нааль
добрался до неподвижного центра и через тоннель вышел за платформы.
Перед ним лежало черное поле. Сзади горели неяркие огни
перрона, далеко впереди светился синий шпиль лоцманской станции.
Тихо шумел ветер. Этот шум почему-то успокоил мальчика. Раздвигая
ногами высокую траву, Нааль побрел прямо на синий шпиль.
Здесь, видимо, тоже недавно прошел дождь. Мокрые листья липли к
коленям. Ветер был теплым и влажным.
Скоро Нааль вышел на дорогу и зашагал быстрее. Ветер тоже
быстрей полетел навстречу, стараясь сорвать с плеч мальчика легкую
куртку.

3
Станция "Лоцман-5" уже давно отказывалась давать подробную
информацию. На все запросы коротко отвечал автомат: "Все
благополучно". Многие пытались настроиться на волну связи с
кораблем, но не удавалось: никто не знал старинной системы передач.
Первое сообщение с приближающегося фотонного фрегата приняла
промежуточная станция Юпитера. Но теперь у Земли уже была прямая
связь с кораблем. Лоцманы не покидали станцию ни на минуту. Трое
дежурили у векторного маяка, четвертый спал здесь же, в кресле.
Экипаж корабля уже передал управление Земле. Лоцманы должны были
посадить фрегат на Береговой космодром.
Лишь несколько часов назад Сергей Костер установил с фрегатом
двустороннюю звуковую связь. Но экипаж пока не передавал никаких
сведений, кроме данных о системе автоматов, необходимых для
приземления.
Лоцманы вывели корабль на круговую орбиту, и он повис над
Землей, превратившись в спутник с суточным обращением. Сергей кончил
передачу координат, когда Мигель Нувьос сказал:
- Кто-то второй час сигналит, просит ответить.
- Бессонница у кого-то, - не оборачиваясь, предположил Сергей.
Он внимательно следил за вектором, пересекающим на светящейся карте
черную точку космодрома.
- Срочный вызов, шесть отчаянных сигналов. Это не просто
любопытство.
- Если что-то важное, почему не прямая связь?
- Не знаю...
Через несколько минут Сергей сам услышал гудок срочного вызова.
Ни он, ни два других лоцмана, дежуривших у параллельных
передатчиков, не могли подойти к видеофону.
- Миша, ответь в конце концов,- попросил Сергей.
Но Мигель уже спал, полулежа в кресле.
Сигнал не повторялся.
Прошло еще полчаса. Автоматы корабля получили последнее
задание. Сергей облегченно закрыл глаза. Но все равно плясала в
глазах красная россыпь цифр, от усталости ломило веки.
В эту минуту кто-то тронул его за рукав. Лоцман отнял от глаз
ладонь. Он увидел мальчика лет двенадцати, светловолосого и
загорелого, в незастегнутой полосатой куртке, с золотым значком на
светло-зеленой рубашке, со свежими царапинами на ногах.
Мальчик смотрел снизу вверх в лицо Сергея. И, желая, видимо,
все объяснить в одну минуту, он сказал несколько слов, смысл которых
лоцман понял не сразу.
- О чем ты говоришь? Как ты попал сюда?- спросил Сергей.
А попал сюда он просто.
Подойдя к центральному зданию, Нааль сразу отыскал какую-то
дверь и оказался в длинном узком коридоре. Гулко отдавались шаги.
Пол, гладкий и блестящий, как стекло, отражал большие плафоны. Нааль
шел по коридору, и снова начали стонать тревожные струнки, сливаясь
в один ноющий звук. Снова нарастала тревога, и от волнения к горлу
подступал комок. Нааль почувствовал, что сердце колотится
беспорядочно, как прыгающий по ступеням мяч.
Коридор кончался крутым поворотом. Нааль поднялся по широкой
лестнице, замер на секунду с поднятой рукой и, решившись, толкнул
матовые, просвечивающие двери.
Он увидел круглый зал с низкими стенами и прозрачным куполом,
расчерченным непонятными белыми линиями.
1 2 3 4 5