А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Будет ли ответ? - спросил посыльный.
- Нет, не будет.
Я положила конверт в карман и вернулась к своему рисунку. Почему-то
он мне разонравился: лицо безжизненное, а бородка и воротник выглядели
бутафорией.

4
На утро после бриджа миссис ван Хоппер проснулась с воспаленным
горлом и высокой температурой. Я сейчас же вызвала врача, он поставил
диагноз - грипп - и прописал постельный режим.
- Я не доволен вашим сердцем, - сказал он. - Его работа не наладится,
пока вы не полежите в постели в полном покое.
Он обратился ко мне:
- Я предпочту, чтобы за миссис ван Хоппер ухаживала опытная
медсестра. Вы вряд ли сможете обеспечить надлежащий уход. Это продолжится
не более двух недель.
К моему удивлению, миссис ван Хоппер с ним полностью согласилась.
Думаю, она предвкушала сочувственные визиты друзей, подарки, цветы и
всеобщее внимание. Ей уже надоела жизнь в Монте-Карло, и болезнь внесет
некоторое разнообразие. Сиделка будет делать ей инъекции, легкий массаж и
следить за ее диетой. А она в своей самой нарядной ночной кофте и в чепце,
украшенном лентами, будет принимать визитеров.
Мне было немного стыдно, что я уходила от нее с легким сердцем. Я
позвонила по телефону ее друзьям, отменила назначенные встречи и
спустилась в ресторан, по крайней мере, на полчаса раньше обычного.
Я надеялась, что в зале будет пусто, так как публика обычно приходила
к ленчу не ранее часа. И действительно, зал был пустым, и лишь столик
рядом с нашим оказался занятным. А я-то думала, что он уехал в Соспель,
как говорил. Видимо, он пришел к завтраку так рано, чтобы избежать встречи
с нами. Но я уже прошла половину зала и поэтому не могла повернуть назад.
После расставания возле лифта накануне, я его не видела: он не обедал в
ресторане, возможно, по той же причине, по которой пришел так рано к
завтраку.
Мне хотелось выглядеть более взрослой и более уверенной в себе. Я
направилась прямо к нашему столику, села и развернула салфетку, но задела
вазочку с цветами, стоявшую на столе. Вазочка опрокинулась, вода залила
скатерть и потекла к моему прибору. Сосед моментально вскочил и бросился
вытирать мой стол своей сухой салфеткой.
- Вы не сможете завтракать за мокрым столом, - сказал он. - Прошу
вас, встаньте и отойдите немного в сторону.
Официант, увидев из другого конца зала, что что-то случилось,
бросился к нам.
- Неважно, - возразила я. - Сегодня я завтракаю одна и найду себе
сухое местечко.
Но обратился прямо к официанту:
- Поставьте еще один прибор на мой столик. Мадемуазель будет
завтракать вместе со мной.
- О, нет-нет, не надо. Я не могу...
- А почему не можете, позвольте узнать?
Я старалась найти какой-нибудь предлог.
- Но вы ведь предлагаете это только из вежливости, а вовсе не потому,
что жаждете моего общества.
- И вовсе не из вежливости, я именно хотел, чтобы вы позавтракали со
мной, за моим столиком. Я бы все равно попросил вас об этом, даже если бы
вы не опрокинули вазу. Садитесь-ка за мой столик и можете не разговаривать
со мной, пока не захотите.
Мы сели, и он, как ни в чем не бывало, продолжил прерванный завтрак,
предоставив мне изучать меню. Он держался так свободно и непринужденно,
что я почувствовала: мы действительно можем обойтись и без беседы и без
ощущения неловкости. В этом не было никакой натяжки. И конечно, он не
будет задавать мне дурацкие вопросы из школьной программы.
- Что случилось с вашей приятельницей? - спросил он.
Я рассказала о ее болезни.
- Мне очень жаль... - сказал он. - Надеюсь, вы получили вчера мою
записку? Я должен был извиниться за свое поведение. Я был недопустимо
груб. В свое оправдание могу сказать лишь то, что одинокая жизнь сделала
меня дикарем.
- Вы вовсе не были грубы. Во всяком случае, до миссис ван Хоппер это
не дошло. Такого рода насмешки ей непонятны. Ну, а ее неуемное любопытство
распространяется на всех, во всяком случае, на тех, кто занимает какое-то
положение в обществе.
- Я должен чувствовать себя польщенным, что удостоился ее внимания?
- Думаю, что это из-за вашего знаменитого поместья Мандерли.
Как только я назвала это поместье, он тотчас же внутренне сжался.
Здесь проходила черта, которую, очевидно, не позволено переступать.
Мы продолжали завтракать, и вдруг я вспомнила, что когда-то купила в
деревенской лавке ярко раскрашенную открытку с изображением старинного
замка. Напечатана открытка была неряшливо, но она давала представление о
прекрасных пропорциях здания, широкой лестнице перед террасой и зеленой
лужайке, спускавшейся к морю. Я заплатила за открытку два пенса - половину
суммы, выдаваемой мне в неделю на карманные расходы. Я спросила у
лавочницы, что изображено на открытке.
- Да ведь это же Мандерли! - удивилась она моей неосведомленности.
Открытка давно потерялась, но воспоминание о первом впечатлении от
Мандерли сохранилось. Мои симпатии были на стороне владельца поместья, а
не миссис ван Хоппер. Я представила себе, как она, заплатив шесть пенсов
за вход, расхаживает по залам замка, нарушая тишину своим вульгарным
смехом.
Наши мысли, очевидно, одновременно коснулись миссис ван Хоппер,
потому что он вдруг спросил:
- Ваша приятельница намного старше вас. Может быть, она ваша
родственница? Давно ли вы знакомы с ней?
- Она мне не приятельница - я у нее служу. За исполнение обязанностей
компаньонки она платит мне девяносто фунтов в год.
- Вот уж не думал, что можно купить себе компаньона! Это напоминает
мне восточные рынки, где покупали рабов.
- Однажды я заглянула в словарь, чтобы выяснить точно, что означает
слово "компаньон". Там было сказано, что компаньон - это очень близкий
товарищ.
- Но зачем же вы согласились на это? - продолжал он улыбаясь.
- Ведь у вас с ней так мало общего! - улыбка преображала его лицо,
делала его моложе и мягче.
- Я же вам сказала... Девяносто фунтов для меня - огромная сумма.
- У вас нет родных?
- Нет. Все умерли.
- У вас редкая и очень красивая фамилия.
- Мой отец был редким и красивым человеком.
- Расскажите мне о нем.
Рассказать об отце не так-то легко. Я никогда не говорила о нем с
другими. Это было что-то глубоко личное, чего никто не должен был
касаться, подобно тому, как он не хотел ни с кем говорить о Мандерли.
Вспоминая этот первый совместный завтрак, я удивляюсь: как это я,
застенчивая и неловкая, вдруг стала рассказывать совсем незнакомому мне
человеку за ресторанным столиком в Монте-Карло историю своей семьи? А он
внимательно и сочувственно слушал и смотрел мне прямо в лицо, пока я
говорила.
Я рассказала даже о том, как мать любила моего отца. Он умер от
пневмонии. А она последовала за ним через короткие пять недель.
Ресторан начал заполняться. Слышались разговоры, смех, звон посуды. Я
взглянула на часы, было уже два. Полтора часа мы провели в ресторане,
причем все это время говорила я одна. Я смутилась и стала извиняться.
- Мы начали беседу с того, - остановил он меня, - что я сказал вам,
что у вас редкая и красивая фамилия. Теперь же я могу сказать. что эта
фамилия так же хорошо подходит вам, как, видимо, подходила вашему отцу...
Я уже давно не получал такого удовольствия, как от беседы с вами. Вы
отвлекли меня от меня самого, от моих печальных воспоминаний, терзающих
меня уже целый год.
Я взглянула на него и поверила, что это правда. Лицо его стало
спокойнее и мягче, будто ему удалось разогнать тучи, омрачающие его жизнь.
- У нас с вами одинаковая печаль, - продолжал он, - мы оба одиноки на
белом свете. У меня, правда, есть сестра, но у нас с ней мало общего. Есть
еще бабушка. Я посещаю старушку по долгу родства три раза в год. Но
товарища у меня нет... Я приношу поздравления миссис ван Хоппер: это же
очень дешево - заплатить за вашу дружбу девяносто фунтов в год!
- Вы забываете, что у вас есть дом, пристанище, а у меня и этого
нет...
Я тут же пожалела о своих словах: глаза его стали снова тоскующими,
как у загнанного зверя, и улыбка исчезла с лица. Но вскоре он снова
заговорил:
- Итак, у компаньона, то есть у "близкого товарища", сегодня выходной
день. И что же он предполагает делать?
Я рассказала ему о маленьком домике на скале на окраине Монте-Карло и
призналась, что хотела бы зарисовать этот домик.
- Я отвезу вас туда на автомобиле, - решил он и не стал слушать мои
протесты.
Его решение очень смутило меня. Недаром же вчера миссис ван Хоппер
упрекала меня в навязчивости.
Я уже заметила, что совместный завтрак с мистером де Винтером
возвысил меня в глазах ресторанной прислуги. Когда я вставала, метрдотель
бросился отодвинуть мой стул и поднял с пола упавший платок. Он кланялся,
улыбался и спрашивал, довольна ли я завтраком. А накануне совсем не
замечал меня. Это излишнее внимание показалось мне унизительным, я
презирала снобов, привыкших к нему.
- Что с вами? - спросил мой спутник. - Вас что-то огорчило?
Пока мы пили кофе, я рассказала ему, как вчера мадам Блэз, портниха
миссис ван Хоппер, предложила мне сто франков за то, что я привела миссис
ван Хоппер в ее магазин. Красная от смущения, я отказалась, и тогда мадам
Блэз сказала:
- Может быть, вы предпочитаете, чтобы я вам что-нибудь сшила?
Заходите, пожалуйста, и выберете, что вам понравится.
Я надеялась, что выслушав эту глупую историю, он рассмеется, но он
сказал мне вполне серьезно:
- Полагаю, что вы сделали большую ошибку...
- Отказавшись от денег?
- О нет. За кого вы меня принимаете? Вы ошиблись, поступив
компаньонкой к миссис ван Хоппер и приехав с ней сюда. Вы слишком молоды и
слишком мягки для такой работы. Инцидент с комиссионными от мадам Блэз -
это только начало. Такое будет случаться постоянно, и вам ничего не
останется, как стать такой же, как мадам Блэз. Кто надоумил вас наняться
компаньонкой? Думали ли вы когда-нибудь о своем будущем? Вы можете
надоесть миссис ван Хоппер, и что тогда?
Он допрашивал меня, будто знал много лет и имел право давать советы.
- Ну что ж, найдутся и другие старухи вроде миссис ван Хопер, -
ответила я. - Ведь я же молода и здорова.
И тут я вспомнила длинные столбцы газетных объявлений: предложение
всегда превышало спрос.
- Сколько вам лет? - спросил он и, когда я ответила, рассмеялся и
встал со стула. - Я знаю этот возраст. В эти годы страх перед будущим
отсутствует, а упрямство особенно сильно... Жаль, жаль, что мы не можем
обменяться с вами годами... Ну, ладно. Поднимитесь наверх, наденьте шляпу,
а я пока подам автомобиль к подъезду.
Он наблюдал за мной, пока я не вошла в лифт. Я думала о том, что
плохо поняла его вчера, сочтя жестоким и насмешливым после более чем
холодной беседы с миссис ван Хоппер. Теперь я чувствовала в нем друга,
близкого мне уже много лет, брата, которого у меня никогда не было.
Я села в автомобиль рядом с ним, и началась наша прогулка по
Монте-Карло. Оказалось, что я его до сих пор не видела, а если и видела,
то не замечала.
Я была в том же нескладном фланелевом костюме, юбка которого была
светлее жакета от длительной носки. На голове была уродливая шляпка с
резинкой, а на ногах - туфли на низком каблуке. И все-таки я чувствовала
себя совсем по-другому, более взрослой и уверенной. С моря дул легкий
веселый ветерок, мы болтали и весело смеялись.
Рисовать на таком ветру оказалось невозможным, и я только показала
ему прелестный уголок, запланированный для моего альбома.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36