А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Кли решил взять отпуск, но при этом совместить приятное с полезным. Он совершит путешествие по миру — сначала посетит Лондон, потом Рим, где посмотрит на Ромео в тюрьме, а затем Шерабен, чтобы поинтересоваться визитом туда Берта Оудика.
Он вновь стал просматривать на компьютере досье Дэвида Джатни, но опять не нашел ничего нового.
В Лондоне Кристиан Кли встретился со своими коллегами из английской контрразведки. За обедом в отеле «Ритц» они вели себя исключительно любезно, но Кли почувствовал холодок. Обвинения Клута сыграли свою роль, и, кроме того, англичане никогда не любили никого из клана Кеннеди, в любом случае, они не располагали нужной Кли информацией.
У Кристиана Кли в Англии была любовница, которая жила в маленьком сельском доме, неподалеку от Лондона. В этом месте все дышало природой, повсюду росли розы, а на соседней лужайке даже паслась овечка. Кристиан Кли хорошо отдохнул здесь за время уик-энда.
Эта женщина была вдовой богатого газетного издателя и вела тихую спокойную жизнь. Кли любил проводить здесь время. В доме имелось двое слуг, но машину она водила сама. В ее жизни не происходило никаких волнующих событий. Она читала, ухаживала за садом, управляла имением и всегда была готова принять его, когда он приезжал в Англию. Она никогда ничего не требовала, никогда не задавала вопросов о его работе, была идеальной хозяйкой и любовью занималась, как леди, словно оказывая любезность.
Кристиан Кли отдыхал у нее три дня, а потом идиллия была прервана специальным курьером. Его извещали, что террорист по кличке Ромео, переданный итальянцам, только что покончил жизнь самоубийством в римской тюрьме. Кристиан немедленно позвонил Франко Себбедичье и вылетел первым же самолетом в Рим. Из аэропорта он позвонил в свой офис в Вашингтоне и приказал установить особое наблюдение, чтобы не допустить самоубийства Грессе, Тиббота и Ябрила.
Еще когда Франко Себбедичье был маленьким мальчиком и жил на Сицилии, он избрал себе место на стороне закона и порядка, и не только потому, что эта сторона представлялась сильнее, но и потому, что ему нравилось жить по строгим правилам, установленным властью. Мафия была слишком революционной, мир торговли чересчур азартным, и он пошел в полицейские, а спустя тридцать лет возглавил Отдел по борьбе с терроризмом в Италии.
Сейчас у него под стражей находился убийца Папы Римского, молодой итальянец Армандо Джаньи по кличке Ромео, которая ужасно раздражала Франко Себбедичье. Он запрятал Ромео в самую дальнюю камеру римской тюрьмы.
Под наблюдением находилась и Рита Фелличиа, чья подпольная кличка — Анни. Следить за ней было нетрудно, поскольку она с юности была бунтаркой, подстрекательницей волнений в университете, активным организатором демонстраций, а однажды даже участвовала в похищении видного миланского банкира.
Подтверждения ее причастности к заговору хлынули потоком. Террористы очищали свои подпольные дома, но эти ублюдки понятия не имели о научных методах доказательств, находящихся в руках полиции. Было найдено полотенце со следами спермы, как показал лабораторный анализ, принадлежавшей Ромео. К тому же, один из арестованных при жестком допросе дал показания. Но Себбедичье не стал арестовывать Анни, и она находилась на свободе. Франко Себбедичье опасался, что суд над этими преступниками приведет к прославлению убийцы Папы, и они окажутся героями и проведут срок своего тюремного заключения без особых неудобств. В Италии нет смертной казни, и террористы могут быть осуждены только на пожизненное заключение, что представлялось просто издевательством. Со всеми льготами за хорошее поведение и различными амнистиями они выйдут на свободу еще сравнительно молодыми.
Все выглядело бы иначе, если бы Себбедичье мог вести допрос Ромео более основательно. Но поскольку этот мерзавец убил Папу Римского, его судьбой теперь озабочен весь Западный мир. В Скандинавии и Англии прошли демонстрации протеста, организованные группами защиты прав человека. Уже поступило суровое письмо от американского адвоката по имени Уитни Чивер. Все они требовали человеческого обращения с убийцами и выступали против пыток. А сверху поступали приказы не позорить итальянское правосудие чем-либо, что может не понравиться левым партиям в Италии. Извольте, дескать, работать в лайковых перчатках.
Франко Себбедичье приходилось и раньше иметь дело с подобными ситуациями, что бывало отвратительно. Однако, убийство Папы и возрождение террористических групп — события иного порядка. Но последний удар ему нанесли неделю назад. Административный судья, работавший вместе с Франком Себбедичье, был убит, и на его трупе оставлено послание, извещавшее, что убийства будут продолжаться до тех пор, пока убийцы Папы не будут освобождены.
Однако он, Франко Себбедичье, пробьется сквозь все это и пошлет сигнал Красным бригадам. Франко Себбедичье твердо решил, что этот Ромео, или Армандо Джаньи, должен покончить жизнь самоубийством.
Ромео провел эти месяцы в тюрьме в романтических грезах. Сидя в одиночке, он предавался мечтами о любви американской девушки Доротеи. Ромео вспоминал, как она встречала его в аэропорту, представлял мягкий шрам у нее на подбородке. В его мечтах она была такой красивой, такой доброй. Он старался восстановить в памяти их разговор в последнюю ночь, которую он провел в Хэмптоне. Теперь ему казалось, что она влюбилась в него, что каждый ее жест призывал его выказать желание, помочь ей раскрыть свою любовь. Он припоминал, как грациозно и завлекающе она сидела, как ее глаза, эти огромные синие озера, смотрели на него, вспоминал ее белую кожу, вспыхивающую румянцем. Ромео проклинал себя за свою застенчивость, за то, что ни разу не прикоснулся к этой коже. Он представлял ее длинные стройные ноги и воображал, как они сжимают его шею, как он покрывает все ее гибкое тело поцелуями.
Потом Ромео видел, как она стоит в лучах солнца, закованная в цепи, и глядит на него с призывом и отчаянием. Он фантазировал о будущем. Она получит небольшой тюремный срок и будет ждать его на свободе. Его тоже выпустят: либо по амнистии, либо обменяв на каких-нибудь заложников, а может просто из христианского милосердия. И тогда он разыщет ее.
Бывали и такие ночи, когда он приходил в отчаяние, думая о предательстве Ябрила. Убийство Терезы Кеннеди не входило в их план, и в глубине души Ромео верил, что никогда не согласился бы на такое. Он испытывал отвращение к Ябрилу и горечь за свою поруганную веру, за свою жизнь. Иногда он беззвучно плакал в темноте, а потом утешал себя и погружался в мечты о Доротее. Прекрасно понимая, что все это ложь, что это просто слабость, он ничего не мог с собой поделать.
В своей камере-одиночке Ромео встретил Франко Себбедичье сардонической улыбкой. На крестьянском лице этого старого человека он видел ненависть, а также непонимание того, как потомок почтенной семьи, наслаждающейся сытой и роскошной жизнью может стать революционером. К тому же, по мнению Ромео, Себбедичье был расстроен из-за того, что повышенное внимание международной общественности не позволяет ему обращаться с его арестантом жестоко.
Себбедичье остался в камере вдвоем с арестованным, два стражника и наблюдатель, присланный от начальника тюрьмы, могли в глазок наблюдать за ними, не слыша их разговор. Ромео казалось, что этот толстый старикан, переполненный уверенностью в своей власти, собирается напасть на него. Ромео презирал этот тип людей, законопослушных, скованных своими убеждениями и буржуазными моральными мерками. Поэтому он ужасно удивился, когда Себбедичье сказал ему очень тихо:
— Джаньи, ты собираешься облегчить всем жизнь и покончить с собой.
Ромео рассмеялся.
— Нет, не собираюсь. Я выйду из этой тюрьмы раньше, чем ты помрешь от высокого давления или от язвы. Я буду гулять по улицам Рима, а ты — лежать в своем семейном склепе. Я приду и спою на твоей могиле, и уйду с кладбища насвистывая.
— Я просто хочу сообщить тебе, — терпеливо разъяснял Франко Себбедичье, — что ты и твои сообщники собираетесь покончить жизнь самоубийством. Твои друзья убили двух моих людей, желая этим запугать меня и моих сотрудников. Поэтому твое самоубийство будет моим ответом.
— Не могу доставить тебе такого удовольствия, — ответил Ромео. — Я слишком люблю жизнь. А из-за всеобщего интереса ко мне ты не рискнешь прикоснуться ко мне даже пальцем.
Франко Себбедичье снисходительно улыбнулся — в рукаве у него имелась козырная карта.
Отец Ромео, который за всю жизнь не сделал ничего для людей, кое-что сделал для собственного сына: он застрелился. Рыцарь Мальтийского ордена, отец убийцы Папы Римского, человек, проживший всю свою жизнь ради собственных удовольствий, непостижимым образом решил окутать себя ореолом вины.
Когда только что овдовевшая мать Ромео попросила о свидании с сыном в его тюремной камере и ей отказали, газеты приняли ее сторону. Первый выпад сделал защитник Ромео, заявивший в телевизионном интервью: «Бога ради, он просто хочет увидеть свою мать». Эти слова вызвали отклик не только в Италии, но и далеко за ее пределами. Каждая газета поместила их на первых полосах крупным шрифтом: «Бога ради, он просто хочет увидеть свою мать».
Это было не совсем правдой. Мать Ромео хотела видеть его, а он не желал этого.
Под таким нажимом правительство вынуждено было разрешить матери Джаньи посетить ее сына. Франко Себбедичье возражал против этого свидания, но начальник тюрьмы не принял его возражений.
Начальник обитал в огромном роскошном кабинете, куда он и вызвал Себбедичье.
— Дорогой мой, — начал он, — я имею соответствующие инструкции, и визит должен быть разрешен. Он состоится не в его камере, где разговор может быть подслушан, а в моем кабинете. Проследите, чтобы никого не было в пределах слышимости. Последние пять минут этого часа запишут на пленку, и все средства массовой информации смогут использовать эти кадры.
— А это еще зачем разрешать? — спросил Себбедичье.
Начальник тюрьмы ответил ему улыбкой, которую он обычно выдавал заключенным и своим сотрудникам, стоявшим тоже почти на положении заключенных.
— Сын встречается со своей овдовевшей матерью. Что может быть священнее?
Себбедичье ненавидел начальника тюрьмы за то, что тот во время допросов всегда посылал своих людей сидеть за дверью.
— Человек, убивший Папу, — спросил он резко, — хочет видеть свою мать? Почему он не поговорил со своей матерью до того, как застрелил папу?
Начальник тюрьмы пожал плечами.
— Это решено в высших кругах, так что смиритесь с этим. Кроме того, защитник настаивает на том, чтобы кабинет был очищен от подслушивающих микрофонов, поэтому не надейтесь установить электронное оборудование.
— Ах, вот оно что, — заметил Себбедичье. — А как этот адвокат собирается проверить, нет ли микрофонов?
— Он наймет специалистов по электронному оборудованию, которые перед встречей проделают свою работу в присутствии адвоката.
— Очень важно, — подчеркнул Себбедичье, — чтобы мы слышали их разговор.
— Чепуха, — отрезал начальник тюрьмы. — Его мать — типичная богатая римская матрона, и он никогда не доверит ей ничего существенного. Это всего-навсего еще один дурацкий эпизод в нелепой драме нашего времени. Не относитесь к этому серьезно.
Но Франко Себбедичье отнесся к этой ситуации весьма серьезно. Он счел все это очередным издевательством со стороны судебных властей, еще одним унижением. Кроме того, он надеялся, что Ромео в беседе со своей матерью хоть в чем-то проговорится.
Возглавляя Отдел по борьбе с терроризмом в Италии, Себбедичье обладал большой властью. Защитник Ромео давно состоял в секретном списке левых радикалов, за которыми разрешалось устанавливать наблюдение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79