А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Здра-а-асте!…
– Впрочем, я с давних пор вас люблю, порой мне даже кажется, что я вас полюбила с самого начала, а не то разве я могла бы так вас ненавидеть?
– А, значит, вы меня еще и ненавидите!
– Иногда. Вас это удивляет?
– Нисколько. Это ведь вы.
– Это в самом деле так: встречается он на твоем пути, этот единственный человек в твоей жизни, встречается после такого долгого ожидания и вдруг оказывается совсем не таким, каким ты его видела в своих мечтах. И всякий раз, когда он оказывается другим, ты невольно начинаешь его ненавидеть.
– И пока ненавидели меня, вы подружились с Владо.
– Это потому, что я потеряла всякую надежду. Вы смотрели на меня так же, как на стену. А Илиев порядочный человек, и я решила водить дружбу с ним. Если это проймет Тони – хорошо, если нет – значит, дело безнадежное, тогда пусть хоть у моего ребенка будет семья.
– Ну и как же? Илиев перестал быть порядочным человеком?
– Илиев все такой же. Но эта его расчетливость! Я этого терпеть не могу. И потом, когда вы уехали, я окончательно поняла, что ничего у нас с ним не получится.
– Зря обзаводились нарядами…
– Они куплены ради вас, Тони. Мне хотелось понравиться вам и услышать от вас: «Никуда ты не пойдешь, ты останешься здесь!».
– Разве я этого не сказал? Значит, это моя оплошность. А вам на самом деле хочется, чтобы я так сказал?
– Вы еще спрашиваете? – Лиза смотрит на меня долго, укоризненно.
– Да и мне, кажется, вас не хватало, – бормочу я. – Даже не знаю, чем это объяснить, но мне ужасно вас не хватало.
– Тони, миленький!
– Спокойно, – говорю я. – Есть еще одна деталь. Детский вопрос…
– Но мне казалось, Петьо вам понравился, – говорит она, и при этом лицо ее вдруг становится грустным.
– Слов нет. Но дело в том, что у меня тоже дети.
– Это та парочка? – догадывается Лиза. – Ну, теперь ты и в самом деле меня потряс. Этого-то я от тебя не ожидала! Где же они?
Я, должно быть, и в самом деле ее потряс, если она вдруг переходит на «ты».
– Спокойно, – повторяю я. – Всему свое время. Сперва надо расплатиться.
– И пойти забрать Петьо.
Да, Петьо. Ребенок, конечно, не проблема, разве что в каком-нибудь глупом сценарии. Будет ребенок твоим или нет, полностью зависит от тебя. И все же лучше, что отец его Петко, а не какой-нибудь безмозглый балбес. Хотя вроде бы именно это обстоятельство должно меня задевать – что он достался мне в наследство от Петко. Получается, что и в этот раз, как всегда, Петко мне что-то подбрасывает, а моя задача – довести дело до конца. Не исключено, правда, что в один прекрасный день он снова появится на горизонте и спросит: «Как там наш сын?»
Но вероятнее всего, он вообще не появится. Бесследно исчезнет. А может, и не бесследно – кое-что у меня все же от него останется. Я не хочу сказать, что он оказал на меня влияние. К сожалению, едва ли об этом можно говорить. Моя драма, если таковая существует, не имеет ничего общего с драмой этого человека с невыразительным лицом и одержимостью во взгляде, который смирился с тем, что он, как радиоприемник, вбирает в себя мысли и волнения всего человечества. И все же во мне что-то осталось от него, не совсем незначительный штрих в моих воспоминаниях, тень недоумения или даже нотка зависти. Когда я оглядываюсь назад и окидываю мысленным взглядом всех своих знакомых, то среди них этот бедолага – единственный, кого я могу назвать счастливым или по крайней мере не несчастным. А если человек не несчастный, то какой же он?
Но в данный момент речь не о Петко, а о Петьо.
И вот через каких-нибудь полчаса мы уже тащимся к нашему дому, к дому с двором и орехом, – тащимся уже втроем, а там нас ждут еще двое, так что всего нас теперь пятеро (трудно поверить, как быстро растет народонаселение планеты и как стремительно мы приближаемся к демографическому взрыву!). Петьо при этом теребит мою руку и спрашивает, самолетом ли я прилетел, как и в прошлый раз, а я говорю – нет, на ракете, но ему не терпится узнать, один я приехал или вместе с его мамой, и я отвечаю, что нет, но что в дальнейшем нам, пожалуй, придется ездить вместе.
– И вообще, Петьо, плохи наши дела.
Малыш поднимает на меня свои большие любопытные глаза:
– Почему плохи?
– Спроси у мамы, она тебе все объяснит.
Однако Лиза ничего не объясняет, она только смеется.
Не знаю, говорил ли я, но у этой женщины поистине ослепительная улыбка. Может быть именно из-за ее улыбки я и потерял рассудок. Стоит ей улыбнуться… Вот именно – стоит ей улыбнуться… Итак, стоит ей улыбнуться – и плохи твои дела.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64