А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Разбуди часа через два, - предупредил я Лену. - Я что-то совсем плох.
Она с готовностью кивнула.
- Конечно, разбужу, Ванечка.
ГЛАВА 10
СТРАННЫЙ СОН
Едва я прилег на диван, как сразу уснул. И приснился мне странный, чудный сон.
Но по порядку. Я стоял перед высокой, под потолок, резной дверью и не решался войти. О, я знал нечто удивительное, волшебное ожидает меня там, но страшное волнение сковывало все мои члены. Несколько раз я пытался открыть дверь, - она тяжело сопротивлялась. Я почти потерял надежду войти, как вдруг понял: сейчас, сейчас!..
И действительно, медленно-медленно дверь стала раскрываться, я помогал сколько хватало сил, мне не терпелось оказаться внутри, в подвалах, в шикарных трехэтажных подвалах, где нечто важное, важное для меня лично уже происходило, уже ждало меня. И вот передо мной на ковровой дорожке показался Семенов Юрий Леонидович, почему-то во фраке и с красной гвоздикой в петлицей. Я быстро огляделся, только тут заметив и на себе фрак.
Приглушенно звучала музыка. У стены - длинный стол с закусками. Огромный зал был заполнен людьми, я понял, что попал в бизнесс-клуб для избранных. Однако здесь было тихо-пристойно. Черные фраки неторопливо расползались прочь и собирались кучками там и сям. И забавнее всего, - я говорю "забавнее", однако, увиденное лишь усилило мою волнение, - люди, одетые в такие же строгие костюмы. как и мы, редко в смокингах, все больше во фраках, ходили парами, стояли группками, закусывали у столиков, входили в соседние залы и выходили оттудда и все - все! - были не старше пяти-шести лет.
В зеркале у стены я видел себя - с трудом узнаваемый по древним фото облик! - смешной пузан рядом с тоненьким Юрием Леонидовичем. Но внезапно внешний вид бизнесменов перестал удивлять; шелест голосов доносил обрывки фраз, - да, да, здесь собрались серьезные люди, банковские воротилы: кредиты, контракты, офшоры...
Мы прошли в соседний зал, столь же шикарный, и на лифте спустились на этаж. И сразу атмосфера резко изменилась: вновь стали сновать официанты в белом, в глубине зала на большом экране стали крутить... я присмотрелся.. детскую порнушку?.. - ох! я чуть не забыл, где нахожусь: вокруг почти голенькие девочки среди во фраки одетых ребят выглядели на все свои несколько лет... - мы шли дальше. Я уже задавался вопросом: к чему все, и куда мы так целенаправленно идем, как вдруг ёкнувшее сердце подсказало вот оно! Мы были в казино. Все неподвижно застыли глядя на нас, замерли карусели рулеток, глазки опытных детишек уперлись в нас и вдруг ковровые дорожки, словно лента эскалатора, плавно - сначало медленно, потом все быстрее - повлекла нас к ближайшму столу. И я уже знап: меня будут принуждать играть, меня принудят, я обязательно... Семенов зашептал мне в ухо:
- Это твой шанс. Или сейчас, или никогда.
- Да нет же, - попробовал я сопротивляться. - Никогда не играл и не собираюсь. Хочешь, сам ставь.
Семен шмыгнул носом и утерся рукавом фрака. Его детское личико внезапно нахмурилось. Он злобно проговорил:
- Тогда не мешай другим играть, дурак!
- Сам дурак, - против воли сказал я. - Я никому не мешаю.
- Тогда найди убийцу своих друзей.
Он почти кричал, наседая на меня. Оглядевшись, я увидел как все пацаны и девчонки в вечерних туалетах осуждающе разглядывали меня. Мне стало страшно неловко, и я почти не сопротивлялся, когда распалившийся Семен вдруг потащил меня к двери.
- Смотри! - кричал он, выталкивая меня в дверь. - Смотри, игрок недоделанный. Ты только по своим правилам любишь играть. Так не мешай тогда нашей игре и найди убийцу!
В комнате шеренгой стояли Костолом, Валерка-Колобок, Профессор, Гешка-Нюхач, Чингиз, Лом и Костя Кашеваров, почему-то, несмотря на свое юное обличье, в милицейской форме. Я присмотрелся внимательнее...
- Да ведь... Что же это такое?!. - вскричал я в совершейнейшем ужасе.
- А!.. - злорадно закричал Семен за моей спиной. - Не нравится?!. А нам что, нравится? У нас бизнес летит коту под хвост. Знаешь. какие люди заинтересованы? Я просто не могу уехать из Нижнего ничего не сделав. А после этих убийств никто тут у нас не соглашается работать. Нет, ты смотри!
Да я и сам, впрочем, не мог отвести глаз. Костолом, Колобок, Профессор и Нюхач - зеленые и мертвые, мертвее нельзя - невидяще смотрели поверх моей головы. Ладно, к мертвым я уже привык. Но ужас, охвативший меня не был рациональным. В глубине души я сознавал, что сплю, что все виденное плохо согласуется с той реальностью, в которой я привык обычно пребывать, но от этого легче не становилось. Возвышаясь над головами товарищей торчал затылок Лома, которого я совсем недавно встречал в его же собственной квартире. Я подумал, что кто-то ловко свернул его детскую шейку, иначе никак нельзя было объяснить, почему затылок Лома торчал над его грудью. Семен сзади сильно толкнул меня вперед, я, махая руками, подлетел к Лому и тот, вытянув руки, слепо, но очень ловко, поддержал меня.
- Смотри! - крикнул Семен. - Смотри, до чего доводит тебя твоя глупость и слепота!
Он протянул руку, крепко ухватил Лома за волосы и дернул, чулком снимая кожу с головы.
- Смотри! - донеслось до меня, но я с ужасом, жалостью, внутренним содроганьем и сам не мог оторвать взгляд от кроваво-лакированных голых мышц лишенного кожи лица.
И эта белая костяная улыбка!!.
Семен сунул мне в руку... я невольно подхватил эту мягкую, покрытую живыми волосами кожу... все закружилось перед глазами и тяжело дыша, в испарине, с ужасно бьющимся сердцем проснулся...
ГЛАВА 11
НА ЛУБЯНКЕ
Я проснулся. Проспал полтора часа и, конечно, не отдохнул. И раздражало - Ленка с тревогой смотрела на меня. Я дал ей номер телефона Тани, приказал соединить с Нижним Новгородом и с тревогой ждал. Никто не отзывался. Я попросил позвонить Илье и спросить насчет Максима Дежнева. Максим ждал меня в три часа. Сейчас было около двух часов дня.
Все ещё разбитый, я позволил Ленке заварить чай. Она постаралась. Я люблю крепкий чай, и сейчас густой, медвяно-бурый чифирь взбодрил.
Без четверти три я, позвякивая ключами от нашего служебного "жигуленка" вышел из проходной. До Лубянки было всего ничего. Через десять минут я припарковал машину в пустынном переулке рядом с нашим серым бетонным монолитом, и уже скоро входил, предъявляя свой, бессрочно продливаемый (хорошо иметь надежные связи!) пропуск.
Я вызвал лифт и в одиночестве ожидал прибытия кабины, но когда входил, следом, потеснив мою штатскую фигуру, ввалились человек шесть-семь мужиков, распухших от бронежилетов и прочей амуниции. Группа, судя по всему, возвращалась с операции, во всяком случае, мрачное, злобное выражение лиц выдавало не только крайнюю степень усталости, но и глубоко скрытое удовлетворение. О!.. Я помню, я не забыл это ощущение, переполнявшее в подобные минуты: долгие часы на грани жизни и смерти, предел сил, обнажавший основу бытия - фундамент, на котором место лишь тебе и твоим товарищам, а ещё врагу, но уже по ту сторону лезвия, на этот раз не задевшего тебя. Я помню, я вижу - все позади, ты жив, напряжение уже отпускает, но где-то внутри ещё шевелится злоба, хотя бы вот к такому чистенькому фраеру, каким выгляжу я сейчас, стерильному в своем нежелании заниматься мужским трудом.
Я помню... А в те секунды, когда мы ехали в кабине лифта, я поглядывал на серые небритые лица мужиков и - действительно не вру! - ностальгически завидовал.
Они вышли раньше. Я поднялся на шестой этаж и, мимо кабинетов управления контрразведывательного обеспечения стратегических объектов, добрался наконец до лаборатории.
Максим Дежнев когда-то окончил Ленинградский медицинский институт и по профессии был микробиологом. По завершении учебы кадровики КГБ благополучно выудили его из толпы выпускников, забросили в наши стены, где он и осел в садке своей лаборатории, доведя в конце концов мастерство анализа неизвестно там чего до невиданных высот. Во всяком случае, ходила такая молва.
Я, рассказав сейчас о своих подозрениях, остался ждать в предбаннике результатов. Максим, широким жестом указал на стол с электрическим чайником, пачкой индийского чая, массой грязных чашек и удалился с образцами моей крови, слюны и прочего. А я действительно заварил себе чай и стал пролистывать стопку старых журналов "Вокруг света", кем-то, видимо, привезенных из дома.
Минут через сорок Максим выглянул из-за складчатого зеленого сукна, завешивающего дверь ради максимального глушения лабораторных звуков, и рассеянно попросил ещё подождать.
- Что-то наклевывается, - смутно объяснил он и вновь исчез за антиподслушивающей тканью.
Еще через полчаса он вышел окончательно, сел напротив за инвентарный стол, выбрал чашку почище и налил себе одной заварки.
- Ну что? - спросил я.
- Ты был прав, - ответил Максим, - реакция положительная. - Он отхлебнул чифирь, заглянул в кружку, ничего не нашел и вновь уставился на меня.
- Ну и?.. - нетерпеливо допытывался я. - Спиртное?
- Алкоголь тоже присутствует, но в малой дозе. Так, чепуха. Честно говоря, если бы не твои подозрения, мы не обратили бы внимание.
Он сунул руку в промасленный пакет на столе и вслепую пошарил в нем.
- Кончились, - объяснил он. - С утра кто-то пончики приволок, но уже все сожрали.
- Ты говорил, что вы что-то нашли, - напомнил я.
Максим почесал затылок.
- Однако где это тебя угораздило? Это же совершенно новый продукт. Синтезирован год назад в нашем братском ЦРУ. В прессе было упоминание о группе в классификационной таблице. Хорошо еще, что следы молекулярного воздействия совершенно уникальны. У нас недавно новое оборудование поставили. Кстати, оттуда же, из-за океана. А иначе мы ни за что не обнаружили бы.
Я терпеливо пережидал всплески его профессионального восторга. Максим отставил кружку и вытащил пачку "ЛМ". Я вдруг понял, что страшно хочу курить.
- Будешь? - предложил Максим сигарету.
- Свои, - буркнул я. В моей пачке "Кэмел" застряли две сигареты. Надо не забыть купить. Я прикурил от его зажигалки. Мы молча выпустили дым. Максим испытующе смотрел на меня.
- А ты где сейчас работаешь? Неужто к нам вернулся?
- Так я тебе и сказал, - в тон ему ответил я. - А чего это ты интересуешься?
- Как же... Ты, вроде, в частном бизнесе, а подобные препараты, кои я надыбал в твоем могучем организме, пока еще, к счастью, в обиходе не встречаются.
- Ты хочешь сказать, ежели кто и захочет, то не достанет?
- Почему... Конечно, можно. Поэтому я и спросил, где ты работаешь. У вас, в валютодобывающих отраслях экономики другие методы.
- Не понял, - сказал я.
- А чего тут не понять. Применять против конкурента в малом и среднем секторах экономики и производства подобный продукт все равно, что бороться против тараканов с помощью "калашникова". К тому же использовать патроны с серебряными пулями.
Он затянулся и долго выпускал дым. Я ждал.
- Нет, - возразил Максим самому себе, - золотыми пулями.
Он вновь заглянул в свою чашку и сообщил:
- Понимаешь, есть такое правило, называется "Бритва Оккамы". Был такой философ. Так вот, грубо говоря, оно, это правило, гласит, что среди нескольких решений задачи самое простое и будет самым правильным. Зачем применять сверхсекретный и сверхдорогой препарат там, где можно обойтись клофелином и рюмкой водки. Усек теперь, почему я спросил о твоей работе? Ладно, мне не интересно. Это я так.
Я медленно выпускал в потолок струю дыма. Неожиданно до меня наконец-то дошел факт, затененный этой лабораторной ерундой: против меня в самом деле применили наркотик. Со мной обошлись, как с последним лохом!
И тут же привычно потемнело в глазах от злобы. И этот шум крыльев, карканье, вонь, птичий базар!..
- Что это с тобой? - заметил мое состояние Максим. - Хочешь коньячку? Не повредит.
- Со мной обошлись как с пацаном, - вслух сказал я.
- Делов-то!.. Не ты первый, не ты последний.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35