А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ты держишь в руках мои деньги, я – твою жизнь. Ведь так?
Я кивнула:
– И что самое смешное, мы оба ничего не выигрываем. Убив меня, ты потеряешь деньги. Я же, сидя на твоих деньгах, потеряю жизнь. Ты видишь какой-нибудь выход? Я лично нет…
– А я вижу несколько. Сначала я хотел принять тебя в долю, но раздумал. Не то у тебя окружение, да и тебе доверять нельзя. Потом я собирался тебя обмануть, но не вышло. Когда ты поняла правду?
– Еще когда мы ехали, но надеялась, что ошибаюсь. Во дворе замка убедилась окончательно.
Он поморщился, в его глазах отражалось растущее от вращение.
– Так я и думал, что ты морочишь нас с этим немецким. Какие все-таки идиоты мои подчиненные! А так, говоря по-честному, какого языка ты и вправду не знаешь?
– Датского, – с искренним удовлетворением сообщил я. – И уверена, что никогда в жизни мне его не выучить. А теперь, мой дорогой, если ты немедленно не дашь мне есть, я отказываюсь продолжать разговор. И плевать мне на тебя, да и на себя тоже. Ничего ты из меня не вы жмешь, потому что жизнью я не дорожу. Можешь убить меня хоть сию минуту. И не морочь мне больше голову!
Мое лицо, как видно, явственно отражало бушевавшие во мне злость и упрямство, потому что, взглянув на мен внимательно, он удовлетворенно улыбнулся и нажал на какую-то кнопку. Раздался негромкий звонок.
– Обед для дамы, – произнес он куда-то в пространство, и через минуту из стены выехал накрытый стол.
Голодная и злая, смотрела я на расставленные яства, а он с иронией наблюдал за мной. В тот момент, когда я потянулась к тарелке, он отодвинул от меня стол.
Застыв, я вопросительно взглянула на него.
– О, пардон, – произнес он с издевкой.
Я успокоилась, взяла в руки вилку, и в этот момент стол опять отъехал. Отнимать кость у голодной собаки – что может быть отвратительнее? Я перестала владеть собой. Хладнокровно, сознательно я дала выход слепой ярости.
Ему удалось уклониться от моей вилки, но больше он ничего не успел предпринять. К сожалению, он сидел слишком далеко от меня, поэтому я не могла разбить все блюда непосредственно об его голову, но все их содержимое полетело прямо в него. Без единого звука крушила я все, что было в пределах досягаемости, стараясь, по возможности, как можно больше предметов бросить в противника. Он и не пытался остановить меня – видимо, понимая, что с таким же успехом можно останавливать разогнавшийся паровоз. Он даже не встал с кресла и лишь пытался защитить себя подносом, как щитом. В заключение я налила себе в стакан воды из сифона, а сифон из всех сил грохнула о мраморный горшок с кактусом. Этот заключительный аккорд вполне удовлетворил меня, я отпила немного воды, а остальную выплеснула в него, повторив «за твое здоровье».
Всю эту бурю он выдержал как-то удивительно хладнокровно, спокойно вытащил из кармана платок, вытер лицо, стряхнул с костюма остатки пищи и опять нажал на кнопку.
– Второй обед для дамы, – произнес он в пространство. – И пусть здесь уберут. Потом обратился ко мне:
– Что-то в этом роде я как раз и ожидал от тебя. Очень мило с твоей стороны, что ты не обманула моих надежд.
– Взаимно, – холодно ответствовала я.
Затем мы минут десять сидели, молча наблюдая за тем, как в комнате наводили порядок. Стол с обедом был подан второй раз, и я принялась за еду, полная решимости убить его, если он опять начнет выкидывать фокусы.
Он продолжал молчать, глядя мне в рот, что меня очень раздражало. Когда я уже кончала есть, он сказал:
– Ешь вволю. Возможно, это последний обед в твоей жизни – во всяком случае, такой обед…
Я пожала плечами, не удостаивая его ответом и пытаясь разгадать его планы. Слова этой скотины источали яд, и даже было странно, что они не прожигали насквозь ковер на полу.
Тем же самым безличным манером был подан кофе, и мы продолжили нашу беседу. Настроение мое значительно улучшилось после того, как я поела. Я даже потребовала, чтобы он объяснил, как им удалось меня поймать, Он охотно удовлетворил мое любопытство. Видно, ему доставляла удовольствие сама мысль о том, что они меня все-таки нашли.
– Даже я не предполагал, что тебя черти понесли в океан, – заявил он, предварительно описав все, что делалось в резиденции после моего исчезновения. – Я догадывался, конечно, что твоя боязнь воды была притворной, но чтоб ты решилась на это… И только тот корабль, который ты пыталась таранить…
Я вспомнила ту мерзкую громадину, которая встала на моем пути через океан. В числе пассажиров на том судне плыл какой-то кретин-журналист. В восторге от сенсации, он продиктовал в редакцию газеты статью о нападении яхты «Морская звезда» на ни в чем не повинный пассажирский теплоход. На следующий день в газетах появились снимки: я приветливо махала рукой с кормы яхты. Всеми подчеркивалось одно обстоятельство: отсутствие на яхте государственного флага. Через два дня люди шефа добрались до парня, содравшего с меня триста долларов за бензин. На следующий день меня обнаружили уже за Канарскими островами.
– Мы не рискнули напасть на тебя в море. Ты могла бы преждевременно утонуть, – продолжал шеф свой рассказ. – Впрочем, в мире не найдется корабля, который смог бы догнать эту яхту. Мы стали ждать тебя на побережье, ведь где-нибудь ты должна была пристать. Наши вертолеты держали под наблюдением и сушу, и море. Mы решили, что потопим яхту лишь в том случае, если ты поплывешь в Копенгаген, а это было маловероятно, так как ты, должно быть, представляла, как трудно тебе будет пройти Ла-Манш. Конечно, ты могла бы исчезнуть сразу после высадки, и это очень осложнило бы наши поиски, но ты была столь любезна, что дождалась моего человека. Очень мило с твоей стороны.
– Чтоб вам лопнуть! – от всего сердца пожелала я и закурила. – Полиция меня не ищет?
– Ищет, конечно, – равнодушно ответил он. – Но ты сама понимаешь, насколько наше положение было выигрышнее, мы опередили их по крайней мере на неделю.
– Ведь найдут же они меня когда-нибудь!
– Будь спокойна, не найдут.
– Ну ладно, – помолчав, сказала я, – оставим это. Но объясни мне, пожалуйста, чем вызвано ваше упорное желание лишить меня жизни? Ведь если бы не это, от скольких хлопот вы бы себя избавили! Почему, черт возьми, вы с самого начала решили меня убить?
– Не «мы», – со злостью поправил он меня. – Признаюсь, мои люди немного растерялись. Меня там не было… Если бы не полиция… Если бы у нас было хоть немного времени, чтобы поговорить с тобой и, не возбуждая подозрения, узнать от тебя, что сказал Бернард, тебя никто не стал бы убивать. Тебя подержали бы несколько дней где-нибудь в укромном месте и выпустили на свободу, а ты бы даже и не догадалась, кто это сделал и почему. Увы, выходы были блокированы полицией, и тебя пришлось срочно забирать оттуда. Ну а потом ты сразу стала слишком много знать.
– Минуточку, – прервала я. – А зачем меня держать в укромном местечке?
Он с раздражением пожал плечами:
– Ну как ты не понимаешь? Я не могу рисковать. Уже на следующий день полиция узнала бы от тебя, что сказал Бернард, и добралась бы до наших сокровищ. А если бы нам что-нибудь помешало их вовремя забрать? Достаточно пустяка.
– Неужели ты и в самом деле думаешь, что я тебе все скажу, тем самым лишая себя последней надежды остаться в живых? – спросила я. – Вот уж не знаю, кто из нас двоих глупее…
– Мы еще поговорим на эту тему, – нетерпеливо перебил он. – А сейчас, моя красавица, о самом главном. Ты помнишь, что сказал покойник?
– Каждое слово, – ответила я, и теперь уже из моих слов сочился яд. – До сих пор его слова звучат у меня в ушах. Страшно хочется знать, где находится это место. Может, даже больше, чем тебе.
Я поудобнее уселась в кресло, наблюдая с мстительной радостью за действием своих слов. Между нами шла открытая война, ни о каком перемирии не могло быть и речи. Сдвинув брови, он с ненавистью смотрел на меня, о чем-то размышляя, потом встал и подошел к стене. Ha стене висела внушительных размеров картина – прекрасная абстрактная мазня в простой грубой раме. Взявшись рукой за раму, он повернулся ко мне:
– Пожалуй, я удовлетворю твое любопытство. Ты уже столько знаешь, что небольшое добавление не играет роли. Подойди-ка и найди это место сама. Я не знаю, где оно, но ты должна найти. И пусть теперь у тебя тайна не только звучит в ушах, но и стоит перед глазами. Чувствуешь, какой ты становишься важной персоной? Ну-ка взгляни.
Верхняя горизонтальная часть рамы отделилась и исчезла, что-то тихо щелкнуло, и на картину опустилась огромная карта мира. Всю ее покрывала мелкая сеть, в которой четко выделялись меридианы и параллели. Все линии сетки, не исключая меридианов и параллелей, были аккуратно пронумерованы, причем совершенно беспорядочно. Трудно было заметить в этом обозначении какую-то систему, за исключением одного: все вертикальные линии обозначались цифрами, а горизонтальные – буквами. Цифры и буквы были то одиночные, то двойные, то маленькие, то большие, то те и другие вместе. Мне сразу бросился в глаза экватор, обозначенный ТР. Нулевой меридиан, тот, что проходит через Лондон, значился под номером 72. Меридианы рядом с ним обозначались цифрами 11, 7 и 24. Кроме обозначения линий на карте были нанесены также расстояния от пересечения линий сети до различных заметных пунктов на местности.
Увидев эту карту, я сразу же поняла, что означают цифры, названные умирающим, и тут же решила выяснить, как бы я зашифровала очень живописный грот в Малиновской скале, что высилась на берегу Вислы. Ведь дураку было понятно, что этот негодяй показал мне карту с явным расчетом на то, что я тут же кинусь выяснять, где находятся его сокровища, а ему остается лишь проследить, куда я смотрю. Вот он и наблюдал, не спуская с меня глаз, как я отыскивала Краков, потом Чешин, потом, что-то бормоча себе под нос, выясняла, что мне пришлось бы воспользоваться меридианом номер 122 и параллелью В. Труднее было выяснить расстояние в метрах от меридиана до грота, так как я не очень хорошо помнила, где находится этот грот. Покончив с гротом, я перенеслась в Родопы – по-моему, очень подходящее место для укрытия всевозможных вещей, – проехалась, тыкаясь носом, по всем греческим островам, невнимательно отнеслась к Альпам, осмотрела Пиренеи и покинула Европу. Очень надеюсь, что в тот момент, когда я изучала Пиренеи, ни в глазах, ни в каком другом месте у меня ничего не блеснуло.
– Хватит! – решительно заявил шеф, когда я с захватывающим интересом принялась изучать Кордильеры. – Теперь ты знаешь, где спрятаны мои деньги, ведь так? Я тоже знаю, что в Европе, так что перестань придуриваться.
Я ничего не ответила, сочтя за лучшее гордо промолчать. Карта взвилась вверх, рама картины вернулась на свое место. Я подошла к окну. Какой прекрасный вид – и какой контраст по сравнению с тем, что происходит здесь!
– Ну, хорошо, – зловеще проговорил шеф. – Попытаемся взяться за дело по-другому.
Расчет у него был такой: сначала закрепить в моем сознании место, где хранятся сокровища, а потом выведать его у меня научными методами. Правда, меня давно интересовало, как выглядит детектор лжи в действии, но я никогда не думала, что придется испытать его на себе. А ведь я так боюсь электрических приборов!
Я все-таки очень надеялась, что они не сделают ничего такого, что могло бы повредить моему здоровью и памяти, и поэтому без возражений позволила отвести себя в комнату, которая была похожа на все сразу; на лабораторию, кабинет врача и диспетчерскую электростанции. Все так же без возражений я позволила подключить себя к каким-то проводам и была очень довольна, что все мои чувства, в том числе боязнь выдать тайну, вытеснил панический страх пред электрическими приборами.
Я сразу придумала, как обмануть хитрый аппарат. Еще в процессе подготовки к испытанию я убедила себя, что сокровища бандитов спрятаны в гроте Малиновской скалы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46