А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

«За деньги можно завербовать любого человека, дело только в количестве». В случае с Халедом, которого Лев решил держать в определенных рамках, ни о какой дополнительной сумме речи быть не могло. Разве что премиальные. О них придется сказать, что, в общем-то, будет походить на послабление.
- Это твои проблемы, - ответил Радзянский. - Сделаешь работу, отчитаешься - кому и сколько. Может быть - повторяю: может быть, - я соглашусь поделиться расходами. В разумных пределах, естественно. Теперь о сроках. Человек мне нужен максимум через семь дней.
- Хорошо, я согласен. - Халед, часто кивая головой, выслушал все, что было известно Радзянскому об Игоре Белокурове. Работа сложная, прикинул он, хотя за неделю рассчитывал справиться. Пожалуй, опорной точкой может послужить счет о переводе полутора миллионов долларов в один из коммерческих банков Египта и номер факса, с которого по неосторожности, а скорее по причине злобы на партнеров беглец так или иначе дал знать о себе. Факс мог оказаться общедоступным, например, Белокуров мог дать его с телеграфа, в этом случае работа Халеда усложнялась.
Для Радзянского этот момент также был важен. Данные, полученные им от Левина и Хачирова, были известны не только ему, но и частному сыскному агентству, которое занималось установкой местонахождения Игоря Белокурова, и в них отсутствовала важная деталь: с одного ли факса были посланы сообщения на имя Кургаева и Иванова, представляющие две противоборствующих стороны. Хотя... С другой стороны, этот момент был не так уж и важен, все по своим местам расставит время.
Лев вручил капитану задаток - две тысячи долларов, и они распрощались.
* * *
Халед действительно уложился в неделю. При очередной встрече араб выглядел заметно осунувшимся. А может, искусно напустил на лицо усталость, уже своим видом рассчитывая на премиальные.
- Ну и работу ты мне задал, - посетовал Валили, облаченный на этот раз в цивильный костюм: серую рубашку с короткими рукавами и кармашками на груди и брюки такого же цвета. - Начну с главного и обрадую тебя: нашел я человека, которым ты интересуешься. Во-первых, поначалу он жил в Луксоре. Установили по оплате за факс, телефонным счетам местного телеграфа и гостиницы. Кстати, он до сей поры пользуется отелями.
- Сейчас он в Каире?
- Да, проживает в гостинице «Карбункул», номер комнаты 418.
- Я знаю этот отель. Если мне не изменяет память, он находится неподалеку от посольства Италии.
- Да, в паре кварталов от него. - Халед Валили надел загадочную улыбку. - Тебе нужна фотография этого молодого человека?
- Не бесплатно, разумеется, - усмехнулся Радзянский, подумав, что на лишнюю тысячу капитан может рассчитывать.
- Дарю, - самодовольно отозвался Халед, вынимая из нагрудного кармашка фотографию молодого человека со стрижкой, наполовину закрывающей уши, и черной короткой бородой. На снимке Белокуров был запечатлен выходящим из дверей отеля: одна рука на взлете, другая держит кейс; смотрит в сторону, густые брови нахмурены. - Снимок сделан с расстояния примерно в двадцать метров, - пояснил Валили.
Лев внимательно рассмотрел деформировавшуюся от влаги пропотевшей рубашки Халеда фотографию, но в руки не взял.
- Комната с телефоном? - спросил он.
- 339-44-19. Еще какие-нибудь подробности интересуют? Могу сказать, что он связан с немецкой строительной компанией - что-то вроде посредника. Делает пожертвования в местную организацию религиозного толка.
- Что за организация? Расскажи подробно.
Лев слушал, поигрывая брелоком-отмычкой, разработанной для секретных агентов, и думал, что этот Белокуров не так уж и глуп - не беря в расчет его бездарную выходку с факсом. Впрочем, его можно было найти и без этого, просто поиски заняли бы больше времени.
Организация, куда делал пожертвования беглец, называлась «Спутники РаАтума», или, более правильно, - «Апостолы РаАтума», божества, которое вначале создало само себя, а затем стало царем над царями и богами. Последний перевод, сделанный Радзянским, по смыслу был ближе этому движению. Оно не было очень влиятельным и большим, но его члены ревностно относились к людям, за чей счет они существовали.
Когда Валили закончил, Радзянский вручил ему четыре тысячи и еще раз поблагодарил:
- Хорошая работа, Халед. С меня еще и ужин в ресторане.
16
Прежде чем открыть замок в гостиничном номере Игоря Белокурова, Радзянский тщательно обследовал дверь. Порой между дверью и косяком прикрепляют метки-сторожки в виде волоса или тонкой нитки, первоначальное положение которых нарушается при открывании двери. Вряд ли Белокуров пользуется таким способом, однако Араб учел все. Не обнаружив ничего подозрительного, он вошел внутрь.
Гостиничный номер претендовал на полулюкс: гостиная с бордовым ковром в центре, спальня, душевая кабинка, отделанная песочного цвета кафелем, крохотный балкончик по ширине двери, встроенные платяные шкафы. В середине гостиной, но ближе к балконной двери, - массивный стол, у одной стены два кресла, разделенные торшером и узким журнальным столиком, на котором стоял телефонный аппарат. Спальня оказалась небольшой; кроме кровати, заправленной зеленым покрывалом, тумбы и пары стульев, там ничего не было.
Окно выходило на ту же сторону, что и балкон в гостиной.
Обследовав номер, Радзянский устроился в кресле и пододвинул к себе телефонный аппарат фирмы «Панасоник». Разобрав его, Араб присоединил к печатной плате базовую электрическую схему. На ней, в отличие от телефона, не стояла марка страны изготовителя, поскольку не в привычке Радзянского было клеймить собственные творения. Однако этому произведению он дал имя собственное - «Черная пелена», имеется в виду - перед глазами, которой предшествуют чрезмерные перегрузки. По сути, эта схема представляла собой определитель номера, но несла в себе и другие функции и была укомплектована миниатюрным импульсным взрывателем и комочком пластиковой взрывчатки; а сама схема после срабатывания взрывателя переходила в режим самоуничтожения. Этим разработчик «Черной пелены» преследовал две цели: невозможность определить истинный тип взрывного устройства, и второе, вытекающее из первого: невозможность определить номер абонента, с которого был послан сигнал.
Кроме всего прочего, плата с одной стороны имела стандартный разъем для слота к материнской плате лэптопа или ноутбука и, будучи установленной в свободный слот, казалась неотъемлемой частью компьютера - для того, чтобы это взрывное устройство можно было безо всякого риска пронести, например, на борт самолета и без проблем доставить к месту назначения.
На «пелене» Радзянский заранее поставил перемычки таким образом, что они давали цифру 3421195 - номер телефона в баре, находящегося в квартале от гостиницы. Запитав схему, Лев собрал аппарат и принялся за телефонную трубку. Собственно, там нужно было только прилепить рядом с динамиком кусочек пластита и воткнуть в него импульсный взрыватель. Что Араб и сделал.
Теперь для того, чтобы жертва лишилась половины головы, достаточно позвонить ему по телефону, убедиться в том, что именно Белокуров у телефона, и нажать клавишу отбоя. Любой другой телефон не давал ровно никакого эффекта, равно как не раздастся взрыв, если абонент первым положит трубку. Тут изобретатель «Черной пелены» постарался основательно: трубку мог взять любой, находящийся в это время в комнате, и голову оторвет кому-то другому. Клиент после неудачного покушения будет более чем осторожен. А среди потенциальных клиентов Араба простых людей не значилось.
У Радзянского имелся еще десяток приспособлений подобного рода. Что касается «пелены», над ней он работал долго, в основном над внешним видом, изготовив четыре штуки.
Араб протер телефонный аппарат носовым платком и поставил его на место. Прислушавшись, открыл дверь, оглядел коридор в обе стороны и благополучно покинул гостиницу.
Теперь осталось занять место в подобие бистро и дождаться Белокурова. Как только он войдет в отель, перейти в бар, расположенный кварталом ниже. Можно было поставить перемычки, соответствующие номеру телефона этого бистро, но, если следствие все же установит тип взрывного устройства, будут опрошены владельцы всех заведений, расположенных в непосредственной близости от отеля, на предмет телефонного звонка. Радзянский не исключал и такого поворота событий, поэтому постарался учесть все мелочи. И был абсолютно спокоен.
Араб заказал свой любимый напиток, принял от бармена, одетого в белую просторную рубаху и красную феску, бесплатную сигарету и попросил свежую газету.
Со своего места ему хорошо был виден и подъезд отеля, и балкон гостиничного номера 418.
* * *
Белокуров приехал без четверти три на «Форде Сиерра» ярко-красного цвета. Выйдя из машины, он снова вернулся и о чем-то накоротке поговорил с водителем.
Он был одет в темные брюки и полосатую рубашку. Вглядевшись внимательней, Лев пришел к выводу, что Белокуров сегодня побывал в парикмахерской. На фотографии беглец был с длинными волосами, а сейчас борода коротко подстрижена, затылок аккуратно подровнен. К тому же два или три раза - пока разговаривал с водителем и шел к парадному - он, морщась, поводил головой и шлепал по шее ладонью, словно его кусали комары.
Издали Белокуров походил на араба, отчасти потому, что носил бороду и был смуглолиц, но все же в нем отчетливо просматривались европейские черты: овальное лицо, светлые глаза и характерные для многих славян мягкие очертания скул.
Араб давно забыл, что такое жалость, но сейчас у него в груди шевельнулось сочувствие к этому человеку. В памяти всплыл отрывок из разговора с Борисом Левиным, где партнер с видимым неудовольствием на лице, как несдержанный судья, зачитывающий приговор, перечислил «деяния» беглеца...
«Грязный тип».
«Не то слово, Лева. Но это не наше дело».
Сказал так больше по привычке, под словом «наше» подразумевая только себя. «Кухня» в их совместном предприятии была общей, но компаньоны, как добрые соседи по коммуналке, входили туда порознь.
«Ну все, пора», - подстегнул себя Лев. Кивком головы он поблагодарил бармена и вышел на улицу.
* * *
Тем временем Белокуров поднимался на свой этаж, покручивая на пальце цепочку и еле слышно насвистывая. Он вошел в номер и первым делом выпил ледяного лимонного сока. Пил медленно, в коротких паузах облизывая губы. Включив телевизор, развязал галстук и перекинул его через спинку стула, сел в кресло и стал спичкой чистить уши, периодически покашливая. Потом попытался зажечь эту же спичку, чтобы прикурить.
У него не было собственности. С тех пор, как приехал в Каир, он жил только в гостиницах, выбирая недорогие; это было дешевле, чем платить за аренду квартиры. К тому же он опасался приобрести в собственность квартиру или отдельный дом. Дело не в деньгах - на протяжении нескольких месяцев его непрестанно преследовала мысль о том, что его могут найти люди Кургаева или Иванова.
Порой с отчаянием он думал: «Скорее бы все закончилось!» В этом мысленном восклицании было все, вплоть до внезапной кончины. Неважно, как и где - под колесами автомобиля, от пули наемного убийцы...
Раньше понятие «родина» было для него расплывчатым, таким же, как водяные знаки на купюрах. Когда сбежал, знаки стали таять, перестали скрывать под собой ту же собственность и остальные прелести жизни. Они стали просто проводником к существованию - но не к жизни, стали в его представлении обычными фальшивками. Как и вся его жизнь.
Переосмысление жизненных позиций?
Вряд ли. Скорее отчаяние, тоска. Кроме русских, этого слова не знает ни одна нация.
* * *
«Грязный тип»...
«Пошлю-ка я к черту этого Руслана... Ему я ничем не обязан, просто отказываюсь от предложения, которое мне невыгодно».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52