А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ее карты я тоже не нашла.
– Ее привезли всего несколько часов назад по «скорой». Она сейчас в рентгенкабинете.
– Но меня почему-то никто не известил.
Медсестра опустила взгляд.
– Ее лечащим врачом стал доктор Делрей.
Клэр молча восприняла эту неприятную новость. В общем-то нет ничего необычного в том, что пациенты меняют врачей, иногда в силу самых банальных причин. Два пациента перешли от Эдама Делрея к Клэр. Но то, что именно эта пациентка предпочла другого врача, удивило Клэр.
Когда она впервые оказалась на приеме у Клэр с воспалением мочевого пузыря, шестнадцатилетняя Кейти Юманс, немного отстающая в развитии, проживала со своим отцом. Клэр сразу же обратила внимание на синяки по окружности запястий девушки. Сорок пять минут деликатных расспросов и осмотр малого таза подтвердили подозрения Клэр. Кейти забрали из-под опеки отца-насильника и поместили в приют.
С тех пор девушка расцвела. Ее травмы – как физические, так и душевные – исчезли. Клэр считала Кейти своей победой. С чего бы вдруг девушке менять врача?
Она нашла Кейти в рентгенкабинете. Через смотровое окошко Клэр увидела, что девушка лежит на столе, а над ее ступней висит рентгеновская трубка.
– Могу я спросить, с каким диагнозом ее госпитализировали? – спросила Клэр у технолога-рентгенолога.
– Мне сказали, панникулит правой стопы. Вон ее карта, если хотите, можете взглянуть.
Клэр взяла со стола карту и прочитала запись, сделанную в приемном отделении. Она была продиктована доктором Эдамом Делреем в семь часов утра.
«Белая женщина, шестнадцати лет, наступила на гвоздь два дня назад. Сегодня утром проснулась с высокой температурой, ознобом, распухшей ступней…»
Клэр бегло просмотрела описание физического состояния пациентки, перевернула страницу и прочитала назначенное лечение.
После этого тут же схватила трубку телефона, чтобы передать сообщение на пейджер Эдама Делрея.
Уже через мгновение он вошел в рентгенкабинет, как всегда в своем белом длинном халате, отутюженном и накрахмаленном. Хотя он всегда был приветлив с ней, искренней теплоты в их отношениях не было, и Клэр подозревала, что за внешней сдержанностью северянина скрывается типично мужской дух соперничества, возможно, даже чувство обиды за то, что она увела у него двух пациентов.
И вот теперь, когда он отобрал ее пациентку, Клэр пришлось подавить в себе соревновательный дух. Сейчас ее единственной заботой было благополучие Кейти Юманс.
– Я наблюдала Кейти амбулаторно, – пояснила она. – Я достаточно хорошо знаю ее, и…
– Клэр, это обычная история. – Эдам положил ей руку на плечо, словно утешая. – Надеюсь, вы не принимаете это близко к сердцу.
– Я не по этому поводу звонила вам на пейджер.
– Просто мне было проще принять ее. Я дежурил в службе экстренной помощи, когда ее привезли. А ее опекунша сказала, что Кейти нужен терапевт.
– Я вполне способна вылечить панникулит, Эдам.
– А что, если это перерастет в остеомиелит? Это гораздо сложнее.
– Вы хотите сказать, что семейный доктор недостаточно квалифицирован, чтобы помочь своему пациенту?
– Решение принимала опекунша девушки. Так получилось, что я оказался дежурным врачом.
Клэр уже настолько обозлилась, что предпочла не отвечать. Отвернувшись от доктора Делрея, она посмотрела в окно на свою пациентку. Бывшую пациентку. Ее внимание вдруг привлекла капельница, к которой была подключена девушка, и написанная от руки табличка, прикрепленная к мешочку с декстрозой и водой.
– Ей что, уже вводят антибиотики?
– Только что подвесили, – ответила технолог-рентгенолог.
– Но у нее аллергия на пенициллин! Поэтому я и позвонила вам на пейджер, Эдам!
– Девушка ничего не сказала про аллергию.
Клэр бросилась в соседнюю комнату, отсоединила капельницу и перекрыла подачу раствора. Взглянув на Кейти, она с тревогой заметила, что лицо девушки пылает.
– Эпинефрин, срочно! – крикнула Клэр технологу-рентгенологу. – И бенадрил внутривенно!
Кейти беспокойно ерзала на столе.
– Я как-то странно себя чувствую, доктор Эллиот, – пробормотала она. – Мне так жарко. – На ее шее, покрытой ярко-красными пятнами, вздулись волдыри.
Рентгенолог взглянула на девушку, пробормотала: «О, черт!» и бросилась к шкафчику за набором от анафилактического шока.
– Она мне не сказала, что у нее аллергия, – начал оправдываться доктор Делрей.
– Вот эпинефрин, – сообщила рентгенолог, передавая Клэр шприц.
– Я не могу дышать!
– Все хорошо, Кейти, – успокаивала ее Клэр, вскрывая иголку. – Сейчас тебе станет лучше… – Она проколола кожу девушки и ввела ей дозу эпинефрина.
– Я… не могу… дышать!
– Бенадрил, двадцать пять миллиграммов внутривенно! – крикнула Клэр. – Эдам, вколите ей бенадрил!
Делрей недоуменно уставился на шприц, который рентгенолог только что сунула ему в руку. Он в изумлении ввел лекарство в капельницу.
Клэр вооружилась стетоскопом. Прослушивая легкие девушки, она уловила сильные хрипы с обеих сторон.
– Что с давлением? – спросила она рентгенолога.
– Восемьдесят на пятьдесят. Пульс сто сорок.
– Давай-ка ее в реанимацию.
Три пары рук подхватили девушку и переложили ее на каталку.
– Не могу дышать… не могу дышать…
– Господи, да она и вправду опухает!
– Не останавливаемся! – скомандовала Клэр.
Втроем они выкатили пациентку из рентгенкабинета и помчались по коридору. Свернув за угол, они вкатили ее в распашные двери реанимации. Доктор Макнелли и две медсестры удивленно подняли головы, когда Клэр объявила:
– У нее наступает анафилактический шок!
Реакция последовала немедленно. Персонал реанимации мгновенно доставил каталку в процедурную. Тут же прижали кислородную маску к лицу девушки, а датчики ЭКГ подсоединили к грудной клетке. Через несколько минут в ее вены начала по каплям поступать щедрая доза кортизона.
Когда Клэр наконец вышла из реанимации, оставив пациентку в надежных руках Макнелли и его персонала, сердце у нее по-прежнему колотилось. Она увидела Эдама Делрея, который стоял у столика медсестры и что-то яростно черкал в карте Кейти. Когда она подошла, он быстро закрыл карту.
– Она мне ничего не сказала про аллергию, – повторил он.
– У девушки замедленное развитие.
– В таком случае ей следует носить медицинский браслет. Почему его нет?
– Она не хочет его носить.
– О таких вещах невозможно догадаться!
– Эдам, вы просто должны были позвонить мне, когда ее доставили в клинику. Вы знали, что она моя пациентка и я знакома с историей ее болезни. Нужно было просто спросить.
– Опекунша должна была предупредить меня. Неужели ей никогда не приходило в голову, что…
Его прервал громкий визг радио, донесшийся из отделения неотложной помощи. Они оба подняли глаза, когда сквозь треск раздалось сообщение:
– Больница Нокс, это бригада семнадцать, бригада семнадцать. У нас жертва с огнестрелом, будем через пять минут. Как поняли?
Одна из медсестер выскочила из дверей процедурной и схватила микрофон.
– Реанимация Нокс. Характер ранения?
– Несколько пострадавших в пути. Эта в критическом состоянии, остальных скоро привезут.
– Сколько всего? Повторяю: сколько?
– Точно не знаем. Как минимум трое…
Другой голос вклинился в эфир.
– Больница Нокс, это бригада девять. Мы в пути, огнестрельное ранение в плечо. Как поняли?
Медсестра в панике схватила трубку телефона и нажала кнопку «О»:
– Код бедствия! Передайте код бедствия! Это не учение!
Пятеро врачей. Это все, кого смогли собрать по всей больнице в сумасшедшие минуты перед прибытием первой «скорой»: Клэр, Делрей, реаниматолог Макнелли, главный хирург и один перепутанный педиатр. Никто еще не знал ни подробностей происшествия, ни места, ни количества жертв. Знали только, что случилась страшная беда и что скромная провинциальная больница не готова справиться с ее последствиями. Реанимация походила на пчелиный улей: все галдели, суетились, готовились к приему раненых. Кейти, состояние которой стабилизировалось, срочно вывезли в коридор, чтобы освободить место в процедурной. Хлопали дверцы шкафов с медикаментами, пылали яркие лампы. Клэр подвешивала к капельницам мешочки с растворами, раскладывала инструменты, вскрывала упаковки с бинтами и тампонами.
Приближающийся вой первой «скорой» заставил всех притихнуть на долю секунды. Потом все бросились к дверям принимать первую пострадавшую. Никто не разговаривал; все напряженно вслушивались в надрывный вой.
Сирена резко смолкла, и в поле зрения показались мигающие красные огни.
Когда карета «скорой помощи» припарковалась у приемного покоя, Клэр рванула вперед. Задние двери машины распахнулись, и санитары выкатили носилки с первой пострадавшей. Ею оказалась женщина, уже интубированная. Хирургический пластырь, которым обычно закрепляют трубку, скрывал нижнюю половину ее лица. Повязка на животе была насквозь пропитана кровью.
Ее спешно доставили в травмпункт и положили на операционный стол. Сразу стало шумно, медперсонал дружно принялся за работу – они разрезали одежду пострадавшей, подсоединяли ЭКГ, кислородную маску, надевали манжету для измерения кровяного давления. На кардиомониторе высветился учащенный синусовый ритм.
– Систолическое – семьдесят! – крикнула медсестра.
– Уточняю группу и резус-фактор! – объявила Клэр. Она схватила с лотка венозный катетер 16 и ловко затянула жгут на руке пациентки. Вены едва просматривались, у жертвы был болевой шок. Она проткнула вену иглой и установила пластиковый катетер. Шприцем вытянула несколько пробирок крови, после чего подсоединила к катетеру трубку капельницы. – Еще один раствор Рингера! – крикнула она.
– Систолическое – шестьдесят, пульс едва прощупывается!
– Вздутие брюшной полости, – констатировал хирург. – Думаю, там полно крови. Распакуйте хирургический поднос и подготовьте отсос! – Он бросил взгляд на Макнелли. – Вы первый ассистент.
– Но ее нужно поместить в операционную…
– Некогда. Мы должны обнаружить источник кровотечения.
– Давление пропало! – закричала медсестра.
Первый надрез был быстрым и жестоким – скальпель прошел вдоль брюшной полости, разделив кожу. Сделав более глубокий надрез, хирург добрался до желтого слоя подкожного жира, а потом попал в брюшину.
Кровь, брызнув, хлынула на пол.
– Я не вижу, откуда она идет!
Отсос не успевал откачивать кровь. Макнелли в отчаянии заткнул в брюшную полость два стерильных полотенца и снова извлек их – ткань насквозь пропиталась кровью.
– Вот, кажется, вижу. Пуля задела аорту…
– Господи, как хлещет!
Дежурная сестра, заглянув в дверь, крикнула:
– Еще двоих привезли! Сейчас будут здесь!
Макнелли через стол взглянул на Клэр, и она заметила панику в его глазах.
– Это ваши! – рявкнул он. – Вперед, Клэр.
Сердце билось уже где-то в горле. Доктор Эллиот выбежала из травмпункта и увидела первую каталку, которую уже завозили в один из процедурных кабинетов. Пациентом был хныкающий рыжеволосый мальчик, рубашка на нем была разрезана, а на плече краснела набухшая от крови повязка. Вот и вторая каталка показалась в дверях – на ней лежала светловолосая девочка-подросток с залитым кровью лицом.
«Дети, – подумала Клэр. – Они ведь совсем дети. Бог мой, что же случилось?»
Она сначала подошла к девочке – та плакала, но все-таки могла шевелить конечностями. Взглянув на окровавленное личико, Клэр ощутила панику: у жертвы было огнестрельное ранение в голову. Она все-таки нашла в себе силы взять девочку за руку, спокойно спросить ее имя, даже несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Хватило нескольких вопросов, чтобы убедиться – Амелия Рейд находится в полном сознании и трезвой памяти. Височная рана оказалась поверхностной, и Клэр быстро обработала ее и наложила повязку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53