А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Зрелище зеленеющей жизни в этом опустошенном покрытом снегом поле почти сбило Джоша на колени, это было равносильно тому, как если бы после долгой слепоты увидеть цвета. Мул осторожно на пробу пощипывал одно из растений, и над его головой кружилась несколько ворон, негодующе каркая. Он огрызался на них, потом погнал их между рядами с резвостью жеребенка.
Я не знаю, что у этой девушки внутри, припомнил Джош слова Слая Мууди, но в ней сила жизни!
Он покачал головой, не в состоянии подобрать слова. Он наклонился к стебельку, стоящему перед ним, и дотронулся до зеленого узелка, который, как он знал, будет кукурузным початком, сформируясь в оболочке. На одном единственном стебельке их было еще четыре–пять.
Мистер, говорил Слай Мууди, эта Свон может снова пробудить целую страну.
Да, подумал Джош, сердце у него бухало. Она может.
И теперь он наконец понял смысл приказания, слетевшего с губ мертвого Поу–Поу в темном подвале в Канзасе.
Он услышал возгласы и крики, оглянулся и увидел, что к ним бежит Джон Гэллахер. А за ним следом Зэхиэл и Джин Скалли. Анна стояла, уставившись с открытым ртом, рядом с девочкой–подростком. Джон упал на колени перед одним из стебельков коснулся его дрожащими руками. – Он живой! – сказал он. – Земля еще жива! – О, Боже!.. О, Иисус, у нас будет еда!
– Джош, как это могло случиться? – спросила его Глория, пока Аарон гримасничал и толкал стебелек Плаксой.
Он вдохнул воздуха. Он казался свежее, чище, напоенным электричеством. Он посмотрел на Глорию, и его деформированный рот улыбнулся. – Я хочу рассказать тебе о Свон,– сказал он, и его голос задрожал. – Я хочу рассказать всем в Мериз Рест о ней. Глория, в ней заключена сила жизни. Она может снова пробудить целую страну! – А потом он побежал через поле к фигурке, которая лежала на земле, склонился, поднял ее на руки и прижал ее к себе.
– Она может! – крикнул он. Голос его раскатился как гром над хижинами Мериз Рест. – Она может!
Свон в полусне зашевелилась. Щель ее рта приоткрылась, и она спросила тихим трепетным голоском: – Может что?
Глава 65. Императрица
Ветер усиливался и дул по лесу с юго–запада. Он нес запах горящего дерева смешанного с запахом горьковатой серы, который напоминал Сестре запах тухлых яиц. А потом она, Пол, Робин Оукс и трое других разбойников вышли из леса на широкое поле, покрытое пепельным снегом. Перед ними в дымке от сотен печных труб стояли тесно сгрудившиеся хижины и переулки населенного пункта.
– Это Мериз Рест,– сказал Робин. Он остановился, оглядывая поле. – И я думаю, это здесь я видел Свон и здоровяка. Да. Думаю, да.
Сестра знала, что это так. Они теперь были близко, очень близко. Нервы ее дрожали, ей хотелось побежать к этим хижинам, но усталые больные ноги не позволяли. По одному шагу, подумала она. Один шаг, а потом следующий приведут тебя туда, куда ты идешь.
Они приблизились к какой–то яме, полной скелетов. Сернистый запах исходил оттуда, и они обошли ее как можно дальше. Но Сестра даже не возражала против этого запаха, она чувствовала, что она и на самом деле сейчас как будто идет как во сне, бодрая и сильная, пристально глядя вперед на окутанные дымом лачуги. А потом, она знала, что должна грезить, потому что вообразила, что слышит искристую скрипичную музыку.
– Посмотри сюда,– сказал Пол, и показал.
Справа от них проходило собрание примерно из человек тридцати–сорока, а может больше. Они танцевали на снегу, делая старомодные шажки и повороты вокруг костра. Сестра увидела музыкантов: старика в выцветший старой шапке и шерстяном пальто, пиликающего на скрипке, седобородого черного человека, сидевшего на стуле и водившего камнем по ребрам стиральной доски, которую он держал между ногами, мальчика, перебирающего струны гитары, а также коренастую женщину, бившую по картонной коробке как по бас–барабану. Музыка была резкая, но она разносилась по полю как тощая симфония, приглашая танцоров топать и вертеться с большой непринужденностью. Снег отлетал от каблуков, и Сестра сквозь музыку слышала веселые крики и возгласы. Прошло много времени с тех пор, как она слышала музыку, и она раньше не видела никогда подобного зрелища: деревенские танцы посреди пустыни.
Но потом Сестра поняла, что это не совсем пустыня, потому что позади костра и танцоров, она увидела несколько рядов небольших бледно–зеленых растений. Сестра услышала, как Пол с благоговением сказал:
– Боже мой! Что–то снова растет!
Они шли через поле по направлению к празднующим и прошли мимо того, что показалось им свежей могилой. На ней была вырезана сосновая доска с именем Расти Витерса. Спи спокойно, подумала она. Потом они приблизились к костру, и некоторые прекратили танцевать, наблюдая за их приближением.
Музыка стала стихать и прекратилась с последним звуком скрипки.
– Здрасьте,– сказал мужчина в темно–зеленом пальто, сделав шаг от женщины, с которой танцевал. На нем была бейсбольная шапочка, а под ней почти все его лицо было обезображено ужасным коричневым шрамом, но он улыбался, и глаза у него были ясные.
– Привет,– ответила Сестра. Здесь лица у людей отличались от тех, которые они видели раньше. Это были лица, полные радости и надежды. Несмотря на рубцы и шрамы, которые их портили, несмотря на выступающие скулы и ввалившиеся глаза, которые говорили о долгом голоде, несмотря на кожу мертвенного цвета, которая не видела солнца семь лет. Она пристально смотрела на бледно–зеленые растения, загипнотизированная их движением, когда они качались на ветру. Пол прошел мимо нее и наклонился, чтобы потрогать дрожащей рукой одно из них, как будто боялся, что это нежное чудо может испариться как дым.
– Она не велит трогать их,– сказал черный, который водил по стиральной доске. – Она говорит, их нужно оставить и они сами о себе позаботятся.
Пол отдернул руку. – Прошло… уже много времени с тех пор, как я видел, как что–то растет,– сказал он. – Я думал, что земля умерла. Что это?
– Кукуруза,– сказал ему другой. – Стебельки взошли только вчера ночью. Я раньше был фермером, и думал, что эта грязь не годится для того, чтобы в нее что–либо можно было посадить. Думал, что радиация и холод покончили с ней. – Он пожал плечами, восхищаясь зелеными стебельками. – Я рад, что ошибся. Конечно, они еще не очень сильны, но все, что растет в этой грязи – это просто чудо.
– Она говорит, их нужно оставить,– продолжал черный музыкант. – Она говорит, что может засадить все поле злаками, если мы позволим вызреть этим первым растениям, и мы сторожим и отгоняем ворон.
– Хотя она больна,– сказала крепкого вида женщина с ярко–красным шрамом на лице, и отложила в сторону картонную коробку, в которую она перед этим била. – Она горит в лихорадке, а лекарств нет.
– Она,– повторила Сестра. Она осознала, что говорит как во сне. – О ком вы говорите?
– Девушка,– сказала Анна Мак–Клей. – Ее зовут Свон. Она очень плоха. У нее на лице эти штуки еще хуже, чем у вас, да она и ослепла в придачу.
– Свон ,– колени у Сестры подогнулись.
– Это она сделала. – Черный музыкант подошел к молодым стебелькам. – Посадила их своими руками. Все это знают. Это здоровяк Джош рассказал всему городу. – Он посмотрел на Сестру, ухмыльнулся и показал свой единственный золотой зуб. – Разве это ничего не значит? – гордо сказал он.
– Откуда вы пришли, люди? – спросила Анна.
– Издалека,– ответила Сестра, почти плача. – Очень издалека.
– Где сейчас эта девушка? – Пол сделал несколько шагов по направлению к Анне Мак–Клей. Сердце его отчаянно билось, а слабый плодородный запах стеблей был слаще, чем запах любого виски, который он когда–либо наливал себе.
Анна указала на Мериз Рест. – Там. В хижине Глории Бауэн. Это не слишком далеко.
– Отведите нас туда,– потребовал Пол. – Пожалуйста.
Анна засомневалась, стараясь прочитать в их глазах, что у них на уме, как она это делала с простаками, подлизывавшимися к ней на карнавалах. Оба они были сильными и крепкими, решила она, и, следовательно, не сделают дурного. Тощий парень с длинными волосами, в которых было полно перышек и косточек, выглядел настоящим разбойником, да и другие ребята были тоже хороши; все они, вероятно, умели очень здорово пользоваться винтовками, которые носили с собой. Она уже заметила, что у мужчины за пояс брюк был засунут пистолет, а женщина, скорее всего, тоже имела оружие. Но у них в глазах была какая–то потребность, как отблеск огня, горевшего глубоко внутри. Джош сказал ей остерегаться посторонних, которые хотели бы видеть Свон, но она знала, что не сможет отказать им в этой потребности.
– Тогда пойдем,– сказала она, и повела к хижинам.
Позади них скрипач отогревал руки у костра, а потом снова заиграл, черный мужчина весело заводил по своей стиральной доске и жители стали танцевать.
Они шли вслед за Анной Мак–Клей по переулкам Мериз Рест. И, когда Сестра поворачивала за угол, из другого переулка что–то выстрелило ей навстречу. Ей пришлось резко остановиться, чтобы не споткнуться и не упасть, и вдруг у нее появилось ощущение цепенящего холода, который, казалось, сдавил дыхание у нее в легких. Она инстинктивно выдернула дробовик из кобуры под пальто и ткнула его в злобное лицо человека, сидящего в детской красной коляске.
Он всматривался в нее глубоко посаженными глазами, и поднял руку к кожаному футляру, висевшему у Сестры под мышкой.
– Добро пожаловать,– сказал он.
Сестра услышала серию щелчков, и непроницаемые глаза мужчины переместились и стали смотреть позади нее. Она оглянулась, и увидела в руке Пола “Магнум”. Робин прицеливался из винтовки, и другие ребята тоже. Все они целились в мужчину в красной коляске.
Сестра всматривалась в его глаза; он поднял голову к плечу, показав в широкой ухмылке рот, полный сломанных зубов. Он медленно отнял руку и положил ее на культи ног.
– Это мистер Добро Пожаловать,– сказала Анна. – Он сумасшедший. Просто оттолкните его в сторону.
Взгляд мужчины бегал от лица Сестры к чехлу и обратно. Он кивнул.
– Добро пожаловать,– прошептал он.
Ее палец замер на спусковом крючке. Нити холода, казалось, кружились вокруг нее, теснили ее, проникали под одежду. Дуло дробовика было примерно в восьми дюймах от головы мужчины, и Сестру охватило горячее желание снести это отвратительное ухмыляющееся лицо. Но что окажется под ним? Кости и ткани – или ДРУГОЕ лицо?
Потому что она подумала, что она узнала хитрый блеск в этих глазах, как у зверя, выжидающего момент для нападения. Она подумала, что увидела в них что–то от того чудовища, который называл себя Дойл Хэлланд.
Палец ее подергивался, готовый стрелять. Готовый сдернуть маску с лица.
– Пойдем,– сказала Анна. – Он вас не укусит. Парень слоняется здесь уже два дня, он сумасшедший, но не опасен.
Человек в красной коляске вдруг набрал полную грудь воздуха и с тихим шипением выпустил его сквозь сжатые зубы. Он поднял кулак и на несколько секунд задержал его перед лицом Сестры; затем высунул один палец, изобразив пулю воображаемого оружия, нацеленного ему в голову.
– Ружье стреляет,– сказал он.
Анна засмеялась.
– Смотри! Он помешанный!
Сестра заколебалась. Пристрелить его, подумала она. Нажать на спуск не так уж трудно. Ты знаешь, кто это. Пристрелить!
Но… что если я ошибаюсь? Ее рука с дробовиком дрогнула. А потом шанс был упущен.
Человек хихикнул, забормотал что–то, похожее на песенку и, отталкиваясь руками, двинулся мимо нее. Он въехал в переулок слева, и Сестра стояла и следила за тем, как движется сумасшедший инвалид. Он не оглянулся.
– Становится холоднее,– Анна дрожала, подтягивая ворот. Она пошла вперед. – Хижина Глории Бауэн – сюда.
Человек в красной коляске завернул в другой переулок и скрылся из вида. Она выдохнула, наконец перестав сдерживать дыхание, и белый пар проплыл у лица.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70