А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Просто побуду в другой комнате…
— Все понятно, Джордж. Приятного аппетита!
Когда дверь за гостем закрылась, Джайлс устремил сердитый взгляд на столбик кровати.
— Лорд Джордж, — промолвил он, словно обращаясь к столбику, — на редкость славный парень. Все же, если бы он пробыл здесь еще четверть часа, то вы бы с ним уже скакали верхом в какую-нибудь таверну.
— Возможно. Помоги мне сесть, Джайлс.
Поставив свечу на столик у кровати, Джайлс быстро повиновался, после чего, уперев кулаки в бока, задумчиво посмотрел на Фентона. Было ясно, что ему необходимо дать выход чувству облегчения. На его лице с углубившимися морщинами вновь появилось дерзкое выражение.
— Ну вот! — вздохнул он, скорчив гримасу. — Наконец-то вы снова пришли в себя, чтобы изводить нас. А то мы уже несколько дней не знали, живы вы или умерли. Одному Богу известно, почему я заботился о вас из последних сил.
— Значит, моя жена и в самом деле умерла? — тихо спросил Фентон.
— Миледи была похоронена, — ответил Джайлс, склонив голову, — на кладбище Святого Мартина, заупокойную молитву читал сам доктор Ллойд.
— Понятно…
Джайлс устремил на него глаза с красными кругами от бессонницы.
— Из-за вашего обморока, — проворчал он, — мы вызывали четырех врачей. И только у одного из них оказалась в голове капля здравого смысла.
— Вот как?
— «Я видел такое и раньше, — сказал доктор Слоун. — Думаю, в этом повинен мозг, а не тело. Например, солдат может несколько дней сражаться, как лев, а когда битва кончается, без единой раны свалиться в обморок и лежать так два, восемь, десять дней, чтобы пробудиться потом здоровым и с ясной головой».
— Он сказал правду… Постой! — Фентон нахмурился. — Ты говоришь о сэре Хансе Слоуне?
Джайлс пожал плечами.
— Да, припоминаю, что его имя Ханс. Но он не имеет рыцарского звания.
— Будет иметь. Но это неважно. Скажи мне теперь, что произошло за восемь дней, когда я валялся здесь, как мертвец?
— Конечно, скажу, — быстро ответил Джайлс, — иначе мне не будет ни минуты покоя. Накормлены вы неплохо — сегодня, перед тем, как проснуться, съели отличный суп.
Не спросив позволения, Джайлс подошел к окну, придвинул к кровати стул и сел. После этого над кроватью виднелась только его вытянутая физиономия с рыжими волосами. Фентону это показалось весьма неприятным зрелищем, походившем на фокус с говорящей головой.
— Сэр, — заговорил Джайлс, — вы помните вечер 10 июня?
«Которое, — сказал себе Фентон, — я считал 9 — м». Он кивнул.
— Вы вернулись из дворца Уайтхолл около половины девятого и направились в эту комнату. Без нескольких минут девять, поднимаясь по лестнице по какому-то делу, я встретил в коридоре Джудит Пэмфлин.
Каждое слово Джайлс, словно домовой, иллюстрировал тычком пальца.
— «Что ты здесь делаешь?»— спросил я, видя, как она топчется у двери вашей комнаты. «Мне нужно передать сэру Николасу важное сообщение от миледи», — ответила она. Хотя я колебался, помня ваш приказ не беспокоить вас, все же я разрешил ей войти. Вы помните, что она вам сказала?
— Большей частью, да.
Рыжая голова Джайлса подалась вперед, верхняя губа приподнялась, как у рыбы.
— Джудит Пэмфлин сказала вам следующее: «Миледи спрашивает, почему вы не пришли к ней после вашего возвращения». Это было правдой, ибо миледи, услышав ваши шаги на лестнице и любя вас, даже когда чувствовала приближение смерти…
Фентон открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его…
— …сказала именно это. Но вспомните, какими были следующие слова Джудит: «Она также просила…» Здесь Джудит Пэмфлин умолкла, так как вы положили руку на эфес шпаги. Резко выбранив ее за то, что она вошла в комнату миледи без разрешения, в то время как вы запретили ей входить туда, вы все же дали ей распоряжение…
Лицо Джайлса стало суровым.
— Вы велели ей, — продолжал он, — охранять миледи как следует, так как вы собирались выйти из дома, но вернуться до полуночи. А теперь вспомните, сэр! Видели ли вы когда-нибудь на лице этой женщины такое злое и безобразное выражение, как в тот момент?
Фентон кивнул.
— Да, я обратил на это внимание, — спокойно сказал он.
— И я тоже! Вы ушли из дома быстрее, чем я рассчитывал. Мне казалось, что вы больны, и я хотел удержать вас, но разве это возможно? Потом, вспомнив физиономию этой ведьмы, я совсем встревожился и поспешил в спальню миледи.
Ваша жена лежала на кровати, все еще в оранжево-голубом шелковом платье с бриллиантами. У нее была рвота — рядом с ней торчала Пэмфлин. Мне сразу стало ясно, что это снова мышьяк. А теперь слушайте, какие слова миледи вам не передала старая ведьма: «Попросите его прийти, ради Бога, потому что за ужином я приняла яд в пище или в вине, и только он может меня спасти!»
Джайлс сделал паузу и снова бросил быстрый взгляд на хозяина, словно боясь, что этот рассказ окажется для него слишком тяжким ударом.
Но Фентон оставался спокоен. Не то, что он не испытывал горя и боли, но они были скрыты такой крепкой броней, которая могла выдержать удар.
— Яд за ужином? — пробормотал он, наполовину обращаясь к самому себе. — Но ведь ужин был очень ранним. Симптомы должны были проявиться гораздо скорее, разве только Лидия спряталась у себя и молчала, пока я не вернулся из Уайтхолла.
— Именно так она и поступила, хозяин.
— Да, но ведь за ужином я ел ее пищу и пил ее вино!
— Вы забыли, что я присутствовал там и все слышал и видел.
— Видел?
— Вы, действительно, ели ее пищу. Но вы и свое вино почти не пили, а из ее кубка пригубили лишь однажды… Вы дрожите, сэр?
— Нет-нет! Продолжай!
— Увидев вашу жену, — продолжил рассказ Джайлс, — я сказал Джудит Пэмфлин: «Почему ты не передала хозяину все, что просила миледи?» Впервые я увидел ее улыбку. «Потому что, — ответила она, — я предпочитаю видеть миледи мертвой, нежели в его объятиях!» «Сэр Ник как-то называл тебе средства от этого яда. Назови их мне!» потребовал я. «Не могу их припомнить», — заявила она.
В этот момент Джайлс смертельно побледнел.
— Я обезумел, сэр! Я швырнул старую ведьму на пол и стал пинать ее ногами. Потом я поднял ее и ударил головой о дверь. Джудит не произнесла ни слова — лицо у этой фанатички было деревянным, как столбик этой кровати. Когда я повернулся к миледи, она потихоньку выскользнула из комнаты.
Никогда я не видел такой доброй и ласковой женщины, как ваша жена, сэр, даже когда ее мучили боли. Она бы улыбалась, если могла. «Я умираю, Джайлс, — сказала она мне. — Надо мной свершилось правосудие». Миледи сообщила мне и многое другое, хотя, как вы помните, раньше она мне не доверяла. Я сказал ей, что пошлю за врачом и пресвитерианским священником, зная о ее вере… — Джайлс искоса взглянул на Фентона. — «Никакой врач мне не поможет, — ответила миледи, — а если будете посылать за священником, то за англиканским. Вера моего мужа теперь и моя тоже».
Он сделал паузу.
— Вы что-то сказали, сэр?
— Я? Нет…
— Видит Бог, как мне трудно причинять вам боль, но есть еще одно обстоятельство, с которым я должен вас ознакомить. Когда у Джудит Пэмфлин было свободное время, она наблюдала за дверью спальни миледи.
— Да, я часто замечал это.
— Так вот, она заявила, что делая это вечером 10 июня, услышала, как ваша жена плачет и стонет. Войдя в комнату, которая оказалась незапертой, Джудит нашла вашу жену корчащейся от боли. Может это быть правдой?
— Да, — ответил Фентон. — За последнее время Лидия… моя жена и я часто входили и выходили из этой комнаты. Оставаясь одна, она больше не запирала дверь.
— И тем не менее, — продолжал Джайлс, — Джудит Пэмфлин могла дать миледи яд? Будучи старой няней вашей жены, она могла убедить ее выпить какое-нибудь отравленное питье?
Фентон попытался хладнокровно осмыслить ситуацию.
— Это возможно, — ответил он. — Но мышьяк — медленно действующий яд. Даже если Лидия приняла его за ужином, это должна быть огромная доза.
— Значит, это все-таки произошло за ужином! — процедил сквозь зубы Джайлс, — Но как это случилось, я не могу сказать. Черт возьми, я не так уж уверен в вине Джудит Пэмфлин! Я ненавижу эту женщину, и поэтому должен быть справедливым. Вот причина, по которой я не дал вам проткнуть ее шпагой, когда вы восемь дней назад вернулись домой полубезумный. Ведьма заперта в кухне с цепью вокруг запястий. Едва ли кому-нибудь, а мне и подавно, удастся удержать слуг от расправы с ней. Они бы растерзали ее только за то, что она позволила вам уйти из дома, не сказав, что миледи умирает. И слуги были бы не так уж неправы!
Джайлс глубоко вздохнул, как человек, облеченный властью, но не могущий ее использовать.
— Хозяин, — осведомился он, — что мне делать?
— Что касается Джудит Пэмфлин, — ответил Фентон, — то она меня мало заботит. Только не устраивайте ей никаких истязаний — я разберусь во всем и сообщу слугам. Но, Джайлс, ты же ничего мне не рассказал!
Джайлс казался ошеломленным.
— Ничего, сэр?
— Ничего о том, что произошло после того вечера, когда моя дорогая жена… обрела вечный покой.
— Ну, в качестве ответа на этот вопрос я могу использовать ваше же слово: ничего, — сказал Джайлс со своей прежней дерзостью.
— А врач? Магистрат? Ведь когда смерть происходит от яда…
— Этим я закончу свое повествование, — Джайлс вновь помрачнел. — Сначала прибыл священник — тихий, добрый человек. Потом явился врач — единственный, кого удалось найти в этот час. Его звали Ноддл, и голова у него полностью соответствовала фамилии. Он вошел в комнату, важно тряся бородищей и помахивая тросточкой. Когда доктор прикоснулся к миледи, она закричала, а он только хмыкал, тряс головой и наконец сказал: «Очень странно!»
Я не выдержал, вытащил этого болтуна в коридор и спросил, может ли он исцелить больную или помочь ей. «Ну, — ответил доктор Ноддл, — у бедной леди воспаление кишечника или отравление — не могу сказать точно, пока она не умрет. А пока что, лучше я приведу магистрата, так как мне все это очень не нравится».
Выражение горечи на лице Джайлса удивило бы каждого, кто его знал. Рыжая голова слуги метнулась к кровати.
— «Доктор, — сказал я, — можете поступать, как хотите. Все же, прежде чем вы побеспокоите магистрата, позвольте назвать вам имена тех, кто ужинал вместе с миледи этим вечером. — И я перечислил гостей. — Милорд Дэнби?! — воскликнул старый Ноддл. — Нет, я не стану вмешиваться! Это не отравление, а воспаление кишечника, так что, когда она умрет, можете ее хоронить!»
Видя, что от этого болвана толку не добьешься, Джоб поскакал в госпиталь Иисуса Христа за молодым доктором Слоуном, но узнал, что он отправился по другому вызову. Леди терпеливо переносила страдания. Когда она могла говорить — а это было нечасто — то говорила только о вас. Миледи попросила принести ей эту дурацкую штуку для чистки зубов и прижимала ее груди, как крест. Она умерла, любя вас, как любят немногие женщины.
Резко отвернувшись, Джайлс поднялся.
Подойдя к туалетному столу, он поднял небольшой стакан, почти доверху наполненный темно-коричневой жидкостью, похожей на лекарство. Держа стакан на тусклом свету, он внимательно изучил его содержимое и поставил его на столик у кровати рядом со свечой.
Фентон задумчиво уставился на одеяло.
— Ты все сделал, как надо, — сказал он. — Спасибо тебе.
Джайлс поклонился.
— В твоем повествовании есть только одна ошибка, — продолжал Фентон, — Должен сообщить тебе по секрету, что в действительности моя жена вовсе не любила меня.
Джайлс бросил на него такой взгляд, что, казалось, над домом разразился беззвучный удар грома.
— Так вот оно что, — промолвил он другим голосом. — Очевидно, здесь кроется нечто большее, чем я подозревал.
— Ты подозревал?
Подойдя к кровати, Джайлс склонился над Фентоном.
— Это касается, — сказал он, — скомканного письма, написанного почерком миледи, которое я нашел на вашем письменном столе на следующее утро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55