А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Тогда она заговорила высоким скрипучим голосом:
— Не раскрывай его, миледи. Он должен быть хорошо накрыт.
— Ты знаешь меня?
— Да, ты наша молодая леди Элис, которая наконец вернулась домой.
— А ты кто?
Старуха выпрямилась немного, но не сделала никакой попытки встать.
— Гуди Спарриг, миледи, из деревни Браусон. Я знахарка. Больше никто не захотел остаться со старым лордом.
— Я думала, с ним слуга.
— Он ушел.
Элис отдернула полог кровати и устремила взгляд на человека, внушавшего ей в детстве страх. У отца виднелось из громадного вороха одеял только лицо, блестящее от капелек пота, но все же заострившееся и серое, даже в слабом свете от камина.
— Он будет жить? — спросила она знахарку.
Женщина покачала головой.
— Могу я поговорить с ним?
— Да, если сможешь разбудить.
Сбросив на пол плащ, Элис заметила на столе около очага несколько восковых свечей и зажгла одну от огня в камине. Вернувшись к кровати, она подняла свечу так, чтобы осветить лицо, но не капнуть на него воском и не поджечь занавески.
— Отец, — настойчиво позвала она. — Отец, милорд, это я — Элис. Пожалуйста, сэр, вы должны проснуться.
Его ресницы дрогнули, потом приподнялись, открыв тусклые серые глаза, которые быстро метались туда-сюда, прежде чем сконцентрироваться на ее лице.
— Отец? Это Элис, милорд. Я вернулась домой.
— Элис? — Голос напоминал сиплое карканье. Слабое тело пошевелилось под тяжелыми одеялами. — Благослови тебя Бог, дитя. Я посылал за тобой, ведь так?
— Да, — ответила она. Потом, взглянув через плечо на знахарку, велела:
— Оставь нас. И никому не говори, что я здесь. Клянешься?
— Да, — пробормотала старуха, поднимаясь на ноги. — Все равно никого не осталось, кому говорить.
— Иди.
Старуха проковыляла к двери и вышла. Элис подождала, пока звякнет щеколда, и повернулась к фигуре на кровати:
— Милорд, умоляю, расскажите Мне, что здесь случилось.
— Умерли, все умерли. — Его глаза расширились, зрачки бешено вращались. — Солдаты… болезнь… нельзя оставаться. Безопасность, Элис в безопасности. Проследить за этим. Забрать мальчиков, спасти их… к Элис… нет, к Тиреллу. Элис в Драфилде. Проследить за этим. Хорошо, мой король. Преданность обязывает… — Он умолк, тяжело дыша, потом вдруг ясно повторил:
— Умерли, все умерли.
— Отец, пожалуйста, посмотрите на меня, — попросила она с оттенком нетерпения в голосе. — Это Элис, милорд, и я здесь, а не в Драфилде. Я должна ехать в Лондон, сэр. Солдаты, о которых вы говорили, — люди Тюдора. Мне бы не позволили остаться в Драфилде, даже если бы я все еще находилась там.
— Найди Роджера. Нужно найти Роджера. — Его глаза снова уставились на нее. — Где Роджер, девочка? Пришли его ко мне сейчас же.
— Я не знаю, где он, сэр. Я не разговаривала ни с ним, ни с его слугой, Дэйви Хокинсом. Я надеялась, что вы знаете, где они. Нам сказали, что Линкольн и виконт Ловелл убиты, так что Роджер и Дэйви тоже могут быть мертвы.
Он беспокойно задвигался.
— Не мертвы. Послание. Спасти.
Она едва ли могла понять его слова.
— Вы получили послание, так, отец? Кого нужно спасти?
Он все еще смотрел на нее, но теперь ей показалось, что в его взгляде появилась хитринка.
— Братьев, Элис. У тебя снова есть братья.
— Да, — резко ответила она, бросив взгляд через плечо на закрытую дверь. — Так мне сказали. Мой брат Роберт всего два дня как умер, сообщили мне, а мой брат Пол покинул замок две недели назад. Как вас понять, сэр, если они оба, Роберт и Пол, умерли от чумы восемь лет назад?
— Умерли, все умерли. — Его веки затрепетали, взгляд потерял направление.
— Отец, — отчаянно умоляла она, — вам еще нельзя спать, сэр. Что вы знаете о Роджере? Кто тот мальчик, которого звали Роберт? Кто такой Пол? Прячется ли кто-нибудь в Вулвестоне сейчас? — спросила она и сама испугалась вопроса. — Кого нужно спасти, сэр?
— Спасти? — Бледные веки снова широко распахнулись. Его тело пошевелилось, тело, которое в ее памяти сохранилось гигантским и пугающе могучим и которое теперь лежало, слабое и беспомощное, под огромной кипой одеял. — Спасите Элис, — пробормотал он, — любой ценой. — Он помолчал, как будто прислушиваясь, его глаза сузились, стали суровыми. Потом он быстро произнес:
— Согласен, согласен, но мою дочь нужно спасти, оградить от всего. Пошлите Тирелла… нет, не Тирелла, он известен, слишком хорошо известен. Я не увижу его, ваше величество. Это небезопасно. Спасти, спасти… Элис… нужно всех спасти.
Последние слова прозвучали в монотонном ритме. Она поняла, что он бредит, и подумала, сказал ли он хоть что-то осмысленно. Он говорил с кем-то еще, не с ней, и слова его казались бессмысленными.
— Отец, кто мои братья — фальшивый Роберт, фальшивый Пол? Кто они такие? Чего я должна опасаться? Пожалуйста, вы должны сказать мне. Я еду в Лондон, к врагу. Должна ли я бояться? Помогите мне, отец!
— Прости меня, Отче, что я согрешил, — пробормотал лорд Вулвестон. — Прояви милосердие к несчастному грешнику. — Теперь его глаза закрылись, губы едва шевелились, произнося последние слова.
— Отец, посмотрите на меня, — в отчаянии молила Элис. Она не смела прикоснуться к нему, она не хотела умереть. Но она хотела потрясти его за плечо. Она поняла, что старуха знахарка права. Он умирал. Времени почти не осталось. — Поговорите со мной! Скажите мне!
Его веки поднялись, и глаза снова ненадолго сосредоточились на ней.
— Уходи сейчас же, — пробормотал он гораздо четче, чем раньше. — Ты не должна заразиться. Но будь осторожна, девочка, чтобы не навлечь на себя гнев Тюдора. — Его глаза закрылись.
— Отец! Нет! Скажите мне! — Но призывы были бесполезны. Хотя он все еще прерывисто дышал, мускулы на его лице расслабились. Больше его уже не удастся разбудить.
Элис подумала, не знает ли старуха что-то, что может помочь ей, но отбросила эту мысль, вспомнив, что она пришла из соседней деревни. Если здесь есть тайны, Гуди Спарриг не знала о них.
В комнате вдруг стало холодно, она подошла к очагу, задула свечу и положила ее на место, стараясь обдумать случившееся. Рассеянно обратив внимание на запекшуюся грязь на своей юбке, она подняла подол и, погрузившись в раздумья, начала отковыривать ногтем кусочки грязи, потом села около очага и стала отскребать пятна более тщательно, все еще стараясь собраться с мыслями.
Если кого-то прятали в Вулвестон-Хазарде, находился ли он или они в безопасности? Повсюду солдаты разыскивали отставших от йоркистской армии. Должна ли она обыскать замок? Что, если она кого-то найдет? Что ей делать? Все слуги ушли, вспомнила она. Даже камердинер, заботившийся о ее отце. Старуха сказала, что он ушел. Возможно, он умер, а может, и нет. Но кто тогда кормил прячущихся, если таковые были? Может, ей не стоит никого искать?
Огонь почти погас. Оглядевшись, она увидела под окном небольшую кучку дров, которую не заметила раньше с порога, потому что их загораживала кровать. Она встала и осторожно, чтобы не разлетались искры, подбросила в огонь два полена. И только закончив свое дело, она поняла, что в комнате чего-то не хватает. Оглядевшись, она сначала не могла понять, в чем дело. Потом осознала, что наступила тишина, только слышалось хриплое дыхание отца, которое стало как бы аккомпанементом ее мыслям. Она не обращала на него внимания. И вдруг она почувствовала, что оно прекратилось.
В испуге она встала и подошла к постели. Его губы раскрылись, но из них не исходило ни движения, ни звука. Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но тут же отдернула ее, пронзенная внезапным страхом. Отступив назад, она почувствовала, что ее охватывает паника, всепоглощающая, ужасающая паника. Она поспешно рванулась к двери и остановилась, только когда ее рука коснулась щеколды. Замерев, она изо всех сил старалась совладать со своими эмоциями, подумать.
Помня, что в замке могут прятаться люди, она знала, что не посмеет поднять тревогу, из-за которой прибегут солдаты. Она вообще не могла поднять тревогу ни из-за возможных скрывающихся, ни из-за себя самой. Она даже представить себе боялась, что сэр Николас сделает, если узнает о ее побеге в замок к умирающему.
В первый раз она подумала, что подвергла себя смертельной опасности. Пока отец был жив, ее заботила только мысль, что она должна поговорить с ним. Ее решимость увидеть его и получить от него информацию перевесила все другие мнения. Но, оказавшись с умершим, она была раздавлена страхом, гораздо более древним, примитивным и могучим, чем забота о возможных беглецах. Ужас смерти гнал ее сейчас из комнаты.
Стараясь смотреть на дверь, а не на тело на кровати, она приказала себе дышать медленнее и глубже, как ее научила Анна. Анна много лет таким способом могла терпеливо выдерживать внезапные капризы своего отца, которые часто приводили к резким и неприятным переменам в ее жизни. Элис никогда не видела грозного графа Уорвика, потому что он умер, когда ей исполнилось три года.
От старого Уорвика ее мысли мгновенно перенеслись к нынешнему графу. Недди еще не достиг и десяти лет, и, как племянник покойного короля, он, несомненно, находился сейчас в руках Тюдора. Острое напоминание об изменившемся мире отрезвило Элис лучше всякого ровного дыхания. Она не может с криками убежать из этого приюта смерти. Она должна придумать план, принять решение.
Она решила, что сначала найдет старуху и скажет ей, что лорд Вулвестон умер. Потом, пока старуха будет делать все необходимое, Элис подумает о дальнейшем. Однако мысли застопорились, потому что она вспомнила, как плохо освещен замок. Она не посмеет зажигать факелы и ходить с ними из комнаты в комнату и уж тем более бродить по замку в темноте. С неохотой ей пришлось признаться, что даже если бы она могла остаться незамеченной, у нее все равно не хватило бы духу проделать все одной.
Элис вдруг стало холодно. Не глядя на кровать и даже не очень сознавая, что делает, Элис подошла к камину, чтобы согреться. Пристально глядя на огонь, она старалась найти ответы в пляшущих языках пламени. Разговор с отцом все время звучал в ее голове. Наконец она успокоилась, ее страхи исчезли. Элис решила позвать старуху и вдруг осознала, что та могла уйти.
Когда Элис открыла дверь, старуха сидела на корточках у стены напротив, черное платье делало ее похожей на привидение в отблеске очага, упавшем на каменный пол галереи.
— Думаю, он умер, — тихо сказала Элис.
— Ну да, ему оставалось недолго, — согласилась старуха, с трудом поднимаясь и направляясь к ней.
Элис отступила на шаг, чтобы пропустить ее в комнату.
— Вы скажете им, тем, внизу?
— Когда рассветет. Нет нужды торопиться. Им все равно.
Элис кивнула.
— Вы говорите, что в замке больше никого нет?
Знахарка пожала плечами:
— Сколько я знаю, никого, миледи. Я никого не видела. Тебе сейчас лучше уйти. Ему ты больше не понадобишься.
— Да, как, впрочем, и раньше, по-моему. — Элис повернулась к двери.
— Твоя накидка, госпожа. — Старуха подняла тяжелый темно-серый плащ с пола, куда его бросила Элис.
Элис уставилась на него, чувствуя необъяснимое желание расхохотаться. Она подумала, что оказалась бы плохим конспиратором. Она совершенно забыла о плаще сэра Николаса. Она взяла плащ и накинула на плечи. Тяжелый и все еще влажный от тумана, он все-таки согревал ее.
— Я ухожу. Благодарю тебя, добрая женщина, за заботу о нем. Я позабочусь, чтобы тебя должным образом вознаградили.
Глаза старой женщины загорелись, но в них читалось недоверие, заставившее Элис принять решение проследить, чтобы сэр Николас обеспечил награду за ее преданность.
Пятнадцать минут спустя она уже дошла до склона холма, кутаясь в тяжелый плащ и не веря, что когда-то ощущала тепло. Несмотря на начало сентября, холод пробирал насквозь, как зимой. Ей не составило труда выйти из замка тем же путем, каким она вошла, и теперь ей указывали путь огни трех костров в лагере.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57