А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- Дот и Бадди, - повторяю я и начинаю записывать в блокноте. - А как ваша фамилия? - спрашиваю со всем благодушием опытного консультанта.
- Блейк. Дот и Бадди Блейк. По-настоящему наши имена Марарайн и Уиллис Блейк, но все зовут нас просто Дот и Бадди.
Волосы у Дот завиты в перманенте, вздыблены и серебрятся на макушке. Но вроде чистые. На ней дешевые парусиновые белые туфли, коричневые носки и большие, не по размеру, джинсы. Сама она худая, жилистая и довольно настырная.
- Адрес? - спрашиваю я.
- Восемьдесят три, Грейнджер-сквер.
- Работаете?
Бадди открыл было рот, но у меня впечатление, что уже много лет за них обоих говорит Дот.
- Я получаю государственное пособие по нетрудоспособности, - отвечает она, - мне только пятьдесят восемь, но у меня плохо с сердцем. У Бадди пенсия, маленькая.
Бадди только глазеет на меня. У него очки с толстыми стеклами и пластмассовыми дужками, которые едва достигают ушей. Щеки румяные и толстые, лохматые темно-каштановые волосы с проседью, такое впечатление, что он не моет их и одного раза в неделю. Рубашка в черно-красную клетку, напоминающая плед, еще грязнее, чем волосы.
- Сколько лет мистеру Блейку? - обращаюсь я к Дот, не будучи уверен, что мне ответит сам мистер Блейк.
- Просто Бадди, ладно? Дот и Бадди. Никаких мистеров, хорошо? Ему шестьдесят два. Можно мне кое-что вам сказать?
Я быстро киваю, Бадди смотрит на Букера.
- Он не совсем в порядке, - быстро шепчет Дот, легко кивнув на Бадди. Я внимательно гляжу на него. Он смотрит на нас. - Военное ранение, - добавляет она. - Получил в Корее. Вы знаете, в аэропортах бывают металлодетекторы…
Я опять киваю.
- Даже если он пройдет через проверочный пункт совсем голый, эта штука может просто выйти из строя от звона.
Рубашка у Бадди светится, так изношена, а пуговицы вот-вот отскочат, потому что она до невозможности натянута на его выдающемся брюшке. У него по крайней мере три подбородка. Представляю себе голого Бадди, проходящего через металлодетектор в международном аэропорту Мемфиса, завывание сигнала тревоги и агентов безопасности, мечущихся в панике.
- У него железная пластинка в голове, - прибавляет Дот в заключение.
- Это… это ужасно, - шепчу я в ответ, а затем пишу в своем блокноте, что у мистера Бадди Блейка в голове железная пластинка. Сам мистер повернулся налево и свирепо воззрился на клиента Букера в трех шагах от себя.
Вдруг Дот нагибается вперед:
- И еще кое-что.
Я тоже наклоняюсь в ожидании.
- Да?
- У него проблема с алкоголем.
- Да что вы?
- Но это все от той раны на войне, - добавляет миролюбиво она.
Как запросто эта женщина, с которой я познакомился три минуты назад, превратила своего мужа в пьяницу-болвана.
- Не возражаете, если я покурю? - спрашивает она, теребя сумочку.
- А здесь можно курить? - Я оглядываюсь в надежде увидеть надпись «Курить воспрещается», но таковой не замечаю.
- О, конечно. - Она втыкает сигарету между потрескавшимися губами, зажигает ее, затягивается и выпускает целое дымное облако прямо в лицо Бадди, который даже не шелохнулся.
- Так что я могу сделать для вас, леди? - спросил я, глядя на пачку документов, туго стянутых резинкой. Я сунул конверт с завещанием мисс Берди под блокнот. Моя первая клиентка - мультимиллионерша, а эти - бедные пенсионеры.
Моя воспарившая к небесам карьера вот-вот рухнет на землю, потерпев крушение.
- У нас денег немного, - сообщает Дот тихо, словно это большой секрет и она смущена, что приходится его открыть.
Я сочувственно улыбаюсь. Сколько бы денег у них ни было, они гораздо богаче меня, сомневаюсь, что их кто-нибудь собирается преследовать по суду. - Но нам нужен адвокат, - добавляет она, снимая с пачки бумаг резинку.
- В чем же ваши проблемы?
- Нас обманывает страховая компания.
- По какому страховому полису? - спрашиваю я. Она швыряет пачку мне и затем вытирает руки, словно умывает их теперь, когда бремя возложено на плечи чудотворца, который с легкостью решит все их проблемы. Сверху пачки лежит испачканный, мятый и сильно потертый полис. Дот выдыхает еще одно табачное облако, и на какое-то мгновение Бадди почти скрывается из виду.
- Это медицинский страховой полис, - поясняет она. - Мы купили его пять лет назад у компании «Прекрасный дар жизни», когда нашим парням было по семнадцать. А теперь Донни Рей умирает от лейкемии, а эти мошенники не желают оплатить его лечение.
- «Прекрасный дар жизни»?
- Точно.
- Никогда о такой компании не слышал, - говорю я, просматривая первую страницу полиса с условиями и обязательствами с таким видом, словно уже управлялся со многими судебными исками подобного рода и знаю досконально все и вся о страховых компаниях. В документе указаны имена двух клиентов, которым в случае необходимости должны быть выплачены страховки, - Донни Рей и Ронни Рей Блейк. У обоих одна и та же дата рождения.
- Извините за выражение, но это шайка сукиных детей.
- Как большинство страховых компаний, - произношу я задумчиво, и Дот улыбается - ей смешно. Я завоевал ее доверие. - Итак, вы оплатили этот полис пять лет назад?
- Да, примерно. Я всегда вовремя платила взносы. И никогда ни черта от них не получала, и вот Донни Рей заболел.
Я студент, и страховки у меня нет. Нет у меня ни одного полиса - ни на жизнь, ни на здоровье, ни на автомобиль. Да я даже не могу купить новую покрышку для заднего левого колеса моей маленькой разбитой «тойоты».
- И вы сказали, что он умирает?
Она кивает с зажатой между губами сигаретой.
- Острая лейкемия. Заболел восемь месяцев назад. Доктора дают ему год, но он столько не проживет, потому что Ронни не может отдать свой костный мозг для пересадки. А сейчас, наверное, уже поздно.
Она произносит «мозг» как «мазг».
- Пересадку? - переспрашиваю я сконфуженно.
- Так вы ничего не знаете насчет лейкемии?
- Да нет, кажется.
Она цокает языком и округляет глаза, словно я законченный идиот, затем долго и печально затягивается. Выдохнув достаточно дыма, она говорит:
- Мои мальчики - двойняшки, понимаете? Так что Рон, мы его так зовем, потому что ему не нравится его имя Ронни Рей, прекрасный донор для пересадки своего костного мозга брату-близнецу. Так говорят доктора. Но дело в том, что такая пересадка стоит где-то около ста пятидесяти тысяч долларов. А у нас таких денег нет, понимаете? И страховая компания должна в таком случае заплатить, потому что так указано в полисе, это их обязанность. Но эти поганцы, сукины дети, говорят, что не обязаны. Так что теперь Донни Рей по их милости умирает.
Она удивительно точно передает суть дела.
Все это время мы не обращаем внимания на Бадди, но он старательно слушает. Он медленно снимает свои толстые очки и вытирает глаза волосатой тыльной стороной левой руки.
Великолепно. Бадди плачет. Боско хнычет у дальнего конца стола. И клиент Букера, снова охваченный сознанием вины и раскаянием или еще по какой-то горестной причине рыдает, закрыв лицо руками. Смут стоит у окна, смотрит на нас и, несомненно, недоумевает, какие это советы даем мы нашим клиентам, что настраивает их на столь плачевный лад.
- А где он живет? - интересуюсь я, просто чтобы спросить и получить ответ, который позволит мне на несколько секунд сосредоточиться на царапанье пометок в блокноте и не обращать внимания на слезы.
- Он никогда не уходил из дома. С нами живет. Страховая компания не приняла нашу просьбу еще и потому, что, говорят, раз он взрослый, он больше не нуждается в опеке.
Я просматриваю бумаги и письма, посланные ими компании и ответные.
- А разве полис не кончается с возрастом, когда он уже не нуждается в опеке?
Она качает головой и натянуто улыбается:
- Нет, так с полисами не бывает, Руди. Я тысячу раз все прочла о полисах и никогда такого условия не встречала. Даже изучила все пометки мелким шрифтом.
- Вы уверены? - спрашиваю я, глядя на страховой полис.
- Да, уверена. Я этот проклятущий документ читаю и перечитываю уже почти год.
- А кто вам его продал? Как имя агента?
- Это был какой-то низенький слизняк, который постучал к нам в дверь и уговорил его купить. Зовут Отт или что-то вроде этого, такой маленький скользкий тип и говорит очень быстро. Я пыталась его найти, но он, наверное, слинял из города.
Я беру письмо из пачки и читаю. Это от старшего инспектора из Кливленда, который рассматривает заявки. Оно написано спустя несколько месяцев после первого письма, которое я уже прочитал, и в нем довольно резко отказано в просьбе оплатить стоимость лечения на том основании, что Донни заболел лейкемией раньше обусловленного договором срока и, следовательно, вопрос не подлежит положительному решению.
Но если у Донни лейкемию обнаружили меньше чем год назад, то, значит, диагноз поставлен спустя четыре года после того, как «Дар жизни» продал полис.
- Здесь говорится, что в просьбе отказано, потому что болезнь возникла до заключения контракта.
- Они использовали все закавыки, Руди, чтобы отказать. Прочитайте бумаги внимательно. Тут указаны все исключения, изъятия из правил, они все испробовали.
- А есть тут исключение для пересадки костного мозга?
- Да нет, черт возьми. А наш врач только взглянул на полис и говорит, что «Дар жизни» обязан все оплатить, потому что операции с пересадкой костного мозга теперь стали обычными, их каждый день делают. Это не исключительный случай.
Клиент Букера вытирает лицо обеими руками, встает и просит извинить его. Он благодарит Букера, а Букер благодарит его. Старик садится у столика, где идет ожесточенное сражение в китайские шашки. Мисс Берди наконец удается избавить Н. Элизабет Эриксон от Боско и его проблем. Смут прохаживается у нас за спиной.
Следующее письмо тоже от «Дара жизни» и на первый взгляд ничем не отличается от других. Оно короткое, скверное и по делу. В нем говорится:
"Уважаемая миссис Блейк!
В семи предыдущих случаях компания отказала Вам в Вашей письменной просьбе. Сейчас мы отказываем Вам в восьмой раз, и в последний. Вы, должно быть, дура, дура и дура!" И подписано: «Старший инспектор по рассмотрению исковых заявлений».
Я, не веря глазам своим, тру красующуюся вверху страницы словно выгравированную марку фирмы. Прошлой осенью я посещал курс, посвященный законам страхования, и помню свое потрясение, когда пришлось сталкиваться с грубым и недобросовестным поведением некоторых компаний, которые на поверку обманывали доверие своих клиентов или злоупотребляли им. Наш преподаватель был приглашенным лектором, коммунистом, который ненавидел все страховые компании, все корпорации и, в сущности, просто испытывал наслаждение, когда изучал случаи незаконных отказов на законные требования застрахованных. Он твердо верил, что в стране можно насчитать десятки тысяч случаев обмана доверия и мошенничества при рассмотрении исков пострадавших и что по ним никогда не восстанавливается справедливость. Он написал несколько книг о мошеннических судебных процессах по рассмотрению исков и даже приводил статистические данные в доказательство того, что большинство людей принимают отказ как должное и смиряются с ним, не пытаясь серьезно вникнуть в причины отказа.
Я перечитываю письмо, все время нащупывая пальцем затейливую марку «Дара жизни».
- И вы всегда вовремя вносили взносы? - спрашиваю я Дот.
- Да, сэр. Ни единого раза не пропустили.
- Мне нужно посмотреть медицинскую карту Донни.
- У меня эти документы почти все остались дома. У него последнее время врач бывал не часто. Мы не в состоянии платить за визиты.
- А вы можете сказать точную дату, когда ему диагностировали лейкемию?
- Числа не припомню, но это было в августе прошлого года. Он находился в больнице для первого курса переливания крови. А потом эти мошенники сообщили, что больше не станут оплачивать лечение, так что из больницы нас выставили. Сказали, что не могут бесплатно сделать пересадку, что это чертовски дорого стоит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93