А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Ведь в течение двух дней я проводила у врача всего по часу, а все остальное время — два дня и две ночи — была в городе совершенно одна, если не считать нескольких старых знакомых, с которыми я там встречалась. И поскольку речь шла не о болезни… — Она замялась.
— Не беспокойтесь, вам не обязательно рассказывать мне все подробности.
Она слабо всплеснула руками и улыбнулась:
— В этом нет ничего такого, о чем неловко говорить.
Мы с мужем очень хотели ребенка и уже начинали беспокоиться. У нас ничего не получалось. Но, когда они задали мне этот вопрос, я очень разозлилась.
— Вот что, — сказал я, — одной из самых серьезных улик против вас было то, что вы не спали, когда они пришли к вам в половине шестого утра. Вы объяснили это тем, что вас разбудил телефонный звонок. Не знаете, они хотя бы потрудились проверить это?
Она покачала головой:
— Нет. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. А что?
— Потому что именно это должно было навести их на мысль, что их ведут по ложному следу. Как я понимаю, та женщина хотела поговорить с кем-то, кто не проживал в вашем мотеле, она говорила так, как будто порядочно выпила, по крайней мере, ей явно хотелось затеять с вам» спор на эту тему?
— Да, так и было.
— Вы не помните, как звали того парня, с которым она хотела поговорить?
— Да. Она просила мистера Карлсона.
— Значит, вы не знаете, предпринимали ли они попытки выяснить, был ли мистер Карлсон в тот день зарегистрирован в какой-нибудь другой гостинице?
— Они ничего мне об этом не говорили.
— Конечно, сдай могли сделать это и не ставя вас в известность. Но проверить они были обязаны, потому что половина пятого утра — неподходящее время для пьяных разговоров в городе, где в это время бары давно уже закрыты. И рановато для того, чтобы разыскивать знакомых по гостиницам. Они не высказывали вам свои сомнения по этому поводу?
— Да. Несколько раз они обвиняли меня в том, что я говорю не правду.
— Естественно. Это означает, что ни в одной гостинице им не удалось найти никакого мистера Карлсона.
А это говорило о том, что вряд ли кто-нибудь мог его разыскивать. Если вы лжете, значит, что вы виновны.
Но, принимая такую возможность, они были обязаны рассмотреть и обратную ее сторону. А именно — если вы говорите правду, значит, вы невиновны, а та женщина, которая вам звонила, и есть убийца вашего мужа.
Она пристально посмотрела на меня:
— Что это за женщина, которая могла такое сделать?
— Тем не менее такая нашлась. Причем в уме ей не откажешь. Давайте представим себе эту особу. За какой-нибудь час с небольшим она умудрилась убить человека, при этом ее любовника на ее же глазах застрелил полицейский, однако она сумела выкрутиться и подставить вместо себя вас, а сама осталась в тени.
Может, она и не профессиональный душитель, но истерична и непредсказуема, как кобра.
Глава 9
Через некоторое время я поджарил бифштексы, и мы поужинали, не возвращаясь к этому разговору до тех пор, пока не начали пить кофе. Она была совершенно спокойна, но съела только маленький кусочек бифштекса и выпила глоток вина. Я прикурил для нее сигарету.
— Вы твердо уверены, что ваш муж не был знаком со Стрейдером?
— Да, — уверенно ответила она. — Я никогда не слышала от него этого имени.
— Тогда, выходит, он знал эту женщину?
— Почему? — не поняла она.
— Один из них определенно должен был быть как-то связан с ним — иначе нет никакого смысла в том, чтобы инсценировать несчастный случай. Стрейдера никто не заподозрил бы только по той причине, что он останавливался у вас в мотеле. Значит, женщина знала, что попадет под подозрение, по крайней мере может попасть. Понимаете, это и сбило с толку полицию. Расследование все время ходит по кругу и неизменно возвращается к отправной точке. Женщина понимала, что ее заподозрят, если начнут расследовать убийство; расследование было начато, и вы оказались единственной подозреваемой. Что и требовалось доказать. Вас спасло только то, что они не смогли доказать факт вашего знакомства со Стрейдером, поэтому ему пришлось отдуваться одному. Если бы они передали дело в суд, не имея веских доказательств, любой адвокат, даже недавний выпускник университета, не оставил бы камня на камне от их обвинения. Редфилд, наверное, до сих пор по ночам кричит во сне и грызет подушку. Однако у него свои проблемы, а у меня — свои.
— И какие же?
— Всего одна — узнать, куда девалась эта чертова баба. Та самая, которая знала, что ее могут заподозрить, и сумела так ловко выкрутиться.
— Может, она ошиблась или переоценила опасность?
— Нет. Совершенно очевидно, что она — особа хладнокровная и дальновидная, которая не станет попусту суетиться и принимать поспешные решения.
Могла ли такая ошибиться?
— Вы говорите, что в этом был замешан еще один мужчина. Может; это сделал он.
— Не думаю. Стрейдер приезжал сюда к женщине, — как ни крути, а все равно упираешься в это.
В женщине и кроется ключ ко всему остальному. Однако если учесть, что в деле, судя по всему, участвовал еще один мужчина, — так почему же, скажите на милость, его не задержали? К тому же вы говорите, что этот ваш шериф не станет скрывать доказательства. Не думаю, что Редфилд на это способен.
— Нет. Я уверена, что никто из них не стал бы.
У Редфилда очень тяжелый характер, но он порядочный человек. По-моему, он безупречно честен.
Я задумался.
— У меня сложилось о нем такое же впечатление.
Мне показалось, что он терпеть вас не может и ему глубоко наплевать, если с вами что-нибудь случится, но в то же время он сам себе противен за это, потому что в глубине души он — слишком честный коп.
Она кивнула:
— Я понимаю, что вы хотите сказать. Помните, я говорила, что во время допросов я чувствовала, что он меня ненавидит. Для этого у него было две причины.
Мой муж знал его довольно близко, и я припоминаю, как он однажды заметил, что Редфилд — образцовый полицейский. Для него нет ничего страшнее, чем видеть, как преступник уходит от наказания. А другая причина в том, что мой муж был для Редфилда чем-то вроде образца для подражания, как и для многих в нашем городе, кто был младше его. Когда они все еще учились в начальной школе, он был самым знаменитым выпускником местной средней школы за все годы ее существования, а когда они учились в средней школе, его выбрали Мистером Вся Америка в Джорджия-Текс за его фотографии и статьи во флоридских газетах. Может, это был мальчишеский азарт, но он не проходил. Потом он стал героем войны, а после этого сделал себе имя, занимаясь бизнесом в Майами. Он всегда был популярным. И особенно здесь, в своем родном городе, куда он вернулся после того, как у него ухудшилось здоровье и пришлось отойти от дел.
Так что для Редфилда и всех остальных все кристально ясно. Я — шлюха, совершившая убийство и сумевшая выкрутиться.
Она произнесла эти слова спокойно, почти без горечи. Вам пришлось бы пристально всмотреться в ее лицо, чтобы заметить в глубине ее глаз усталость и боль, скрыть которые она была не в силах. Я почувствовал нестерпимое желание как-нибудь утешить ее, но все же у меня хватило здравого смысла, чтобы осознать свое бессилие. Я мог только попробовать разобраться во всем этом.
— В котором часу Стрейдер зарегистрировался у вас?
— Около шести часов вечера.
— Он приехал один?
Она кивнула.
— А те два раза, в октябре — что записано в карточках, — он тоже был один?
— Да.
— Вы не припоминаете, не было ли в его комнате признаков женского присутствия?
— Нет, — ответила она. — Даже если они и были, горничная, наверное, подумала, что комнату снимает семейная пара, и ничего мне не сказала. Но конечно, в последний раз полиция обыскала его номер самым тщательным образом. Никакого присутствия женщины обнаружить не удалось.
— Значит, эта женщина живет где-то в городе и он не приводил ее в свой номер, даже на ночь. По крайней мере, не в последний свой приезд. Они проверили записи в других гостиницах, — может быть, он приезжал в другие дни и останавливался где-нибудь еще?
— Да. Он определенно приезжал только трижды и всякий свой приезд почему-то останавливался именно у нас. Это тоже вызывает некоторые подозрения.
— Вы не припоминаете, не попадался ли он вам на глаза той ночью? Я имею в виду, не заметили ли вы, когда выходили на улицу, стояла ли, во дворе его машина?
Она беспомощно пожала плечами:
— Нет. Они все время спрашивали меня об этом, но я просто не помню. В ту ночь в мотеле было занято восемь номеров, поэтому я не могла заметить, все ли машины на месте.
— А ваш муж, он собирался на рыбалку один?
— Да.
— В котором часу он уехал? Вы тоже вставали тогда?
— Нет. Я всегда предлагала приготовить ему кофе, чтобы он взял его с собой во фляжке, но он отвечал, что справится сам. Он редко брал с собой завтрак, потому что обычно возвращался уже к полудню.
В то утро он встал в половине четвертого — я помню, как он заводил будильник. Я тоже, конечно, проснулась и слышала, как он собирается на кухне, пьет кофе и наполняет свою флягу. Мотор для лодки и все остальное снаряжение уже лежало в фургоне — он загрузил его накануне вечером. Перед тем как уехать, он зашел в спальню и, как всегда, поцеловал меня, когда увидел, что я не сплю. Как обычно, он пошутил, что поймает такого большого окуня, что привирать насчет его размеров не придется, а потом я услышала, как он отъехал. Я… — Она внезапно прерывисто вздохнула и наклонилась к столу, чтобы затушить сигарету.
— Вы не слышали, не отъезжала ли одновременно с ним другая машина? — поскорее спросил я, чтобы отвлечь ее.
— Нет. — Она уже овладела собой. — Через некоторое время я снова заснула. И следующее, что я услышала, был тот самый телефонный звонок, когда эта женщина просила к телефону мистера Карлсона.
К тому времени, когда мне удалось ее убедить, что человек с такой фамилией у нас не проживает, я уже окончательно проснулась и не стала снова ложиться.
Я умылась и подогрела себе кофе — он всегда оставлял мне немного в кофейнике. А не прошло и десяти минут, как ко мне в дверь уже стучал шериф.
— Вспомните поточнее, в котором часу он уехал отсюда?
— Примерно без десяти четыре. Он почти всегда уезжал в это время. Минут через двадцать — двадцать пять после того, как звонил будильник.
— А сколько времени нужно, чтобы доехать до того места, где он держал лодку?
— Минут двадцать.
— Они указали точное время, когда Колхаун задержал Стрейдера?
Она кивнула:
— Колхаун в своих свидетельских показаниях объяснил, что его разбудил визг тормозов. Он посмотрел на часы. Это было в четыре двадцать пять.
— Гм… Тогда я задам еще один вопрос. Не было ли у вас причин когда-нибудь заподозрить, что ваш муж увлекся другой женщиной?
— Нет, — ответила она. — Определенно нет, — Просто случается, что в таком возрасте…
Ее глаза гневно сверкнули.
— Я же сказала вам… — Она резко остановилась. — Простите. — Она улыбнулась и отбросила со лба волосы движением, в котором сквозила все та же усталость. — Я не хотела разговаривать с вами в таком тоне.
Она устала. Я подумал, что напрасно пренебрег предписаниями доктора. Я раздавил в пепельнице окурок и поднялся:
— Вам нужно снова лечь. Я принесу вам лекарство. — И вышел', чтобы принести из своего номера снотворное.
Она улыбнулась:
— Вы с доктором Грэхэмом — упрямые конспираторы. Неужели вам не приходит в голову, что если бы я захотела покончить со всем этим таким способом, то давно уже так и сделала бы?
— Если быть откровенным, сегодня утром никто из нас не был уверен, что вы выкарабкаетесь. Вы оказались гораздо крепче, чем мы о вас подумали.
Она тоже встала и протянула мне руку:
— Ладно уж, идите, чтобы вам не пришлось из-за меня лгать. Вы даже не знаете, какой вы милый.
— Спокойной ночи. Утром мы продолжим наш разговор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34