А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


«Приватные» формы культа
Многие амарнские тексты доказывают, что религия атонизма сохранила фундаментальное понятие ка – созидательной энергии нечеловеческой природы, которая может воплощаться во все живое, не трансформируясь в процессе своих манифестаций. Поэтому после смерти человеческое существо «возвращается к своему ка», к первобытной энергии, из которой оно произошло и которую более или менее удачно использовало в период своего пребывания на земле.
Религия Атона не только не изменила традиционных представлений об элементах личности (ба, ка, имя), но даже способствовала развитию «приватного» культа, следы которого были обнаружены в домах жителей города Солнца. Эти люди поклонялись уже не предкам или традиционным божествам, а царственной чете, которая приносит жертвы Атону и получает от него жизнь. Как можно убедиться, посетив зал Атона на первом этаже Каирского музея, некоторые горожане имели у себя дома настоящие наосы в форме фасада храма, которые служили жертвенниками для отправления культа царской семьи – священного посредника между человечеством и Атоном. В соответствии с символикой, принятой в амарнском искусстве, наиболее распространенным объектом почитания была триада: Эхнатон, Нефертити и одна из их дочерей.
На маленьких памятниках из известняка, защищенных деревянными створками, мы видим изображения царской семьи в спокойной, домашней обстановке. Например, супруги играют со своими дочерьми под защитой солнечных лучей.
Изготовлялись также статуэтки (некоторые – на пьедестале в форме буквы «L»), представлявшие Эхнатона. Царь изображался стоящим на коленях, с руками, поднятыми, чтобы приветствовать Атона при его восхождении на небо. Статуэтка монарха обычно сочеталась с маленькой стелой, на которой были выгравированы царские картуши, освещаемые лучами Атона (касаясь имен фараона своими лучами-руками, Бог сообщает им жизнь). Под картушами – связанные узлом характерные растения Верхнего и Нижнего Египта, древнейший символ неразрывного единства Обеих Земель. Еще ниже – изображения представителей чужеземных народов (нубийцев, ливийцев, азиатов) в позе подчинения египетскому царю.
Итак, частные лица, многие из которых продолжали поклоняться традиционным богам, могли также иметь у себя маленькие памятники, напоминавшие о сути культовой практики и теологии атонизма (в том их аспекте, что был непосредственно связан с царской семьей).
Глава XX
ЦАРСТВЕННЫЕ СУПРУГИ И ИХ ДОЧЕРИ
Фараон – космическое существо. В нем соединены мужское и женское начала. Что касается египетского государства, то верховную сакрализованную власть в нем осуществляет царствующая чета. Эту вечную для Египта истину Нефертити и Эхнатон олицетворяли с особой наглядностью.
Лучи Атона, божественного Солнца, на изображениях освещают не одного Эхнатона, но Эхнатона и Нефертити. Правда, тексты утверждают, что царь, служитель Атона, является единственным, кто поистине знает Небесного Отца. Однако царица, благодаря супружескому единению, разделяет это трансцендентное знание. Эхнатон и Нефертити неразделимы, подобно Ра и Хатхор. В частных молельнях, как мы уже говорили, горожане приносили свои жертвы Атону, пользуясь посредничеством царственной четы, которая была единственным связующим звеном между вселенной богов и миром людей.
Ни в эпоху Древнего царства, ни в эпоху Эхнатона человек не мог обращаться непосредственно к божеству. Слишком большая пропасть отделяла индивида от божественной реальности. Только фараон, который обладает одновременно небесным и земным естеством, обеспечивает благотворное присутствие бога (полностью сохраняющего свою небесную природу) на земле. Войти в контакт с божественными силами возможно только через царственную чету. Поэтому царь и царица участвуют во всех важных событиях своего правления – как гражданских, так и религиозных.
Эхнатон и Нефертити выказывают свою взаимную любовь, обнимая друг друга, – даже на глазах у собравшихся людей. Речь идет не о простом выражении привязанности, но о настоящем ритуале. Лучи Атона «обнимают» страну, Атон держит царя в объятиях своих лучей-рук, Эхнатон же сжимает в объятиях Нефертити. Этот жест показывает, как справедливо отметил Клод Траунекер, что фараон «живет Правдой» – универсальным законом, который воплощен в его любимой супруге и которого ни время, ни люди не в силах изменить.
В своих «вечных жилищах» египтяне никогда не изображали профанные сцены. Если там представляли повседневную жизнь, то лишь для того, чтобы перенести ее в потусторонний мир. Обнимая друг друга, царь и царица совершают магический акт, символизирующий любовь, которая соединяет Свет и его творение.
Иногда мы видим изображения обнаженных царственных супругов: они сидят за пиршественным столом (гробница Хуйи), одевают на себя украшения (гробница Эйе), направляются к храму (гробница Ахмеса). Египтяне не ощущали никакой неловкости при виде обнаженного тела. На полях нередко работали без одежды. В святая святых храма царь, чтобы встретиться с Богом в его абстрактной форме, вступает обнаженным. В том, что члены царской семьи в своих частных апартаментах не носили одежды, нет ничего необычного. Но то, что подобные интимные сцены становились предметом изображения, является характерной чертой именно амарнского искусства. Нефертити и Эхнатон, видимо, желали подчеркнуть – и таким способом тоже, – что ничто не отделяет от божественного света царскую чету.
В представлении Эхнатона его семейная жизнь была наиболее совершенным символом божественной жизни. Она давала людям Египта пример такого повседневного бытия, которое подобает праведному человеку, желающему обрести внутреннее видение Атона. «Супружеская любовь, – пишет Пиренн, – есть, следовательно, высшая манифестация божества. Вот почему царь не только не прятал свою интимную жизнь от подданных, но всегда появлялся перед народом в сопровождении супруги и открыто демонстрировал свою нежность к ней».
На большинстве изображений бог Атон, манифестированный в образе Солнца, неразделим с сакральной сущностью, которую составляют царь и царица. Эхнатон и Нефертити – верховный жрец и верховная жрица нового солнечного культа; они вместе совершают культовое служение ради благополучия и процветания Египта. Чтобы Атон не остался абстрактной идеей, действенной лишь в мире богов, царь и царица должны сделать его могущество ощутимым для всей вселенной. Воля Творца реализуется через посредство царской четы; жизнь, которую он дарует человечеству, может быть «вручена» последнему только царем и царицей.
Итак, сцены, в которых супружеская любовь играет первостепенную роль, далеко не случайны; они имеют вполне определенный теологический смысл: показывают, что любовь царя и царицы открывает путь к гармоничному существованию всего египетского сообщества.
Жить в Амарне значило наслаждаться светом царственной четы. И знать, что духовным средоточием города Атона являются жертвоприношения Солнцу – именно они позволяют небесному светилу каждое утро заново создавать мир. Если мы не ошибаемся в своей интерпретации, царь всегда приветствовал утренний свет, а царица – вечерний. Таким образом, супруги олицетворяли собой полный суточный цикл, соответствующий космическому циклу.
Шесть дочерей
У Эхнатона и Нефертити не было сыновей. Воспринимали ли они это обстоятельство как личную драму? Были ли разочарованы отсутствием наследника? Может быть, но с уверенностью утверждать подобное нельзя. Наследник трона не обязательно избирался из числа царских сыновей.
Нефертити произвела на свет шесть дочерей. Три первые, Меритатон, Макетатон и Анхесенпаатон, родились в Фивах – до шестого года правления и, следовательно, до переезда в город Солнца. Четвертая, Нефер-неферу-Атон, родилась в Ахетатоне между шестым и девятым годами. Две последние, Нефер-неферу-Ра и Сетеп-эн-Ра, родились между девятым и двенадцатым годами.
Уже простое прочтение этих имен позволяет констатировать, что до девятого года царских детей посвящали Атону. Магическим защитником имен тех девочек, что родились позже, является Ра. Такая эволюция заслуживает внимания и противоречит гипотезе, согласно которой «нетерпимый» и «фанатичный» Атон исключал присутствие всех других богов.
Во всех шести именах фигурирует божественный Свет – сначала Атон, потом Ра. Это – главный элемент каждого имени, который и гарантирует вечное существование его обладательнице.
С царскими дочерьми связано несколько тайн. Самая интригующая из них касается физического облика девочек. На некоторых изображениях маленькие принцессы обнаруживают характерную физическую черту: выраженную долихоцефалию, то есть совершенно необычную удлиненную форму черепа.
По этому поводу предлагалось много интерпретаций. Думали, например, что художники, движимые эстетическими побуждениями, намеренно преувеличивали анатомическую особенность, свойственную царской семье; говорили, что изображены, возможно, вовсе не удлиненные черепа, а большие тесно прилегающие шапки или какие-то иные модные головные уборы. Выдвигалась даже гипотеза о хирургической операции, делавшейся якобы в ритуальных целях, – искусственном удлинении черепа, который затем должен был бы символизировать высокую духовность своего обладателя. Некоторые африканские народы действительно производили подобные «растягивания», и именно по религиозным соображениям.
Мы не верим, что все дочери Эхнатона страдали патологической деформацией черепа; «хирургическая операция», как нам кажется, плохо согласуется с египетской ментальностью времени XVIII династии. Напротив, сама символика удлиненного черепа могла привлекать Эхнатона – что, вероятно, и побудило царя запечатлеть ее художественными средствами.
Со второй тайной, кажется, разобраться легче. Почти во всех текстах, где упоминаются дети царствующей четы, уточняется, что шесть принцесс являются дочерьми Нефертити, однако имя их отца не называется. Некоторые исследователи делают на основе подобных умолчаний грубый вывод: учитывая «патологическую» внешность царя, они утверждают, что Эхнатон был не способен иметь детей, и что имя настоящего отца шести принцесс тщательно скрывалось.
Однако амарнское искусство противоречит такой интерпретации, опирающейся на ложную гипотезу о болезни царя. Оно свидетельствует о непритворной нежности Эхнатона к его детям. Проявления отцовской любви фараона можно отнести к числу самых явных и искренних.
Рождение каждого ребенка в царской семье воспринималось как божественное благословение, как манифестация божественного Света. Потому даже жителям Ахетатона милостиво предоставляли возможность созерцать сцены так называемой «частной» жизни царственных супругов. Эхнатон и Нефертити всячески подчеркивали свои роли отца и матери. Художники должны были запечатлевать многочисленные счастливые моменты, когда родители выказывали глубокую нежность к своим дочерям.
До эпохи Эхнатона царская семья считалась воплощением священного достоинства; любая фамильярность или сентиментальность в ее изображениях или текстах о ней были совершенно неуместны. Эхнатон не отказался от древних ценностей, но изменил средства их выражения. Ведь если семья действительно священна, то почему не показать любовь мужа к своей жене, любовь отца к своим детям?
Амарнская формула клятвы хорошо передает подобное состояние духа. Чтобы подкрепить свои слова, царь говорит: «Это так же верно, как то, что мое сердце радуется царице и ее детям».
На одном поврежденном барельефе сохранилась трогательная сцена: царица, сидя на коленях царя, держит на руках одну из своих маленьких дочерей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40