А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Звезда сгорела - она больше нам с тобой не нужна! Затуманенным взором Вера взглянула в окно и звезды действительно не увидела - впрочем, сейчас она уже не видела ничего вообще. Тем более что Виктор вновь приник к её губам, но уже как бы по праву - ведь он доказал, что она принадлежит ему по велению Божьему! Поцелуй был не нежным, как ранее, а решительным, чувственным. Потом Вера ощутила, что она оторвалась от пола и перестала воспринимать окружающую действительность. Осознала себя девушка уже в кровати, где она лежала, совершенно обнаженной. "Так вот как это происходит", - пронеслось в её голове. И тут Вера слегка вскрикнула, почувствовав боль и движение некоего инородного тела внутри себя. "Господи, зачем это? Скорее бы все закончилось!" Но вот её встревоженная плоть успокоилась, и она погрузилась в спасительное забытье. ... Вера проснулась, когда Витя ещё спал. Она оказалась накрыта одеялом, он лежал обнаженным. Девушка окинула его настороженным, даже напряженным взглядом. Нет, слава Богу, он был хорош собой, даже прекрасен, - человек, сделавший её женщиной. И с этой мыслью она опять уснула. Когда сон вторично покинул Веру, Виктор уже не спал, а лежал на боку, повернувшись к ней и любовно глядя на неё жгучими карими глазами. Она отвернулась от него и попыталась проанализировать свои ощущения, свои чувства к этому человеку. Вывод был сделан решительный, окончательный и, как любят выражаться её коллеги, обжалованию не подлежал. Все, что Виктор говорил ей вчера вечером, - так оно и есть. Вера принадлежит ему целиком и полностью. Она встала и, не скрывая своей наготы, просто взяв одной рукой халат, а не накинув его на себя, отправилась в ванную. Вернулась уже в халате, с мокрыми волосами, без косметики. Она прилегла рядом с Витей, ожидая от него каких-то слов или действий. Но Перышко сам ждал от девушки того же, с тревогой думая, как отразятся на их отношениях события этой ночи. Вчерашний кураж неожиданно иссяк. И тут она приподнялась на локте и накрыла его рот продолжительным поцелуем. И все началось сначала, как будто снова упала звезда за окном. Вера забыла, что ей надо идти на работу, не слышала телефонных звонков она любила и была любима. Наконец силы у обоих иссякли, и они в изнеможении откинулись на подушки. - Вера, - вдруг сказал он. - Можно я осмотрю нож, что висит над твоей кроватью? - Это не нож, - улыбнулась она, - а боевой эспадрон. Мне его подарили на день рождения. - Эспадрон - разновидность ножа, - возразил Перышко. Он снял оружие со стены, встал с кровати и сделал эспадроном несколько выпадов. - Ну, на первый разряд ты не тянешь, прокомментировала девушка, - но для начинающего рапириста у тебя получается недурно.
Но Витя как будто не слышал её, имитируя различные виды ударов. Хорошая штука, - пробормотал он. - Один точный удар непременно приведет к смерти человека, который её заслуживает. - Ох, какие страшные вещи ты говоришь, Витя! Перышко водрузил оружие на место и вдруг замер.
- Кто-то открывает наружную дверь, - произнес он и мгновенно оделся. Молодая женщина, продолжая оставаться в постели, издала стон. - Черт побери! Это отец. Только у него есть ключ от моей квартиры. Дверь в комнату распахнулась без предварительного стука. Иннокентий Шигарев, увидев в кровати свою дочь, а рядом, на стульчике, молодого человека, возмущенно произнес: - Вот так так! Перышко встал. - Здравствуйте, меня зовут Витя, вежливо представился он. Но зам Генерального прокурора не ответил на приветствие, хотя и обвел парня внимательным взглядом. Однако его взор быстро переместился на родную дочь. - Почему ты не на работе? Почему ты не отвечаешь на телефонные звонки? - Я себя неважно чувствую, - кисло отозвалась Вера. - Понятно! А этот юноша пришел тебя навестить? Наверно, принес тебе гостинцы? Или ты вызвала его, чтобы он сходил в аптеку за таблетками? Вера ответила гробовым молчанием. - Ты ещё месяц не проработала, а уже прогуливаешь! Ты могла хотя бы позвонить на службу? Его дочь по-прежнему не раскрывала рта. Прокурор полистал записную книжку и подошел к телефону. - Алексей Алексеич! Еще раз добрый день... К сожалению, у дочери произошел нервный стресс. Это связано с недавними событиями в "Промбанке"... Да-да, такое даром не проходит... Нет, только сейчас ушел врач - а я звоню из квартиры моей дочери, - доктор сказал, что завтра она будет в полном порядке... Взаимно. Всего доброго. Он вновь окатил Веру возмущенным взглядом. - Вот уж чего не ожидал, так не ожидал! Правильно говорят, в тихом омуте черти водятся. Чтоб завтра была на службе! Прокурор ушел, не попрощавшись. Как, впрочем, и пришел, не поздоровавшись.
Федос 27 июля, вторник: день
Вот он, бля, мир на воле, куда он так рвался, сидючи на зоне, продолжал травить себе душу, попивая крутой чаек, в снимаемой им арбатской квартире вор в законе. Хер бы его кто кинул где-нибудь в Ныроблаге, а тут, на свободе, свой же кореш, с которым вместе баланду хлебал, чифир пил, трешниц трахал, немедленно ему, самому Федосу, фуфло задвинул, на сто штук зеленью нагрел. Как настоящий, классический вор в законе, Федос не был женат и не имел никакой собственности. Оставались кое-какие бабки от прежних дел - и тех он лишился. И теперь для задуманной им операции, которая дала бы ему и баксы, и позволила бы показать всем этим гнидам, живущим не по понятиям, что такое настоящий вор, ему попросту не хватало денег. Но все же московское воровское сообщество ещё не совсем ссучилось, как, по слухам, в Питере. Пожалуй, самое время обратиться к смотрящему по Москве Коробу за помощью. Федос набрал его номер. - Вас слушают, - ответил молодой мужской голос. - Это Федос. Мне Короб нужен. - Подождите минуту. С Коробом он никогда не встречался, сидеть доводилось в разных лагерях, но о Федосе такой авторитет, как смотрящий по Москве, просто не мог не знать. Простите, - услышал он все тот же голос, - не могли бы вы пояснить: Федос это ваше имя? - Это мое погоняло, сынок, - процедил старый бандит. - Я вор в законе. - Один момент. Через мгновение послышалось: - Короб слушает. - Привет, Короб, тебе от твоего старого кореша Микиты. Я с ним вместе под Пермью срок мотал. - Спасибо, брат. Как он там вообще? - Сидит - не тужит. Ему две паски осталось. - Тогда ещё свидимся. Ты чего звонишь - только привет передать? - Помощь нужна от тебя, брат. - Знаешь, где меня найти? Адресок имеется. - Тогда подъезжай. Прямо сейчас хочешь? - Да. - Заметано. В очередной раз поймав частника, Федос подъехал к трехэтажному особняку из красного кирпича на Ярославском шоссе, не слишком далеко от МКАД. Мордатый охранник вышел из сторожевой будки за воротами, как только Федос подошел к ним. Малый в камуфляже молча уставился на вора в законе. - Я - Федос. Короб меня ждет, - пояснил тот. Охранник опять-таки молча нажал на кнопку, и решетка ворот сдвинулась в сторону. Тут, откуда ни возьмись, появился другой братан, но в костюме и при галстуке и сказал: - Здравствуйте. Проходите. Я вас провожу. Они вместе вошли через парадный вход в дом, но в прихожей парень в галстуке остановился и, внимательно глядя в лицо Федоса, произнес: - Оружие полагается оставлять здесь. - Он кивнул куда-то в угол, где Федос заметил ещё одного камуфляжника. Старый бандит в душе возмутился, в очередной раз поминая поганым словом живущих по эту сторону колючки, но обиды не выказал, ограничившись сухим ответом: - Стволов и перьев не имеется. Но пацан в костюмчике этим ответом не удовлетворился. Он кивнул камуфляжнику, и тот, подойдя к Федосу, сквозь зубы произнес: Приподними-ка руки, папаша. Потрясенный Федос выпучил глаза на наглеца. - Я - вор в законе, говнюк. - Правила одни для всех, - вмешался пацан в цивильном прикиде. Стоял он недалеко, и Федос достал его прямым с правой. Но столь же легко вырубить камуфляжника бандиту не удалось - тот перехватил его руку и выкрутил её за спину. Федос от боли и обиды не смог подавить стон. Тут двери комнаты отворились, и на её пороге появился грузный, пузатый мужик. - Что тут за базар? - лениво и недовольно осведомился он. Паренек в клифте, оторвав от лица окровавленный носовой платок, злобно произнес, указывая на скрюченного Федоса пальцем: - Вот! Обшмонать себя не дает. Короб, кинув небрежный взгляд на законника, распорядился: - Отпусти его, Чижик. Камуфляжник освободил руку Федоса, но продолжал стоять рядом с ним, видимо, ожидая от посетителя ещё какого-нибудь фольтика. - Ты ведь, верно, Федос? - обратился пузатый к бандиту. Тот смерил толстяка молчаливым, но столь красноречивым взглядом, что хозяин особняка невольно сделал полшага назад. - Расслабься, брат, - успокаивающе произнес он. Пацаны ещё молодые, понятия плохо знают.
- Учить их надо в таком разе, - процедил законник. Пузатый протянул ему руку. - Я - Короб. Извини, Федос. Ребята, в натуре, рамсы попутали. Проходи. - Хозяин сделал широкий жест рукой в сторону раскрытых комнатных дверей. Бандит перешагнул через порог и с удивлением обнаружил, что находится чуть ли не в музее, как их показывают по телеку. Кругом картины, вазы какие-то, даже бронзовые и мраморные статуи. Но долго крутить башкой по сторонам Федосу не пришлось, поскольку Короб сразу же повел гостя на второй этаж, где в одной из комнат оказался накрыт стол. В розеточках стояли черная и красная икра, нарезанная красная и белая рыба, что-то мясное-колбасное, а также всяческие фрукты. Ну и, естественно, спиртное: тут тебе и водка, и коньяк, и неизвестное заморское пойло, на которое Федос, впрочем, не обратил никакого внимания. Да и вообще, жаждущий скорейшего проведения своего плана в жизнь, законник сейчас был не расположен к посиделкам. - Короб, - сказал он, - оказанную честь ценю и по стакану водяры с тобой хлопну. Но меня дело ждет, да и не привык я к таким разносолам. - Как скажешь, - несколько помрачнел смотрящий. - Ну, давай хоть по стакану. Садись. Короб налил по рюмке. - За тех, кто на нарах, объявил он тост. Выпили, закусили балыком. - Так вот, Короб, бабки мне нужны. Надеюсь, общак ещё в Москве существует? Смотрящий, дожевывая рыбу, кивнул. - Конечно, помогнем, брат. - Он полез в карман и вытащил объемистое портмоне. - Пара штук тебя устроит? Федос помрачнел. - Не густо, однако. Короб вытер рот рукавом сорочки. - А много ли ты сам в общак отстегивал? Что-то я не припомню, чтобы ты вообще когда-либо взносы платил. Старый бандит побагровел и встал из-за стола. - Да, совсем вы тут, на воле, ссучились! Пока ты, Короб, черную икру ложкой наворачивал, у меня баланды с черствой коркой хлеба в лагере в достатке не было. - Это ты брось, усмехнулся смотрящий. - Грев тебе постоянно передавали. А на какие шиши? Да из моего же общака. - Из твоего! - возмутился Федос. - Да братва его десятки лет собирала, а я её интересы на зоне перед лагерными ментами защищал! - Ну, ладно, ладно. Держи пять штук. Это мое последнее слово.
Под столом у смотрящего оказался кейс, и толстяк вытащил оттуда полпачки с разорванной банковской упаковкой.
Следовало бы, конечно, отказаться от унизительной подачки, но Федос не знал: сумеет ли ещё где-нибудь достаточно быстро раздобыть деньжонок. Поэтому он молча сгреб баксы со стола, распихал их по карманам и, не прощаясь, покинул не слишком, по его мнению, гостеприимного хозяина.
Прокурор Шигарев 2 июля, вторник: день
Конечно, надо было бы познакомиться с этим парнем, узнать, что за тип вдруг оказался дружком его горячо любимой и единственной дочери, размышлял Иннокентий Трофимович Шигарев по дороге к себе на работу, в Генеральную прокуратуру. То, что Вера вообще спит с мужчиной, а увиденная им картина не давала повода для другой версии, - оказалось для него настоящим открытием. Он не подозревал ничего подобного. Тем более дочь чуть ли не демонстративно избегала знакомств с мужским полом, что даже несколько настораживало Иннокентия Трофимовича - а вдруг у неё некое известное отклонение, или, как теперь говорят, альтернативная сексуальная ориентация?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50