А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Она нравится ему в постели.
Он зависит от нее.
Табурет был высоким, и ноги Коры, обутые в изящные туфли на высоком каблуке, не доставали до пола. Конечно, обычно она носила шлепанцы, когда была одна в своей маленькой квартирке. Но сейчас она ждала его.
Чай в чашке уже совсем остыл, а она не успела выпить и половины.
Она думала о словах, которые он скажет ей, о том, что она ответит. Как осторожно обнимет его и поцелует в губы. Как в ее жизни, в которой до недавнего времени было не так-то уж много светлых мгновений, все начинает меняться.
Миссис Кларенс Картер.
Мысли Коры постепенно становились все более бессвязными, но оттого они казались еще приятнее. Тело девушки наполняла какая-то блаженная истома, ничего не хотелось делать, только сидеть, все крепче сжимая табурет ногами, обхватывать пальцами теплую чашку. И думать.
Миссис Кларенс Картер.
Бедняжке Кларенсу наверное так плохо сейчас. Только бы он не попробовал снова напиться.
Раздался звонок. Кора разжала ноги, поставила чашку на край кухонного столика. Одна туфля заломилась, когда она вставала, и девушка едва не опрокинулась.
Звонок прозвучал снова.
Несколько быстрых шагов к зеркалу, пригладить прическу, провести ладонями по платью. Сжать губы, чтобы выправить слегка размазавшуюся от соприкосновения с краем чашки помаду, улыбнуться. На мгновение девушка замирает, чтобы успокоиться. Теперь к двери, но уже другой походкой -неторопливой, уверенной в себе. Она должна выглядеть как человек, у которого можно получить поддержку.
Замок щелкает.
Кларенс Картер стоит напротив, темный пиджак небрежно расстегнут, светлая рубашка под ним успела запотеть.
-- Как же я устал, Кора.
Он идет внутрь мимо нее. Его правая рука касается ее лица, он берет ее за подбородок, легко целует в губы. Потом проходит дальше.
-- У тебя есть что-нибудь холодное?
На кухне, в холодильнике есть апельсиновый сок. Кларенс тяжело опускается на диван, на котором они в первый раз занимались любовью. В его полузакрытых глазах девушка читает усталость.
В нем есть что-то, что беспокоит ее.
Это все тот же Кларенс, которого она так хорошо знает -- и в то же время он совсем другой.
Что же не так?
Она идет на кухню -- старается идти как можно быстрее, чтобы не оставлять его одного надолго. В то же время походка должна оставаться уверенной. Графин с соком заставлен двумя пакетами. Чистый стакан стоит на столе.
-- Сделаешь мне массаж?
Он берет из ее рук запотевший стакан, жадно приникает к нему.
-- На улице чертовски жарко, Кора...
Она становится позади него, наклоняется. Ее пальцы касаются его плеч, обхватывают их, начинают массировать.
-- Так хорошо.
Она молчит, не знает, что ему сказать. Кажется, он даже не думает о ней. Его губы, испачканные желтым апельсиновым соком, начинают медленно улыбаться.
-- Утром дядя ввел меня в состав правления, Кора, -- говорит тихо, как бы про себя. В его голосе звучит глубокое, почти полное удовлетворение. -- Я сижу справа от него, сразу после Джонатана.
Он еще ничего не сказал -- ничего такого.
Лицо Лизы медленно начинает утрачивать подвижность. Короткие пальцы с ярко-алыми ногтями все сильнее сжимают плечи Кларенса, глубже впиваясь в его плоть, причиняя боль. Тепло, столь приятно охватывавшее ее тело еще несколько минут назад, начинает медленно стекать куда-то вниз и растворяться.
Ощущение безнадежности.
-- Вот так хорошо.
Кларенс нагинается, чтобы поставить стакан на пол. Пальцы девушки повисают в воздухе, они больше не касаются его. Он находится вне ее досягаемости.
Смогла ли она понять все уже в тот момент? Питала ли еще какие-то надежды? Или же ей осталось только поверить в то, что произошло?
Острый горький ком начинает формироваться где-то глубоко внутри, чтобы потом безжалостно подступить к горлу, помешав говорить.
-- Бедняга Джонатан совсем выбит из седла, -- Кларенс тихо усмехается каким-то своим мыслям. -- Даже не может двигать рукой. На меня свалилось столько работы... Но, что ты остановилась, -- продолжай.
Он снова сидит перед ней, глаза закрыты, губы неопределенно улыбаются.
Ее пальцы вновь опускаются ему на плечи, она опять начинает массировать его, но делает это уже, не задумываясь, без внимания, без чувства. Он этого не замечает.
-- Все пожимали мне руки, Кора, -- говорит он, и ее неожиданно коробит от того, сколько самодовольства звучит в его словах. -- И каждый склонил голову, когда их представляли мне. Я собираюсь скупить побольше акций, чтобы увеличить свой пакет.
Скупить побольше акций. Конечно, ведь деньги отца теперь перейдут к нему.
-- Я слышала о том, что произошло вчера вечером, -- говорит Кора, пока острый угловатый ком горечи еще не успел полностью перекрыть ее горло. -Мне очень жаль. Я...
-- Вчера вечером?
Кларенс осознает, что совсем забыл о смерти отца. Ему сообщили об этом уже поздно ночью, он успел заснуть. Он приехал в морг, несколько минут постоял над металлическим столом, на котором лежало тело. Потом быстро ушел. Больше он не видел тела отца.
Заснуть он больше не смог, думал, сам уже не помнит, о чем. Заплакать он тоже так и не смог.
А утром к нему пришел дядя, торопливый, озабоченный, говорил о делах, они поехали в банк. Может, надо было что-то сделать, попрощаться с отцом как следует...
Впрочем, дядя и так выполнил все формальности, опознал тело по всем правилам, позаботился о похоронах ...
Эти мысли ему не нравится, он спешит их отогнать.
-- Я в порядке, Кора, -- отрывисто говорит он и резко поднимается на ноги. -- Какое утро, какое утро. А ведь еще нет и одиннадцати.
В самом деле, еще столько необходимо успеть. В полдень совещание, потом надо изучить отчеты о состоянии рынка...
В его движениях теперь снова сквозят озабоченность, торопливость -- и бесконечное довольство собой.
-- У меня всего где-то полчаса, ничуть не больше, -- говорит он. Его взгляд прикован к часам, он рассматривает их с таким вниманием, будто впервые в своей жизни видит нечто подобное. -- Мы должны с тобой поспешить.
-- Я могу заказать обед сюда, -- неуверенно говорит она, чувствуя, что говорит совсем не то, что нужно.
Да и что сейчас нужно говорить?
-- Не беспокойся, Кора, -- он смеется, и это снисходительный смех. Этот смех коробит ее, а может быть, виной тому его слова. -- Мы плотно позавтракали, пока обсуждали с дядей положение дел в банке. У банкира нет времени на роскошные рестораны.
Он счастлив ощущать себя банкиром.
-- Иди сюда.
Она делает несколько шагов к нему, ее руки опущены. Она уже не может ничего произнести.
-- Я вырвался совсем ненадолго, -- сообщает он ей.
Его ладони ложатся на бока девушки, медленно проводят по ним. Потом одним резким движением он сбрасывает с себя пиджак и небрежно бросает его на диван.
-- Мне еще надо будет заехать домой переодеться, -- вспоминает он. -- Я же не могу присутствовать на совещании без галстука. Но мы успеем.
Он привлекает ее к себе, целует в губы. Она отвечает автоматически, делая это по привычке.
Она ощущает себя человеком, который шел встречать Рождество. Маленькие снежинки играли в морозном воздухе, и настроение было радостным, праздничным. А ее встретили на пороге и вручили засохшие об?едки в промасленной картонной коробке из-под торта. Потом пожелали всего хорошего и захлопнули дверь.
И снежинки больше не играют.
Он начинает расстегивать ее блузку, его губы касаются ее шеи, потом плеча. Он хочет ее, ему нужен быстрый секс, чтобы снять напряжение этого наполненного событиями утра. А потом он побежит.
Ее голова откидывается назад привычным движением. Он пришел к ней только для секса. Ее руки обнимают его. Это уже было, -- было много раз. Секс ради секса, ради небольших денег, что он заплатит. Жизнь проститутки. Жизнь, которая, как ей казалось, осталась далеко позади.
Он возбужден, его дыхание стало неровным и тяжелым. Ее блузка расстегнута наполовину, и он видит ее маленькие острые груди, плотно затянутые в черную паутинку лифчика. Это возбуждает его, член, скованный плотным корсетом брюк, начинает подниматься. Его ладони ложатся на розовую плоть девушки и ласкают ее.
Но можно ли это назвать лаской. Он активен, его движения быстры и уверены, но в них нет ни нежности, ни тепла. Тогда, раньше, не раз и не два ей приходилось брать на себя все, она вела его, медленно и искусно распаляя в мужчине страсть, доводя сначала до исступления, а затем до оргазма. Порой ей приходилось почти насиловать своего инертного и растерянного любовника.
Но даже тогда, когда он не был способен почти ни на что, когда даже не пытался доминировать, когда его участие в любовной игре сводилось лишь к финальной агонии между ее плотно сжатых бедер, -- даже в те моменты он был более ласков с нею.
Он касается ее губ и продолжает целовать их, пока быстрыми, нервными движениями расстегивает пуговицы на своей рубашке. Эти движения хорошо знакомы Коре -- движения торопящегося мужика, который хочет урвать свою крупицу постыдного удовольствия и вернуться -- к своей работе, своей семье, к своей жизни, частью которой она, Кора, не является и никогда не будет.
Она почти не двигается, он все делает за нее.
Смятая рубашка отправляется на пол.
-- Я хочу тебя, Кора, -- отрывисто произносит он.
Налившийся член мешает ему, он расстегивает молнию на брюках, чтобы освободить его. Вновь касается ее тела.
А ведь раньше он говорил: "Я люблю тебя".
Ей хочется плакать.
Он слегка отстраняется от нее, чтобы снять майку. На мгновение ей кажется, что сейчас она упадет, ее тело немного покачивается. Он этого не замечает.
Ей хочется послать его к черту.
Теперь он обнажен до пояса. Черная полоска часов все еще продолжает охватывать его запястье. Раньше она всегда снимала часы перед тем, как они занимались любовью. Это начинало превращаться в их маленький ритуал. Он забыл об этом.
Он стоит перед нею, ее глаза полузакрыты, голова чуть откинута назад. Она кажется ему очень сексуальной. Маленькие розовые груди наполовину обнажены под распахнутой блузкой. Надо послать его к черту, думает она.
Она знает, что никогда не сделает этого.
Его взгляд направлен на ее грудь, руки касаются молнии на брюках. Он забыл, что уже расстегнул ее. Она не в силах пошевелиться. Миссис Кларенс Картер.
Дура, дура.
Он наклоняется, чтобы снять брюки и трусы. Острые ногти правой руки глубоко врезаются в ладонь девушки, но она не чувствует, что сама причиняет себе боль. Ты всего лишь жалкая проститутка, Кора. И навсегда останешься ею.
Миссис Кларенс Картер.
Он уже успел снять с себя все, он подходит к ней и легко, но властно опрокидывает на диван. Теперь она лежит перед ним, призывно раздвинув крепкие бедра, голова слегка запрокинута на диванной подушке. Она готова ему отдаться, он хочет ее. Ей хочется умереть -- прямо сейчас.
Его губы вновь начинают покрывать поцелуями ее плечи, шею, полуобнаженную грудь. Руки продолжают расстегивать блузку.
Думал ли он о чем-нибудь в тот момент?
Наверное, нет.
Блузка расстегнута, но он не утруждает себя тем, чтобы снять ее с тела своей любовницы. Она распахнута, и молодая розовая плоть девушки вызывающе открыта перед ним. Этого достаточно. Он запускает руку под ее спину, нервные пальцы быстрыми движениями разыскивают застежку лифчика.
Вторая рука ласкает ее бедро, проходит под шортиками, через ажурную ткань трусиков сдавливает ягодицы. Он чувствует свою силу.
Тело Коры холодное -- почти как у трупа. Да и иметь с ней секс в этот момент почти то же самое, что изнасиловать труп.
Лифчик расстегнут, пальцы Кларенса резким движением выдергивают его. Он делает это неловко, вместо того, чтобы осторожно совлечь ткать с розовых грудей девушки, он просто дергает за один его конец. Он торопится, изнывает от возбуждения.
А еще он спешит в банк.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78