А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Мы немного подождем, — нерешительно сказал он.
— Хорошо.
Беккер устроился поудобнее. Наступал новый день. Они выстояли, продержались, но теперь ни изобретательность, ни ум не могли помочь уже ничем. Серебристая птица просто не умеет плавать.
* * *
Мириам Бернштейн смотрела на мутные воды Евфрата. Слева тянулся пустынный восточный берег. Застывшие в глазах слезы и разбитое стекло искажали пейзаж, но она знала, что смотрит на Вавилон. В поле зрения возникла деревушка. Люди, вытянувшись в линию вдоль реки, смотрели на проплывающий самолет. Благодаря призматическому эффекту, создаваемому разбитым стеклом, черные длинные рубахи, галабии, и тускло-коричневые лачуги обрели радужный оттенок. Как Вавилон из цветного кирпича. Мириам чувствовала себя так, как чувствовали себя, наверное, евреи, давным-давно гнувшие спины на этих берегах.
Женщина судорожно вздохнула и прижалась лбом к стеклу. Слезы бежали по ее лицу. Она знала, что его уже нет среди живых. Все было предрешено. Его встреча с Ахмедом Ришем или кем-то другим, таким же. Ей лишь хотелось надеяться, что он обрел наконец покой.
* * *
— Горючее, генерал, — предупредил Дэнни Лавон.
Ласков бросил взгляд на приборную доску. Боевые маневры потребовали больше топлива, чем он предполагал.
— Передай всем, чтобы уходили домой. Мы еще немного задержимся.
— Понял.
Получив приказ, эскадрилья перестроилась и прошла мимо Ласкова. Пролетая на бреющем над рекой, истребители покачали крыльями и повернули на запад.
Ласков посмотрел им вслед и отвернулся. Солнце висело над высочайшим пиком Ирана, и его лучи, приходя в Месопотамию, превращали землю из серой в золотистую. Ветер стих, и лишь кое-где над топкой равниной кружили облачка пыли. Глядя вниз, Ласков видел транспортные самолеты, дымящуюся гостиницу, руины Вавилона и устроившуюся между ними арабскую деревушку. На другом берегу теснились домики еврейской деревни, к которой медленно плыл огромный, белый, похожий на раненую морскую птицу «конкорд».
— Невероятно, — проговорил он.
— Невероятно, — согласился Дэнни Лавон.
Ласков надеялся, что она там, на борту. Крылья самолета уже скрылись под водой, значит, времени у них совсем немного. Он переключился на частоту «Эль-Аль».
— "Конкорд-02". Это «Гавриил-32». Ты меня слышишь? Эвакуируйтесь! Срочно эвакуируйтесь, черт бы вас побрал!
Ответа не было. Сзади к тонущему лайнеру приближались пять резиновых плотов. Интересно, знает ли о них Беккер, подумал Ласков. Большой помощи от них не было, но по крайней мере они могли бы взять часть раненых. Остальным придется добираться до берега самим, если у них есть спасательные жилеты. Какого черта? Почему они не эвакуируются?
Ласков переговорил с майорами и пилотами обоих «Си-130». Каждый предлагал собственное объяснение, но никто не знал, как поступить. Башковитые ребята в штабах Тель-Авива разработали планы действия в чрезвычайных ситуациях, но даже они не предусмотрели такой возможности. Пожалуй, ближе других к решению проблемы подошел майор Барток, выславший плоты. Командир отделения в Умме рекрутировал местных жителей, и многие отправились на перехват «конкорда» на утлых лодчонках.
* * *
Министр иностранных дел кивнул:
— Потери неизбежны, но другого выхода у нас нет. Давайте эвакуироваться.
— Минутку.
Беккер неотрывно наблюдал за маневрами Ласкова. Резкий поворот. Поворот вправо. Он посмотрел на потухшую, «мертвую» панель. Двигатели умолкли. Генератор отключился. Аккумуляторы под водой. Гидравлические помпы вышли из строя. И все же остался еще один источник энергии, о котором он почему-то позабыл. Беккер опустил руку под сиденье и потянул рычаг, которым никогда в жизни не пользовался и не хотел пользоваться в воздухе. Не электрическая гидравлическая помпа активировалась сама, крышка на брюхе лайнера открылась, выпуская небольшой пропеллер.
Пропеллер закрутился и оживил генератор. Стрелки на нескольких индикаторах пришли в движение. Действуя как аварийная гидравлическая помпа, пропеллер также подал давление в некоторые системы. Самолет получил энергию от водяного колеса. Шаг, продиктованный отчаянием. Если бы Кан сидел на своем месте, то, наверное, сказал бы, что все выглядит очень даже неплохо.
Беккер знал, что в его распоряжении всего несколько секунд, что вода вот-вот остановит и аварийную систему. Электроприборы уже выходили из строя, но гидравлическое давление пока не падало. Он повернул штурвал, и элерон правого борта опустился, тогда как элерон левого поднялся. Правое крыло ушло под воду, а левое начало поворачиваться.
Министр схватил его за плечо:
— Давид! Я же сказал...
— Подождите!
«Конкорд» начал двигаться, разворачиваться вправо. Теперь его сносило к западному берегу. Впереди Беккер видел земляной причал Уммы. План заключался в том, чтобы достичь этого причала.
Самолет теперь не только сносило вниз, но и поворачивало. Вода наполняла лайнер быстрее. Беккер с такой силой сжал штурвал, что побелели костяшки пальцев. Поглядывая на приборную панель, он видел, что вслед за электрикой отказывает и гидравлика. Индикаторы мигали, элероны начали выпрямляться и вскоре снова заняли горизонтальное положение, напоминая плавники дохлой рыбы. Беккер выругался по-английски.
Тем не менее поворот произошел, и теперь все зависело от того, какая из сил — инерции или реки — возьмет верх.
Разумеется, движение в воде отличается от движения в воздухе, и вскоре «конкорд» опять занял положение наименьшего сопротивления, при котором его нос и хвост расположились параллельно течению. И все же они приблизились к берегу, и более сильное течение придало лайнеру немного дополнительной плавучести. У Беккера появилась надежда, что они дотянут до земляного выступа.
За спиной у него послышались радостные возгласы и аплодисменты. Беккер оглянулся и увидел вбежавшего в кабину Якова Лейбера.
— Что там такое?
— Коммандос! Они нас догнали! Плывут рядом.
Министр иностранных дел вопросительно посмотрел на Беккера:
— Наверное, стоит попытаться эвакуировать раненых.
— Всем оставаться на местах, — приказал Беккер. — Никаких перемещений. Стоит нам осесть на хвост еще на пять градусов, и нас унесет на середину реки.
Лейбер осторожно вышел из кабины и передал распоряжение командира. Все притихли.
Слева появился плот с майором Бартоком, который кричал что-то насчет эвакуации. Беккер покачал головой и жестом показал, что положение лайнера крайне неустойчивое.
Барток понимающе кивнул и поднял вверх большой палец.
До причала оставалось примерно сто пятьдесят метров, что составляло две длины «конкорда». По обе стороны от лайнера скользили примитивные лодки, гуфа, и Беккер мог видеть лица евреев, предки которых прожили здесь, на чужбине, многие сотни лет. Он вдруг почувствовал, что все испытания сейчас закончатся, что беды и несчастья остались позади. Беккер не знал, откуда взялось такое чувство, но впервые за последние дни им овладело полное спокойствие. Глядя через разбитое стекло на покрытую легкой рябью гладь реки, ощущая ветерок на влажном от пота лице, Беккер улыбнулся и вдруг заметил, как «конкорд» наклонился вправо. Возможно, это была оптическая иллюзия, вызванная игрой света. Возможно, их подхватило какое-то прибрежное течение.
Правое крыло «конкорда» скользнуло по берегу, прочерчивая широкую дугу, захватившую и несколько глинобитных лачуг. Самолет резко развернуло вправо, и он, продолжая движение, стал все сильнее крениться на левый борт.
Выдающаяся в реку земляная насыпь быстро приближалась. Стоявшие на ней люди, коммандос и солдаты, отступили назад и подались в стороны, но никто не ушел. Сначала в насыпь ткнулся обтекатель лайнера, похожий на древнеримский корабельный таран. Причал задрожал и рассыпался — древние глиняные кирпичи не выдержали удара. Прямо перед Беккером, на расстоянии менее метра, возникли чьи-то ботинки, «конкорд» медленно опустился, и Беккер почувствовал, как шасси, точнее, то, что осталось от него после спуска с холма, встало на грунт.
Люди облепили самолет со всех сторон. Он слышал, как они карабкаются на фюзеляж, ползут по крылу, открывают двери. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то обнимался. Все это Беккер воспринимал весьма смутно. Он и сам не знал, как оказался вдруг на причале, но помнил, что отдавал честь своему самолету, когда кто-то взял его за руку и увел с насыпи.
38
Мириам Бернштейн и Ариэль Вейцман вместе подошли к майору Бартоку, в растерянности стоявшему на пристани.
— Что с конференцией? — быстро спросил министр иностранных дел.
Майор улыбнулся и кивнул:
— В Нью-Йорке все еще ждут израильскую делегацию.
* * *
На борту «Си-130» кто-то из членов экипажа спросил Беккера, как они все это время обходились без воды.
— Конечно, было нелегко, — ответил Беккер. — Вы же видите, как люди хотят пить.
— Вижу, но скажите, почему все мужчины чисто выбриты?
— Выбриты? — Беккер провел ладонью по щеке. — Он заставил нас побриться.
* * *
Раввин Левин догнал майора Бартока на краю насыпи и безапелляционно потребовал, чтобы его немедленно отвезли к находящемуся на холме майору Арнону для эксгумации тел похороненных. Барток попытался уверить раввина, что в этом нет необходимости, потому что Арнон сделает все сам, но Левин не сдавался.
* * *
Деревня Умма никогда еще не видела, чтобы по ее кривой улочке шествовала такая процессия. Жители не только помогали нести носилки, но и подавали пищу и вино всем, кто этого желал. Слезы смешивались с радостными криками и проклятиями, люди пели и плясали. Откуда-то взялись скрипки, и их пронзительно-щемящие звуки разнеслись от причала до поселка, сопровождая вереницу бывших пассажиров «конкорда». Один старик протянул Мириам Бернштейн арфу.
Оставшиеся в живых еще не пришли в себя, и их сознание не переключилось с одной ситуации на другую. Все задавали им вопросы — коммандос, местные жители, летчики. Но еще больше вопросов они задавали сами себе.
Майор Барток связался по радиотелефону с капитаном Гейсом, наблюдавшим за происходящим из кабины «Си-130»:
— Передай в Иерусалим... Скажи, что они сами вырвались из плена. Мы доставим их домой. Доклад о потерях немного позже.
— Понял, — ответил Гейс и вызвал Иерусалим.
* * *
Премьер-министр откинулся на спинку стула и вытер глаза. Из динамиков доносился голос Гейса. Премьер думал о том, как они, все, кто сидел сейчас в этом кабинете, сомневались и колебались. Но в конце сошлись в едином мнении, и это важнее всего. Сейчас его беспокоило, кто остался в живых и кто умер. Жив ли министр иностранных дел? Бернштейн? Текоа? Тамир? Шапир? Джабари? Ариф? Что с Бергом? Как Добкин?
И Хоснер. Великая загадка и проблема. Если он выжил, ему придется ответить на много вопросов. Премьер-министр открыл глаза и оглядел сидевших за столом:
— Герои, мученики, идиоты и трусы. Нам понадобится по меньшей мере месяц, чтобы разобраться, кто есть кто.
* * *
Капитан Ишмаэль Блох вел «Си-130» по дороге Багдад — Хиллах. На борту находились коммандос майора Арнона, пятнадцать эксгумированных и незахороненных тел с холма, включая тело Альперна, и еще одно изуродованное, которое нашли у реки. Коммандос наткнулись на ботинок Берга со спрятанным в ней блокнотом, и это помогло им быстрее завершить неприятную процедуру.
Было еще одно тело, иссеченное шрапнелью, которое приняли поначалу за тело какого-то араба, но потом кто-то заметил на шее убитого тяжелую цепь с надписью на иврите. Взяли на борт и тридцать пять раненых ашбалов вместе с дюжиной трупов опознанных и разыскиваемых террористов. Ахмеда Риша и Салема Хаммади обнаружить не удалось.
На операционных столах лежали генерал Добкин и Дебора Гидеон. Два хирурга ждали, когда самолет взлетит, чтобы продолжить свою работу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72