А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Двенадцать. Спасибо, тринадцать — принято. Четырнадцать. Пятнадцать…
Рябь лопаток с цифрами заметно поредела, но несколько участников на телефонах, наряду с полудюжиной в помещении, ещё не вышли из игры. Дисплей с ценой, справа от председателя, показывал быстро растущую цену, с английским и европейским эквивалентами под ним. Последние цифры поднимались соответственно.
— Восемнадцать миллионов. Принято — восемнадцать миллионов. Девятнадцать…
Шум стал оглушительным, и председатель предупредительно стукнул молоточком. Торг продолжался, тихо и яростно.
— Двадцать пять миллионов. Теперь двадцать шесть. Двадцать семь — джентльмен справа…
Гвалт снова начал нарастать, и на этот раз председатель не стал его успокаивать.
— Тридцать два миллиона. Тридцать два с половиной по телефону. Тридцать три. Тридцать три с половиной, спасибо. Тридцать четыре — леди в первом ряду…
Напряжение в зале росло: цена уже поднялась намного выше самых невероятных прогнозов.
— Тридцать пять по телефону. Тридцать пять с половиной — леди. Тридцать шесть…
Затем в толпе произошла суматоха; шуршание, перенос внимания. Лица обернулись к двери, ведущей в главную галерею. На ступенях в форме полумесяца появился своеобразный мужчина лет шестидесяти. Присутствие его казалось осязаемым, даже несколько подавляющим. У него была сверкающая лысина и бородка клинышком. Тёмно-синий шёлковый костюм от Валентино облегал его тело, слегка поблёскивая в освещении аукциона. Шею обвивал безупречно белый воротник фирменной рубашка Турнбула-Ассера. Поверх рубашки шёл галстук, прицепленный к ней огромным куском янтаря, в котором находилось единственное перо археоптерикса, когда-либо найденное.
— Тридцать шесть миллионов, — повторил председатель. Но его взгляд, как и у прочих, был направлен на вновь прибывшего.
Мужчина остановился на ступеньках, его синие глаза сверкали живостью и каким-то подобием весёлости. Он медленно приподнял свою дощечку. Воцарилась тишина. Если бы кто-нибудь из толпы не узнал этого человека, дощечка могла оказаться зацепкой: на ней стоял номер 001, единственный номер, который «Кристис» когда-либо присвоил клиенту навсегда.
Председатель выжидательно глянул на него.
— Сто, — наконец, сказал мужчина, мягко, но уверенно.
Казалось, тишина стала абсолютной.
— Прошу прощения?
Голос председателя был сух.
— Сто миллионов долларов, — сказал человек.
Его зубы были очень большими, очень ровными и очень белыми.
Молчание.
— Принято. Сто миллионов долларов, — несколько нервно сказал председатель.
Казалось, время остановилось. На пределе слышимости где-то в здании зазвонил телефон, и с авеню внутрь просочился автомобильный гудок.
Затем, с резким ударом молотка, чары были сняты.
— Первый лот, продано Палмеру Ллойду за сто миллионов долларов!
Зал взорвался. В один момент все оказались на ногах. Звучали громкие аплодисменты, одобрительный шум, крик «браво» — казалось, он принадлежал тенору в расцвете своей карьеры. Нашлись и те, кто был зол — и одобрительные аплодисменты перемежались со свистящим неодобрительным шёпотом, свистом и низким шиканьем. «Кристис» никогда не видел толпу, настолько близкую к истерии: все участники без исключения — и «за», и «против» — знали, что только что случился поворотный миг истории. Но виновник всей этой суматохи ушёл — через главную галерею, вниз по зелёному ковру, мимо кассира. Шум толпы был обращён пустому дверному проёму, в котором уже никто не стоял.
Пустыня Калахари, 1-е июня, 18:45
Сэм МакФарлэйн по-турецки сидел в пыли. Разложенный из хвороста, костёр на голой земле отбрасывал дрожащую сеть теней на колючий кустарник, окружающий стоянку. Ближайшее поселение находилось в сотне миль за спиной Сэма.
Он глянул вокруг, на тощих людей, сидящих на корточках вокруг костра. Нагие, если не считать грязных набедренных повязок, глаза блестят настороже. Бушмены племени сан. Потребовалось довольно много времени, чтобы завоевать их доверие — но, когда оно было завоёвано, ничто не могло его поколебать. Совсем не то, что на родине, подумал МакФарлэйн.
Перед каждым туземцем лежал продолговатый старый металлодетектор. Дикари продолжали сидеть, когда МакФарлэйн поднялся на ноги. Он заговорил на их странном щёлкающем языке, медленно и с запинкой. Поначалу, пока он путался в словах, слышались смешки, но МакФарлэйн недаром имел природную склонность к языкам. Когда он продолжил свою речь, бушмены уважительно замолчали.
В завершение МакФарлэйн разгладил песчаную площадку. С помощью шеста он принялся рисовать карту. Туземцы устроились на корточках поудобнее, склонили шеи и смотрели на рисунок. Постепенно карта приняла знакомые очертания, и сан кивали с пониманием, когда МакФарлэйн указывал им на различные ориентиры. К северу от места стоянки пролегали просторы Национального парка, Макгадикгади Пэнс: тысячи квадратных миль высохших озёр, песчаных холмов и мелких солёных озёр, то и дело пересыхающие. Пустынная, необитаемая местность. В самой глубине парка мужчина шестом нарисовал маленький кружок. Затем он вонзил сам шест в центр круга и с широкой улыбкой оглядел слушателей.
Настала минута тишины, которую только подчёркивали одинокие крики птицы руору посреди равнины. Низкими голосами сан принялись переговариваться. Щелчки и кудахтанье их языка было чем-то похоже на то, как перекатывается галька в потоке воды. Согбенный вождь указал на карту. МакФарлэйн склонился вперёд, силясь понять быструю речь. Да, сказал старик, они знают эти места. Он принялся описывать тропы той части парка, которую знали лишь сами сан. С помощью веточки и нескольких камешков глава племени стал отмечать на карте источники воды, места скопления дичи и те места, где можно найти съедобные корешки и растения. МакФарлэйн терпеливо ждал.
Наконец в группе снова воцарилась тишина. Вождь обратился к МакФарлэйну, на этот раз медленнее. Да, они не прочь сделать то, что хочет от них белый человек. Но они опасаются этих странных предметов и не понимают, чего именно он хочет найти.
МакФарлэйн снова поднялся и вытащил из карты шест. Затем достал из кармана маленький тёмный кусок железа, не больше шарика для игры в гольф. Положил его в ямку, оставленную шестом. Засунул предмет глубже и прикрыл его песком. Затем распрямился, взял металлоискатель и включил его. Прибор коротко пискнул на высоких тонах. В тревожной тишине все смотрели на Сэма. МакФарлэйн отошёл от карты на два шага, повернулся и начал продвигаться вперёд. При этом он водил металлодетектором над землёй. Когда спрятанный кусок железа оказался под прибором, раздался сигнал. Туземцы встревожено отпрянули назад и принялись оживлённо переговариваться.
МакФарлэйн улыбнулся, произнёс несколько слов, и сан вернулись на свои места. Он выключил металлоискатель и подал его вождю. Тот неохотно взял прибор. МакФарлэйн показал ему, как включать эту штуковину и затем повёл его к металлическому шарику, с помахивающими движениями. Прозвучал второй сигнал. Вождь вздрогнул, но затем улыбнулся. Повторил ещё и ещё раз. С каждой новой попыткой улыбка становилась всё шире, а лицо морщилось от удовольствия. «Саньа-ай, Ма!гади!гади!иаадьми», сказал он, делая жест своим людям.
С терпеливой помощью МакФарлэйна, каждый бушмен по очереди брал прибор и проверял его на спрятанном куске железа. Постепенно суеверный страх сменялся смехом и умозрительными спорами. В конце концов МакФарлэйн поднял руки, и все снова расселись по местам, каждый со своим прибором в руке. Они были готовы развёртывать поиск.
МакФарлэйн вытащил из кармана кожаный кошель, раскрыл и перевернул. Дюжина кругеррандов упала на его протянутую ладонь. С последними лучами солнца птица руору снова принялась кричать. Медленно и торжественно мужчина раздал всем туземцам по золотой монете, никого не забыв. Они почтительно принимали их в обе руки, склонив головы.
Вождь снова обратился к МакФарлэйну. Завтра они передвинут лагерь и начнут свой путь в самое сердце Макгадикгади Пэнс, с приборами белого человека. Они будут искать ту большую штуку, которую тот хочет найти. Когда они найдут её, они вернутся. И тогда они скажут белому человеку, где зарыта…
Старик, внезапно встревоженный, устремил взгляд в небо. Остальные тоже. МакФарлэйн смотрел на них, и его брови приподнимались в замешательстве. Затем он и сам услышал этот звук: слабый, ритмичный стук. Устремил взгляд в том же направлении, что и остальные — на тёмный горизонт. Бушмены уже стояли на ногах, объятые суеверным страхом и чем-то напоминающие птиц. Они быстро, торопливо переговаривались. Группа слабых огней поднималась в небо в отдалении, становилась всё ярче. Перестукивание становилось всё громче. Почти параллельный луч света протянулся вниз, к кустарникам.
С мягким криком тревоги старик выронил монету и растворился в темноте. За ним последовали и остальные. В одно мгновение, как показалось МакФарлэйну, он был оставлен в одиночестве и всматривался в мёртвую тишь кустов. Живо обернулся к свету, который становился всё более ярким. Луч надвигался прямо на стоянку. Сейчас уже было видно, что это большой вертолёт «Чёрный ястреб». Винты разрывали ночной воздух, огни перемигивались, и мощный свет прожектора бежал по земле, пока, в конце концов, не нашёл самого Сэма.
МакФарлэйн упал в пыль, спрятался за колючим кустарником и лежал там, чувствуя себя выставленным напоказ в ярком свете прожектора. Просунув руку в ботинок, он вытянул из него небольшой пистолет. Пыль поднималась над ним, причиняя глазам боль, а кустарники пустыни качались как бешеные. Вертолёт замедлился, завис и спустился на открытую площадку неподалёку от стоянки. Потоки воздуха от винтов взметнули из костра искры. Когда машина приземлилась, на её крыше зажглась полоска света, окуная место стоянки в ещё более яркий свет. Винты остановились. МакФарлэйн, с пистолетом наготове, ждал, вытирая грязь с лица и удерживая взгляд на дверце вертолёта. Вскоре дверца открылась, и большой, солидный мужчина вышел наружу. Один.
Сквозь колючие кусты Сэм продолжал наблюдать. Мужчина был одет в хаки и хлопчатобумажную спортивную рубашку. Фирменная шляпа Тиллей сидела на его массивной выбритой голове. Что-то тяжёлое покачивалось в одном из огромных внешних карманов шорт. Человек направлялся прямо к нему.
МакФарлэйн медленно поднялся, по-прежнему оставляя кустарник между собой и вертолётом. Он навёл пистолет на грудь мужчины. Но незнакомец, казалось, ничуть этому не огорчился. Хотя тот находился в тени, и в огнях вертолёта, казалось, вырисовывался лишь его силуэт, МакФарлэйну показалось, он увидел, как блеснули в улыбке зубы. Мужчина остановился в пяти шагах от него. Должно быть, он был шести футов ростом, по меньшей мере, — МакФарлэйн даже не был уверен, что когда-либо встречал такого высокого человека.
— Вас трудно разыскать, — сказал мужчина.
В глубоком, звучном голосе МакФарлэйн услышал назальные звуки акцента Западного побережья.
— Кто вы такой, чёрт возьми? — Спросил он, удерживая пистолет на том же уровне.
— Знакомиться гораздо приятнее, когда оружие убрано прочь.
— Вытащите пистолет из кармана и бросьте его на землю, — сказал МакФарлэйн.
Мужчина хихикнул и вытащил нечто из кармана: то оказался не пистолет, а маленький термос.
— Кое-что, спасающее от холода, — заметил он, показывая вещицу. — Хотите, поделюсь?
МакФарлэйн бросил взгляд на вертолёт, но, кроме пилота, в кабине больше никого не было.
— Один месяц потребовался мне, чтобы завоевать их доверие, — низким голосом проговорил Сэм. — И вы только что разбили это доверие ко всем чертям. А потом уберётесь прочь. Я хочу знать, кто вы такой, и почему вы здесь. И причина вашего появления должна быть чертовски хорошей.
— Боюсь, она не очень хорошая. Ваш партнёр, Нестор Масангкэй, мёртв.
МакФарлэйн почувствовал внезапное оцепенение. Его пистолет медленно опустился.
— Мёртв?
Мужчина кивнул.
— Как он умер?
— Он делал то же, что сейчас делаете вы. На самом деле, мы не знаем, как именно, — ответил незнакомец и сделал красноречивый жест. — Может, всё-таки, пройдём к костру? Я не думал, что ночи в этой Калахари настолько холодные.
МакФарлэйн медленно приблизился к останкам костра. Он свободно держал пистолет на боку, а его мысли были заполнены противоречивыми чувствами. Сэм отвлечённо отметил, что вращение винтов стёрло песчаную карту, выявив на свет кусок железа.
— Ну, так что у вас за дела с Нестором? — спросил он.
Мужчина ответил не сразу. Вместо этого он осматривал место — дюжина металлоискателей, поневоле рассыпанные убегающими бушменами, золотые монеты, лежащие в песке. Склонился, поднял коричневый кусок железа, оценил вес и поднёс его к глазам. Затем глянул на МакФарлэйна.
— Снова ищете метеорит Окаванго?
Сэм ничего не ответил, но его рука крепче сжала рукоять пистолета.
— Вы знали Масангкэя лучше, чем кто бы то ни было. Вы нужны мне, чтобы помочь закончить его проект.
— И что это был за проект? — спросил МакФарлэйн.
— Боюсь, я сказал всё, что мог о нём сказать.
— А я боюсь, что услышал всё, что хотел услышать. Единственный человек, которому я помогаю — я сам.
— Мне так и говорили.
МакФарлэйн сделал шаг вперёд, его злость вернулась. Мужчина умиротворяюще поднял руку.
— Самое малое, что вы можете сделать — это выслушать меня.
— Я даже не услышал вашего имени и, честно говоря, даже не хочу его слышать. Спасибо за то, что принесли мне плохие новости. А сейчас — почему бы вам не вернуться в свой вертолёт и не провалить отсюда ко всем чертям?
— Прошу прощения, что не представился. Я Палмер Ллойд.
МакФарлэйн расхохотался.
— О, да! А я — Билл Гейтс.
Но великан не смеялся — он лишь улыбался. МакФарлэйн посмотрел на его лицо, на этот раз внимательным изучающим взглядом.
— Боже! — Выдохнув, сказал он.
— Может быть, вы слышали, что я строю новый музей.
МакФарлэйн покачал головой.
— Нестор работал на вас?
— Нет. Но то, что он делал, недавно привлекло моё внимание, и я хотел бы закончить его проект.
— Послушайте, — сказал МакФарлэйн, засовывая пистолет за пояс. — Я в этом не заинтересован. Наши с Нестором пути разошлись долгое время назад. Впрочем, я уверен, вы и так всё это знаете.
Ллойд улыбнулся и поднял термос.
— Поговорим за чашкой пунша?
И, не дожидаясь ответа, уселся у огня — как белый человек, задницей в пыль, — открутил крышку и наполнил её дымящейся жидкостью. Предложил МакФарлэйну, но тот лишь нетерпеливо покачал головой.
— Вам нравиться охотиться за метеоритами? — Спросил Ллойд.
— В этом есть своя прелесть.
— И вы правда думаете, что найдёте Окаванго?
— Да. Думал — пока вы не упали с неба, — ответил МакФарлэйн и присел рядом с ним. — Послушайте, я был бы рад поболтать с вами о том, о сём, но с каждой минутой, пока вы сидите тут рядом с вертолётом, бушмены уходят всё дальше и дальше. Поэтому я повторю ещё раз. Я не заинтересован в работе на вас. Ни в вашем музее, ни в любом другом музее.
Он помедлил.
— Кроме того, вы не сможете заплатить мне столько, сколько я заработаю на Окаванго.
— А сколько вы планируете на нём заработать? — спросил Ллойд, прихлёбывая из кружки.
— Четверть миллиона. По меньшей мере.
Ллойд кивнул.
— При условии, что вы его найдёте. Вычтите из этого то, что должны всем после фиаско с Торнарссуком. По-моему вы, вероятно, можете остаться при своих.
МакФарлэйн резко рассмеялся.
— Каждый может ошибиться. У меня будет достаточно средств, чтобы взяться за поиски следующего камня. Метеоритов много. Убеждён, моё занятие даст мне больше, чем зарплата хранителя музея.
— Я говорю не о работе в музее.
— Тогда о чём же вы говорите?
— Уверен, вы можете высказать предположение, близкое к реальности. Я не буду говорить конкретнее, пока я не убеждён, что вы со мной, — ответил Ллойд и отхлебнул ещё глоток пунша. — Сделайте это ради своего старого партнёра.
— Старого бывшего партнёра.
Ллойд вздохнул.
— Вы правы. Я знаю всё о вас и о Масангкэе. Потеря камня Торнарссук, как это произошло, — это не только ваша вина. Если кого и надо порицать, то лишь бюрократов в Нью-Йоркском Музее естественной истории.
— Почему вы не оставляете эту тему? Я не заинтересован в вашем предложении.
— Позвольте мне сказать пару слов о вознаграждении. Как только вы подпишете контракт, я оплачу ваши четвертьмиллионные долги, сняв с вашего следа толпу кредиторов. Если проект будет успешен, вы получите ещё четверть миллиона. Если нет — вы останетесь без долгов. В любом случае, вы сможете затем устроиться в мой музей директором Отдела планетарных исследований — если пожелаете. Я обеспечу вам лабораторию-конфетку. У вас будет секретарша, помощники, шестизначный оклад — всё.
МакФарлэйн снова начал смеяться.
— Потрясающе. И как долго будет длится этот проект?
— Шесть месяцев. В другой стране.
Сэм прекратил смеяться.
— Полмиллиона за шестимесячную работу?
— Если проект будет успешен.
— В чём уловка?
— Никаких уловок.
— Почему именно я?
— Вы знали Масангкэя: его причуды, его стиль работы, его мысли. Есть большой вопрос, чем именно он занимался, и вы — тот самый человек, кто может его разрешить. Кроме того, вы один из самых умелых охотников за метеоритами во всём мире. В вас развито чувство интуиции касательно метеоритов. Говорят, вы чуете их по запаху.
— Я не единственный в своём роде.
Лесть вызвала раздражение МакФарлэйна: от неё прямо-таки несло попыткой манипулирования.
В ответ Ллойд протянул к нему руку. Приподнял сустав пальца, на который было надето кольцо. Пока рука двигалась в его сторону, Сэм увидел проблеск драгоценного металла.
— Я дико извиняюсь, — сказал МакФарлэйн. — Я целую только кольцо Папы.
Ллойд хихикнул.
— Взгляните на камень, — сказал он.
Всмотревшись в него внимательнее, МакФарлэйн увидел, что кольцо на пальце Ллойда представляет собой мутный драгоценный камень, тёмно-фиолетовый, в массивном платиновом обрамлении. Сэм тотчас же его опознал.
— Прелестный камешек. Вы могли скупать у меня такие оптом.
— Не сомневаюсь в этом. В конце концов, вы и Масангкэй — единственные, кто нашёл тектиты Атакамы в Чили.
— Правильно. И я до сих пор в розыске в той части света.
— У вас будет соответствующее прикрытие.
— Значит, всё-таки, Чили, да? Ну, я знаю, как выглядят их тюрьмы изнутри. Извините.
Ллойд ответил не сразу. Он поднял шест, сгрёб в кучу рассыпанные угольки, затем бросил на них саму палку. Костёр затрещал, отбрасывая темноту прочь. На ком угодно шляпа от Тиллей выглядела бы несколько глупо; непонятно как, но Ллойду она шла.
— Доктор МакФарлэйн, если бы вы только знали наши планы, вы бы согласились работать над проектом бесплатно. Я предлагаю вам научный приз столетия.
МакФарлэйн хихикнул, покачивая головой.
— Я сыт наукой по горло, — сказал он. — Сыт пыльными лабораториями и музейными бюрократами. С меня хватит.
Ллойд вздохнул и поднялся на ноги.
— Ладно, похоже, я даром трачу своё время. Полагаю, стоит обратиться к номеру два в нашем списке.
— И кто это будет? — Немного помолчав, спросил МакФарлэйн.
— Хьюго Брайтлинг будет просто счастлив такой работе.
— Брайтлинг? Да он же не сможет найти метеорит, если даже тот ударит его по заднице.
— Однако, Хьюго нашёл метеорит Туле, — ответил Ллойд, стряхивая пыль со своих штанов. Он искоса глянул на МакФарлэйна. — Который по размеру больше чем всё, что нашли вы.
— Но это же — единственное, что он нашёл. Чистое везение.
— Дело в том, что в этом проекте нам и требуется везение, — произнёс Ллойд. Он завернул крышку на термосе и бросил его к ногам МакФарлэйна. — Держи, можешь устроить себе вечеринку. Мне пора двигать.
Он направился к вертолёту. Сэм наблюдал, как заработал двигатель и тяжёлые винты стали набирать обороты. Они ударяли по воздуху, завихряя пыль и беспорядочно разбрасывая её по земле. Внезапно ему пришло в голову, что, если машина улетит, он может так никогда и не узнать, как именно умер Масангкэй. И чем он занимался. Презирая самого себя, Сэм всё же был заинтригован. МакФарлэйн быстро глянул по сторонам — на кривые металлоискатели, рассыпанные по земле, на мрачную маленькую стоянку. На ландшафт за спиной, высохший и малообещающий.
У дверцы в вертолёт Ллойд остановился.
— Давайте договоримся на миллион! — В широкую спину крикнул ему МакФарлэйн.
Осторожно, стараясь не уронить шляпу, Ллойд наклонил голову и начал подниматься в вертолёт.
— Ну тогда, семьсот пятьдесят!
Очередная пауза. А затем Палмер Ллойд медленно обернулся, и его лицо осветилось широкой улыбкой.
Долина реки Гудзон, 3-е июня, 10:45
Палмер Ллойд обожал множество редких и ценных предметов, но одним из самых любимых была для него картина Томаса Коле, «Солнечное утро на реке Гудзон». В своё время, студентом в Бостоне (у него даже была стипендия) он частенько бывал в Музее прекрасных искусств. Прогуливался по галереям с опущенными глазами, чтобы не забивать зрение прежде, чем окажется перед этой великолепной картиной.
Ллойд предпочитал обладать теми предметами, которые обожал. Но именно эту картину Томаса Коле не мог купить ни за какие деньги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40