А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я ответила, что уверена, Бобби никогда на такое не пойдет, и позвонила ему. – Энни вздохнула. – Но Руперт действительно договорился с герцогом, и тот дал ему полную свободу действий насчет Рудиментса. Руперт такой специалист убеждать, а Бобби, бедный Бобби, он легко поддается влиянию. Даже с закрытыми глазами видно, что Голденберг жулик. Но Руперт утверждает, что Голденберг нужен, чтобы делать ставки. Потому что он, Руперт, делать этого не может: ни один букмекер в кредит ему не верит, а для тотализатора нужны наличные.
– А потом его проект не сработал, – заметил я.
– Первый раз, когда Рудиментс выиграл, они получили очень много денег. Я сказала им, что лошадь победит. Должна победить. Ставки шли сто к шести, и их радость поднялась выше неба.
– А в следующий раз Кенни Бейст снова выиграл, хотя предполагалось, что проиграет, и они остались ни с чем?
– Так вы поняли, о чем они говорили? – удивилась Энни.
– Не сразу.
– Очень похоже на Руперта. Все выболтать. Никакой сдержанности.
– Очень вам благодарен за искренность, – вздохнул я. – Но я все равно не вижу, какая связь между Рудиментсом и поступками майора Тайдермена. Почему он взорвал один самолет и повредил другой.
– Я говорила вам, – Энни Вилларс скривила рот. – С самого начала говорила, что не могу сообщись ничего полезного.
* * *
Перед последним заездом Колин остановился возле меня на пути из весовой к парадному кругу. Он смотрел строго вопросительно, но потом его взгляд смягчился и выразил что-то похожее на сострадание.
– Ожидание не идет тебе на пользу, – заметил он.
– Она звонила?
Он покачал головой.
– Мидж не выходит из дома на случай, если она позвонит.
– В субботу я буду в Варвике на скачках... Привезу зрителей из Кента... Ты попросишь ее... только поговорить со мной?
– Я сверну ее глупую шейку, – сказал он.
* * *
Я привез клиентов в Уилтшир и отправился на "Чероки" в Букингем. Харли с обиженным видом ждал меня и тотчас сообщил, что следственная комиссия определенно решила передать мое дело в суд.
– Я так и ожидал, – промямлил я.
– Но я не об этом хотел с вами поговорить. Пойдемте в кабинет. – Как обычно, он был недружелюбен. Вытащил из стола бумагу и помахал перед моим носом. – Посмотрите на эти цифры. Я просмотрел все счета, которые Хони посылала с тех пор, как вы здесь. Время полетов все короче и короче. Нам меньше платят... У нас меньше доход. Прекратите эти скоростные рейсы. Понимаете? Прекратите.
– Хорошо.
Он был ошарашен: не ожидал такой легкой победы.
– И я собираюсь нанять пилота.
– Значит, я уволен. – К собственному удивлению, его слова меня не огорчили.
– Нет. Конечно, нет, – удивился он. – Просто у нас теперь очень много работы, и, думаю, вы не справитесь даже с помощью Рона.
– Может быть, у нас стало больше работы, потому что мы летаем быстрее и денег берем меньше, – высказал я предположение.
– Что за чушь! – оскорбился Харли.
* * *
Еще один долгий вечер в вагончике. Мучительный и пустой. Некуда идти, нечем заняться, даже не на что потратить деньги. Но дело не в этом. Куда бы я ни пошел, чем бы ни занялся, на что бы ни потратил деньги, мысли неизбежно возвращались бы к одному – ожиданию ее звонка. Может быть, страдать в одиночестве всего лишь дешевле, чем на людях.
Надо же все-таки чем-то заняться, и я вымыл вагончик от кухни до спальни. Когда уборка была закончена, квартира выглядела лучше, но чувствовал я себя хуже. Разбил два яйца, сделал тосты, съел их почти с отвращением, выпил чашку плохого растворимого кофе с сухим молоком. Включил телевизор. Старая картина пятидесятых годов, пираты, морские сражения, вздымающиеся груди красавиц. Выключил.
Потом сидел и смотрел, как ночь опускается на летное поле. Попытался сосредоточиться на том, что говорила Энни Вилларс, только чтобы не думать, что ночь опускается и на поля, и на палатки в Варвикшире. Безуспешно.
"Возьми себя в руки, – приказал я себе, – просмотри все сверху донизу, ничего не принимай на веру".
* * *
К середине ночи после тревожного неглубокого сна я родил единственную безумную идею. Обычно такие идеи к рассвету, после хорошего отдыха, когда подсознание снова контролируется разумом, бесследно уходят. Но на этот раз было не так. И в пять, и в шесть, и в семь утра идея казалась мне вполне правдоподобной. Я перетряхнул в уме все, что видел и слышал с того дня, когда взорвалась бомба, и к правильному ответу на вопрос кто, добавил убедительный ответ на вопрос почему.
* * *
В пятницу очень рано я вылетел с кинооператорами на "Ацтеке" в Германию, подождал, пока они сделают съемки, и привез их домой. Несмотря на то, что я нарушал приказ Харли и превышал скорость, в Букингем я вернулся только в половине восьмого вечера, вылез на негнущихся ногах из кабины и помог Джо затолкать в ангар двухмоторную машину.
– В воскресенье он вам понадобится? – спросил Джо.
– Да. Колин Росс летит во Францию. – Я потянулся, зевнул и забрал тяжелую сумку с картами и документами.
– Мы заставляем вас много работать.
– Для этого меня и наняли.
Засунув руки в карманы комбинезона, Джо с улыбкой смотрел на меня.
– У вас легкая рука на эти самолеты. Надо отдать вам должное. А вот взять Ларри. У Ларри была тяжелая рука. Всегда у него что-нибудь ломалось. До того, как вы пришли сюда, мы вечно что-нибудь ремонтировали.
Я попытался состроить благодарную улыбку и направился в комнату для команды писать отчет. Харли и Рон еще летали. Харли давал урок, Рон возил кого-то на экскурсию на "Чероки". Хони сидела в башне и следила за движением в небе, переговариваясь по радио. Я взобрался к ней и попросил о важном для меня одолжении.
– Вы хотите одолжить мой "Мини"? – удивилась она. – Прямо сейчас, сию минуту?
– На вечер, – кивнул я.
– Наверно, дядя согласится отвезти меня домой, – вслух размышляла она. – А утром вы сможете меня привезти?
– Конечно.
– Ладно. Вообще-то вечером она мне не понадобится. Только заправьте баки бензином, прежде чем вернуть машину.
– Обязательно. И большое вам спасибо.
– У меня слишком маленькая машина, – она откровенно вульгарно ухмылялась, – для того, чего вы хотите.
– Угу. – Мне удалось ответить такой же ухмылкой.
* * *
Колеса были, теперь надо договориться о свидании. Мужской голос тихо и вежливо ответил по телефону:
– Герцог Уэссекс? Да, это его дом. Будьте любезны, скажите, кто это говорит?
– Мэтью Шор.
– Одну минуту, сэр.
Минута растянулась на четыре, и я опустил в жадную пасть автомата недельную стоимость пива. Наконец на противоположном конце подняли трубку, и несколько запыхавшийся голос герцога сказал:
– Мэтт, дружище, что я могу для вас сделать?
– Если вы сегодня вечером не заняты, сэр, мог бы я приехать и поговорить с вами несколько минут?
– Сегодня вечером? Занят? Хм-м... Это насчет полета Мэтью?
– Нет, сэр, другой вопрос. Я не отниму у вас много времени.
– Разумеется, дружище, приезжайте, если вам хочется. Вероятно, лучше после обеда? Допустим, в девять часов?
– В девять часов я буду у вас, – подтвердил я.
Герцог жил в Ройстоне, к западу от Кембриджа. Машина Хони летела как птица, и точно в девять я остановился у местной бензоколонки, чтобы спросить, как проехать к дому герцога. По радио читали последние известия, и, пока служащий наполнял бак впереди стоявшей машины, я слушал новости, почти не воспринимая их. Но очередная новость сразу привлекла мое внимание и кольнула в сердце. "Тренер скаковых лошадей Джервис Китч и владелец Добсон Эмброуз, чья кобыла Скочбрайт в прошлом месяце победила в Оуксе, сегодня погибли в дорожной катастрофе в окрестностях Ньюмаркета. Австралийский жокей Кенни Бейст, который был в машине вместе с ними, помещен в больницу с многочисленными переломами. Как сообщают, вечером его состояние было удовлетворительным. Также погибли три конюха, когда грузовик, в котором они находились, врезался в переднюю машину".
Машинально я спросил, как проехать к дому герцога. Получил указания и поехал, продолжая думать о бедном воинственном Эмброузе и его запуганном тренере Китче, надеясь, что Кенни не очень пострадал и сможет снова участвовать в скачках, и стараясь предугадать возможные последствия.
Затем сообщили прогноз погоды: волна теплого воздуха продолжает надвигаться на Англию.
Никакого упоминания о Руперте Тайдермене. Но полиция в этот день видела Тайдермена.
Глава 13
Камердинер герцога оказался таким же приятным, как и его голос: невысокий человек лет пятидесяти, с уверенными и благожелательными, как у хозяина, манерами и глазами слегка навыкате. Дом оказался старинным дворцом, который, как гласила табличка, был открыт для посещений публики с первого марта до тридцатого ноября. Сам герцог занимал верхний, третий, этаж в юго-западном крыле.
– Герцог ждет вас, сэр. Не будете ли любезны последовать за мной?
Я последовал. Расстояние, которое мы прошли, заняло столько же времени, сколько я ждал, пока герцог возьмет трубку. И это объяснило, почему он запыхался, когда подошел к телефону. Мы поднялись на третий этаж, прошли с полмили, снова поднялись и попали на чердак. Чердаки в величественных особняках восемнадцатого столетия располагались очень далеко от парадного холла.
Лакей открыл белую двустворчатую дверь и жестом предложил мне войти.
– Мистер Шор, веша светлость.
– Входите, входите, друг мой, – искренне обрадовался герцог.
Я вошел и непроизвольно разулыбался от неожиданного восторга. В квадратной комнате с низким потолком располагалась огромная игрушечная электрическая железная дорога, разложенная на широких дощатых столах, покрытых чем-то зеленым. Депо, вокзалы, запасные пути, два городка с отходившими от них железнодорожными ветками, туннели, маневровые горки, виадуки – все, о чем только может мечтать детская фантазия. Столы размещались по кругу, а в центре, у пульта управления, стояли герцог и его племянник Мэтью. Нажатием кнопки они отправляли в разных направлениях шесть поездов.
Герцог чуть подтолкнул племянника.
– Видишь, разве мы не говорили? Ему нравится.
Юный Мэтью, быстро взглянув на меня, снова занялся кнопками, чтобы провести поезд через сложный перекресток.
– Так и должно быть, – сказал он. – У него такое лицо.
– Вы можете подползти к нам, лучше всего под этим столом, – предложил герцог и показал на сложную систему семафоров на перекрестке. Я опустился на четвереньки и прополз под указанным столом. В центре я выпрямился и, посмотрев на ряды рельсов, убегавших в разные стороны, вспомнил свою неутоленную детскую страсть к таким игрушкам. Отец был низкооплачиваемым школьным учителем и тратил деньги на книги.
Оба увлеченно показывали мне, где сходится много направлений и как провести поезда через сложный узловой пункт, чтобы не было крушений. Голоса у обоих звенели от удовольствия, глаза сияли. Они были поглощены этим.
– Конечно, все строилось постепенно, – объяснил герцог. – Началось, когда я был мальчиком, потом долгие годы я не поднимался в эту комнату, но, когда Мэтью подрос, мы продолжили строительство. Думаю, вы понимаете, как прекрасно мы проводим время.
– Мы собираемся провести запасные пути через эту стену в соседний чердак, – сказал Мэтью. – Здесь очень мало места.
– Вероятно, на следующей неделе, – кивнул герцог. – Ко дню твоего рождения.
Мэтью одарил дядю счастливой улыбкой и мастерски провел состав с пульмановскими вагонами прямо под носом у товарняка.
– Стемнело, – заметил он. – Пора зажигать свет.
– Пора, – согласился герцог.
Мэтью с торжественным видом нажал на кнопку, они оба уставились на меня. Все – пути, станции, сигнальные блоки, светофоры – неожиданно засветилось, засияли крохотные лампочки. Я зачарованно смотрел на мечту своего детства.
– Ну вот! – радостно воскликнул герцог. – Ему нравится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31