А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Есть чудесная австралийская поговорка, — проговорил Джик. — «Если оно двигается — стреляй, если растет — руби!»
— А почему ты ее вспомнил? — спросила она.
— Мне вдруг показалось, что Тодду будет приятно услышать ее.
— Нам необходимо все серьезно обдумать. — И мы, сидя в моем номере, старались придумать нетрадиционные способы отвлечься от создавшейся ситуации.
Джик крутился в кресле, Сара сидела на одном диване, а я — на другом. Мой чемодан и сумка стояли рядышком на полу.
— Вы понимаете, что мы смылись из отеля, не оплатив счета? — спросила Сара.
— Не волнуйся, — ответил Джик. — Мы не забрали багаж, так что пусть думают, что мы еще живем там. Через некоторое время я им позвоню.
— А как же Тодд?
— Я расплатился. До вашего возвращения. У Сары немного отлегло от сердца.
— А как Грин нашел вас? — спросил я.
— Одному Богу это известно, — отозвался Джик хмуро.
— Но как ты узнал про Грина? Это просто невероятно, — встрепенулась Сара. — Как ты узнал, что в номере есть еще кто-то, кроме нас с Джиком? И вообще, как ты узнал, что мы влипли?
— Джик мне сказал…
— Он не мог! Он не мог рисковать, предупреждая тебя! Он должен был просто пригласить тебя. Он так и сделал… — Ее голос задрожал, и на глаза навернулись слезы. — Ты понимаешь, они ведь заставили его…
— Джик все сказал мне. Во-первых, он назвал меня Чарльзом, чего никогда не делает, и я сразу понял, что здесь что-то не так. Во-вторых, он был груб со мной. Я знаю, ты считаешь, что он всегда ведет себя таким образом, но ты ошибаешься. Я догадался, что кто-то находится в вашем номере и вынуждает вас пригласить меня, чтобы я попал в западню. И наконец, он обозвал меня «чертов оксид хрома», а оксид хрома — пигмент в зеленой краске, грин. И тогда я понял, кто именно расставил свои сети.
— Да, зеленая краска — грин! — Слезы в ее глазах высохли. — Вы оба действительно необыкновенные парни!
— Профессиональные знания! — ответил Джик.
— Расскажите, что произошло? — попросил я. — Со всеми подробностями.
— Мы вышли перед последним заездом, чтобы избежать столпотворения на дороге, и без происшествий доехали до отеля. Я поставил машину. И как только поднялись в номер, в дверь ворвались они…
— Они?
— Да. Втроем. Один из них — Грин. Мы его сразу узнали по твоему рисунку. Второй — парень из Художественного центра. А третий состоял из бицепсов и лохматых бровей, без малейших признаков интеллекта, весь… — Он непроизвольно потер место под сердцем.
— Он ударил тебя? — уточнил я.
— Все произошло слишком быстро, — извиняющимся тоном продолжал Джик. — И тут же они набросились на Сару, заломив ей руки за спину. А потом заявили, что зальют ей глаза скипидаром, если я не приглашу тебя…
— У них был пистолет?
— Нет, только зажигалка… Послушай, ты уж меня прости, дружище. Но, понимаешь, они держали проклятую гигантскую зажигалку с пламенем, как у паяльной лампы, в нескольких дюймах от ее щеки… И я не мог на это смотреть. А тут еще Грин говорит, что они не пощадят ее, если я тебя не позову… Да и не мог же я одолеть сразу всех троих…
— Перестань ты оправдываться! — сказал я.
— Мне ничего не оставалось, как позвонить тебе. Я передал Грину, что ты придешь через десять минут, потому что должен одеться. Но, полагаю, он и сам все слышал, потому что стоял рядом со мной, готовый тут же прервать разговор, если услышит что-нибудь подозрительное. И видел бы ты их лица, когда официант вкатил в номер свою тележку. Бровастый сразу отпустил Сару, парень стоял разинув рот, а зажигалка полыхала, как нефтеперерабатывающий завод.
— Грин сказал, что мы не хотим шампанского и пусть его заберут, — добавила Сара, — но мы с Джиком велели официанту открыть бутылки.
— Прежде чем он открыл первую, начали подходить остальные… и всем наливали шампанское… Комната наполнилась людьми… а Грин с компанией застыли у окна, словно парализованные, так ошеломила их тележка и все люди. А я просто сгреб Сару, и мы рванули мимо них. На выходе я еще успел заметить, как Грин с помощниками стараются пробиться через довольно плотную толпу гостей, добравшихся до дармового шампанского… И сдается мне, перевернутая тележка уборщицы тоже немало посодействовала тому, что мы все успели добежать до лифта.
— Сколько же они там еще веселились? — поинтересовался я, ухмыляясь.
— Пока играло шампанское.
— Должно быть, они подумали, что ты сумасшедший? — заметила Сара.
— В День кубка всякое может случиться, — возразил я, — да и персонал «Хилтона» не удивишь эксцентричными гостями.
— А если бы у Грина был пистолет? Я криво усмехнулся.
— Ему бы пришлось размахивать им в присутствии достаточного числа свидетелей.
— И все же он мог им воспользоваться.
— Мог бы… Но он был далековато от парадного выхода. — Я прикусил губу. — Э-э… А как он дознался, что я тоже в «Хилтоне»?
Последовала напряженная пауза.
— Я сказала, — наконец призналась Сара не без вызова. — Джик сейчас тебе не все рассказал. Сперва они сказали… нет, Грин сказал… что они сожгут мне лицо, если Джик не откроет, где ты. Он молчал… он был должен… Вот я им и сказала, чтобы он… Кажется, мои слова звучат по-дурацки…
По моему мнению, они звучали необычайно трогательно. Исключительная любовь и глубина понимания. И я улыбнулся ей:
— Значит, сначала они не знали, что я здесь, в отеле?
— Не думаю, — подтвердил Джик, — чтобы они догадались даже, что ты в Мельбурне. Они были ошарашены, когда Сара сказала, что ты наверху. Но, полагаю, они уже знали, что в больнице Алис-Спрингса тебя нет.
— Им известно об ограблении?
— Уверен, что еще нет.
— Как только обнаружат, что исчезло, — усмехнулся я, — с ума сойдут от ярости.
Мы с Джиком избегали догадок относительно того, что было бы, если бы я сразу спустился в их номер, хотя оба знали, что последовало бы за этим. Сару взяли бы заложницей, и мне пришлось бы выйти из отеля и сдаться на милость Грина. Мало вероятно, чтобы они еще раз отпустили меня живым.
— Ужасно хочется есть, — сказал я.
Сара улыбнулась сквозь слезы:
— А когда тебе не хочется?
Мы поели неподалеку в ресторанчике «Приносите с собой», где люди за столами и вокруг нас оживленно переговаривались о том, на кого они ставили на скачках.
— Ох! — воскликнула Сара. — А я забыла!
— О чем?
— О твоем выигрыше. Ты ставил на Хомута.
— Но… — начал я.
— Он бежал под номером одиннадцать.
Она раскрыла сумочку и достала солидную пачку купюр. Несмотря на суматоху в «Хилтоне», ей удалось выйти из опасной ситуации со своей сумочкой, болтающейся на руке. Меня всегда поражала сила инстинкта, с которой женщины держатся за свои сумочки, но в подобном случае это было просто поразительно.
— Вышло сорок против одного! Я поставила на тебя двадцать долларов. Следовательно, ты выиграл восемьсот, и я считаю, что это ужасно несправедливо.
— Давай поделимся, — засмеялся я.
— Ни центом… Откровенно говоря, я думала, что Хомут вообще не имеет никаких шансов, и хотела проучить тебя: проиграешь двадцать и больше никогда не будешь делать ставки так по-дурацки… В принципе, я собиралась поставить только десять долларов.
— Однако я большую часть денег должен Джику за Алис-Спрингс.
— Оставь их себе, — великодушно сказал он. — Потом сочтемся. Порезать бифштекс?
— Пожалуйста, — согласился я.
Он аккуратно нарезал мясо, пододвинул мне тарелку и положил вилку.
— Что еще было на скачках? — спросил я, наколов первый сочный кусочек. — Кого вы там видели еще?
Бифштекс был такой же вкусный, как и красивый на вид, и я сообразил, что, несмотря на все мои травмы, у меня прошло ощущение страшной слабости. И значит, я понемногу прихожу в норму.
— Грина мы там не видели, — ответил Джик. — Парня и Бровастого тоже.
— Зато они не спускали с вас глаз.
— Ты так считаешь? — встревожилась Сара.
— Конечно. Они увидели вас на ипподроме и поехали за вами.
— Боже, — простонал Джик, — а мы их даже не заметили. Движение на шоссе страшное…
— И все двигались черепашьим шагом, — кивнул я. — И если Грин был позади, скажем, машины за три, ты бы его не увидел, а он без труда держал тебя в поле зрения.
— Я подвел тебя, Тодд!
— Не болтай ерунду. Все хорошо.
— За исключением того, — заметила Сара, — что мне не во что переодеться.
— Ты и так отлично выглядишь, — заявил я.
— Я встретилась со своей сиднейской подругой, — продолжала Сара. — Смотрели с ней вместе два первых заезда. А после возвращения Джика мы разговаривали со знакомым фотографом. Так что будет нетрудно доказать, что Джик все время провел на ипподроме.
— И никаких следов Уэксфорда?
— Нет, если он выглядит так, как ты нарисовал его. Хотя, конечно, он мог там и быть. Очень трудно опознать незнакомца в такой толпе.
— Мы постарались перекинуться парой слов со всеми, кого Сара хоть сколько-нибудь знала. Это был повод представить меня как ее мужа.
— Мы даже разговаривали с тем мужчиной, который встречался с тобой в субботу, — добавила Сара. — Собственно, он сам подошел и заговорил с нами.
— Хадсон Тейлор? — уточнил я.
— Тот самый, которого ты видел разговаривающим с Уэксфордом, — ответил Джик.
— Кстати, он спросил, почему тебя нет на скачках, — сказала Сара. — Говорил, что хотел пригласить тебя выпить. И мы пообещали передать.
— Его лошадь хорошо прошла дистанцию?
— Мы встретили его до начала скачек. Пожелали ему удачи, и он ответил, что удача ему очень и очень нужна.
— Он немного играет в тотализаторе, — заметил я.
— А кто не играет?
— Еще один заказ пошел прахом, — вздохнул я. — Если бы Виноградник выиграл, то он заказал бы его портрет.
— Ты продаешься, как девка, — вспылил Джик. — Это непристойно.
— Во всяком случае, — примирительно добавила Сара, — ты больше выиграл на Хомуте, чем получил бы от Хадсона.
У меня, очевидно, был грустный вид, и это рассмешило их. Мы допили кофе, возвратились в мотель и разошлись по комнатам. Через пять минут Джик постучал.
— Заходи, — сказал я, отпирая.
— Ты ждал меня? — усмехнулся он.
— Надеялся, что придешь.
Он сел в кресло и снова стал крутиться в нем. Его взгляд упал на чемодан, лежавший на диване.
— Что ты сделал со всем тем, что мы взяли в галерее? — Пока я рассказывал, он сидел спокойно. — А что теперь собираешься предпринять?
— Через несколько дней возвращаюсь домой, в Англию.
— А до того?
— Гм-м… До того я собираюсь и дальше опережать хотя бы на шаг Уэксфорда, Грина и их компанию.
— И нашего копииста Харли Ренбо?
— Да, — задумался я, — и его тоже.
— Думаешь, нам удастся?
— Не «нам». Отныне — мне. Ты сейчас отвезешь Сару домой.
Он возражающе затряс головой.
— Сейчас дома будет не менее опасно, чем оставаться с тобой. Нас очень легко найти в Сиднее. Что удержит Уэксфорда от визита на кеч с чем-нибудь более серьезным, чем зажигалка?
— Ты сможешь пересказать ему все, что знаешь, и он отстанет.
— И свести на нет всю твою работу?
— Без отступления тоже не обойтись…
— Если мы останемся с тобой, все может сложиться так, что отступать и не придется. Риск тут минимальный. И в любом случае будет, — в его глазах вспыхнул былой огонь, — будет большая игра. В кошки-мышки. Причем кошки не знают, что они мышки, а преследует мышь, которая знает, что она кошка.
«Больше похоже на бой быков, — подумал я, — когда тореадор размахивает плащом, чтобы разозлить быка и спровоцировать нападение. Или на фокусника, каким-нибудь трюком привлекающего внимание к одной руке, в то время как фокус исполняется другой». Сравнение с фокусником мне больше понравилось. Меньше шансов, что поднимут на рога.
Глава 13
Почти всю ночь я изучал список иностранных покупателей. Прежде всего потому, что я никак не мог улечься так, чтобы можно было уснуть, а отчасти и потому, что больше нечего было делать.
Чем дальше, тем очевиднее становилось, что собранных фактов недостаточно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30