А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Мы друзья герра Франсиско Суареза, прилетели из Мюнхена, – по-немецки поспешила заверить их Ева.
Один из моряков, кажется, ее понял, потому что исчез в глубине яхты. Второй по-прежнему загораживал путь. Полнейшее доверие! Затем появился первый, изобразивший на разбойничьей морде некое подобие улыбки.
– Герр Франсиско ждет вас, – произнес он на таком немецком, что Гете, наверно, перевернулся бы в гробу.
Перед тем, как спуститься в каюту, Малко бросил взгляд на голубое небо. На этот раз след наверняка приведет его к Руди Герну или в бочку с цементом, которую отправят на дно Средиземного моря. Ева радостно бежала впереди, перед ними распахнулась дубовая дверь, и в первый момент, попав в полусумрак после яркого солнца, он ничего не мог разобрать. Постепенно он увидел, что находится в шикарном салоне, обставленном антикварной мебелью. На стенах висели две картины Утрилло, на полу лежали пушистые ковры.
– Добро пожаловать на борт нашей яхты, – пророкотал по-немецки низкий голос. Франсиско Суарез сидел на лиловом диване. Его огромный торс был втиснут в белый свитер, желтые брюки самым неприличным образом обтягивали жирные ляжки, многочисленные подбородки дрожали, когда он говорил. Подвернутые рукава открывали руки, покрытые густой рыжей шерстью. На лице выделялись необыкновенно светлые голубые глаза и большие рыжие усы, которые почти скрывали тонкие губы, и такой крючковатый нос, что он казался ненастоящим. Однако все вместе вовсе не производило комического впечатления. Наоборот, от этого человека веяло ощущением огромной силы. Пожимая Малко руку, он едва не раздавил ему пальцы. Суарез внимательно рассматривал гостей. Ева, в свою очередь, тоже не отрывала от него глаз. Ее привлекала эта грубая животная сила. Прервав молчание, она, наконец, сказала:
– Герр Франсиско... – она споткнулась на испанском имени. – Герр Суарез, вы в курсе нашей проблемы. Вы обещали нашим друзьям из Мюнхена оказать герру Линге эффективную помощь.
– Окончательную, – сказал Суарез. – Друзья моих друзей – мои друзья.
В его голосе не было и намека на иронию. Малко инстинктивно напрягся. Вид Суареза действовал на него угнетающе. Если его настоящее имя Суарез, то Малко тогда сын папы римского. Он вдруг ощутил, что совершает подлинное безумие. Его история не выдержит и пятиминутной проверки в разговоре с настоящим эсэсовцем. Суарез, конечно же, был из числа тех высокопоставленных нацистов, которые спокойно проживали деньги, спрятанные во время войны за границей. У Малко появилось неодолимое желание убежать. Тем хуже для Руди Герна. Можно найти другой способ до него добраться. Однако Франсиско Суарез уже начал играть роль хозяина:
– Немного виски, герр Линге, если не ошибаюсь? Я люблю встречаться со старыми товарищами.
– Я тоже.
Малко с трудом улыбнулся. Он думал о Кризантеме и его пистолете.
– Я предпочитаю водку, если у вас есть.
Франсиско Суарез хлопнул в ладоши. Появились два матроса, которых они уже видели. Один, скрестив руки, остался стоять у двери, другой подошел к бару и разлил по стаканам водку и виски. Они молча выпили. Вдруг Малко услышал какой-то шум. Он напряженно прислушался и поставил стакан на стол. Поднимали якорь. Корпус яхты легко вибрировал.
– Что случилось?
– Мы отплываем, – ответил Франсиско, но не объяснил почему. Вертя в руках пустой стакан, он не отрывал от Малко взгляда. Послышалась беготня на палубе, крики по-немецки и по-испански, шум двигателей усилился, и яхта плавно отчалила от набережной.
Ева всплеснула руками:
– Как здорово, герр Суарез! Я первый раз в жизни плыву на яхте по морю.
Суарез улыбнулся.
– Кстати, – спросил он, – в какой бригаде вы были, дорогой друг?
Видя, что Малко колеблется, он понимающе улыбнулся:
– Ах, я понимаю вашу нерешительность. Разрешите сначала представиться мне: обергруппенфюрер Антон Брюнер.
– Дивизия Сеппа Дитриха, – механически произнес Малко.
– Но ведь у вас неприятности не из-за этого, – отечески заметил Брюнер.
Малко секунду колебался:
– Нет, но позже меня перевели в другое место, мы охраняли лагерь в Биркенау...
– Ах, так вы находились почти под моим командованием. – Его голубые глаза потеплели. Антон Брюнер налил второй стакан шнапса и ободряюще произнес:
– Вы в надежных руках, мои дорогой. На этой яхте мы уже много раз перевозили наших друзей. Должен заметить, что рейхлейтер Мартин Борман в некоторой степени именно ей обязан своей свободой. В прошлом году нам срочно пришлось перевозить его из Монтевидео, где эти грязные еврейские свиньи не давали ему жить. Одного еврея мы даже прихватили с собой. В мешке. Но представьте себе, что глупые акулы сожрали его прежде, чем нам удалось его допросить. Не осталось ничего, кроме руки, но ведь руку не заставишь говорить! Не правда ли, герр Линге?
– Да, это действительно трудно, – произнес Малко каким-то не своим одеревеневшим голосом.
Антон Брюнер пил стакан за стаканом. Бутылка шнапса опорожнялась на глазах. Судя по увеличивавшейся качке, они уже вышли из порта. Немец продолжал разглагольствовать. Ева, сидевшая в уголке, слушала его с интересом. Нервы у Малко были натянуты до предела. Антон Брюнер вовсе не походил на болтливого пьяницу.
– Вы не пьете? – вдруг спросил он.
Малко воспользовался вопросом, чтобы как можно естественней ответить:
– Извините, но мне необходимо выйти на свежий воздух. Я не привык к качке. Мне плохо.
Голубые глаза немца погрустнели:
– Ах, мой дорогой! Я о вас позабочусь.
Малко находился уже возле лестницы. Теперь он был уверен, что немец играет с ним в кошки-мышки. Он попал в ловушку, и это началось уже в Мюнхене. Надо выбраться на палубу и прыгнуть в море. Малко был хорошим пловцом. Однако посреди лестницы матрос загородил ему дорогу. Малко нечего было притворяться, чтобы побледнеть:
– Я чувствую себя очень плохо, герр обергруппенфюрер. Мне не хотелось бы запачкать ваши ковры.
– Да что вы! – На этот раз тон был явно ироническим.
Брюнер встал, по-прежнему улыбаясь. Со стаканом в руке он несколько секунд стоял напротив Малко, пристально глядя ему в глаза, а затем изо всей силы выплеснул содержимое стакана ему в лицо. Это, видимо, послужило сигналом, потому что два матроса немедленно набросились на него. Малко пытался отбиваться, но они скрутили ему руки и пригвоздили к стене. Вытаращив глаза, Ева смотрела на происходящее.
Антон Брюнер приблизился к Малко:
– Итак, ты немец и эсэсовец, который хотел бы спрятаться?
– Я не понимаю... – пытался протестовать Малко. – Ева мне сказала, что вы друзья...
– Чьи? Так чьи же?!
Малко не успел ответить. Немец вдруг изо всей силы залепил ему пощечину. Почудилось, что голова тут же слетит с шеи. В голове зашумело, на глазах показались слезы. Брюнер говорил теперь низким и резким голосом:
– Грязная свинья! Это я командовал в Биркенау. У меня список всех моих офицеров. Всех! Вот уже три дня, как я приказал произвести расследование. Никто тебя не знает. Ты даже не эсэсовец, сволочь! – Новая пощечина рассекла губу. Малко почувствовал во рту кровь. Ева решилась и, подойдя к ним, застенчиво сказала:
– Герр Брюнер, но у него татуировка... Я сама видела.
– Дура! Это еще ничего не доказывает! – Или это предатель, и тогда он вдвойне заслуживает смерти.
– Но, герр Брюнер...
Повернувшись к ней, он схватил ее за волосы и со злобой ударил в живот. Медленно побледнев, она вскрикнула и повалилась на пол. Ее тут же вырвало. По каюте распространился кислый тошнотворный запах. Забыв о Малко, Брюнер принялся пинать девушку ногами, вымещая на ней свою злобу. Ева больше не кричала и, съежившись, принимала удары. Не в силах выносить эту сцену, Малко отвернулся. Пнув Еву в последний раз, Брюнер подошел к нему:
– Ты мне признаешься, зачем явился сюда! – заорал он. – И только тогда получишь пулю в затылок. Иначе будешь выплевывать свои внутренности до тех пор, пока не заговоришь.
– Убейте меня сразу, – сказал Малко.
– Заткнись! Здесь умирают, когда я этого захочу. Во-первых, откуда у тебя татуировка?
– Мне ее сделали усыпив, чтобы представить эсэсовцем и скомпрометировать.
Брюнер пожал плечами:
– Что за сказки! Ты будешь говорить правду или нет? – Он снова ударил Малко по лицу, затем в живот. Того сразу же вырвало.
– Сволочь! Ты пачкаешь мой ковер! Отвечай! Для чего тебе нужно найти Руди Герна? Чтобы получить премию?
Малко колебался. Его физическая выносливость тоже имела границы. А потом, к чему молчать? Так или иначе его убьют. Он слишком много теперь знал. Необходимо было выиграть время и молить Бога.
– Я – агент ЦРУ, – сказал он.
– ЦРУ! – Брюнер захохотал. – С каких это пор ЦРУ нами заинтересовалось?
Все это слишком сложно было объяснять, и Малко ответил:
– Вы меня не интересуете. Это просто особое стечение обстоятельств.
– Зато ты меня интересуешь, грязный еврей!
– Я не еврей. – Малко старался не смотреть на Еву. Она с трудом дышала.
– Раздень его, Гюнтер!
Один из матросов бросился на Малко и сорвал с него всю одежду, оставив только трусы. Немец над ним наклонился.
– Да, действительно. Ты не еврей. Так какого же черта ты сюда явился?
– Я ищу Руди Герна.
– Зачем?
– Это вас не касается.
Сжавшись, он ожидал удара, но немец не двинулся с места.
– Мы сейчас довольно далеко в море, – сказал он. – У меня есть хорошее средство заставить тебя заговорить. Ты что-нибудь слышал о ванне?
Малко кивнул. Это была пытка, которую часто использовало гестапо. Голову жертвы погружали в мыльную воду до тех пор, пока не наступало удушье.
– У нас здесь большая ванна! – грубо захохотал Брюнер.
* * *
Элько Кризантем не любил воду. Он всегда испытывал глубокое отвращение к морю. Поэтому он кидал на него мрачные взгляды. По его мнению, Сан-Тропе был большой и скучной деревней. Ко всему прочему, Элько ужасно боялся летать самолетом. Не говоря ни слова по-французски, он с трудом на такси добрался до Сан-Тропе. Теперь, до зубов вооруженный, он стоял возле бензоколонки и задумчиво смотрел на «White Devil». Прошло уже порядочно времени с тех пор, как Малко с девушкой спустились в каюту яхты. Без точных инструкций турок колебался, не зная, что предпринять. Шум двигателя заставил его вздрогнуть. Не слишком разбираясь в морских делах, он не сразу понял, что яхта отплывает. У Элько, безусловно, имелись свои недостатки, однако, надо отдать ему должное – реакция у него была быстрой. Малко ни разу не упоминал, что собирается куда-то уплывать на яхте. Значит, случилось что-то непредвиденное. И скорее всего – нехорошее. Кризантем подбежал к яхте, но сходни были уже убраны. С тревогой и беспокойством наблюдал турок, как яхта выходит в море. Теперь он больше ничего не мог сделать для Малко.
* * *
– Стоп, – скомандовал Брюнер.
Яхта находилась в двух милях от берега. Море было спокойным, на голубом небе белели облака. Антон осмотрел горизонт в бинокль. Не виднелось ни одного корабля. Сезон еще не наступил, корабли проплывали дальше в море.
– Можем начинать, – сказал немец.
Малко дрожал от холода, все его тело нестерпимо болело, руки сзади были так крепко связаны, что совершенно онемели. Экипаж занимался своим делом, и никто не обращал на Малко ни малейшего внимания. «Странная яхта, – думал он. – Кому бы пришло в голову, что она служит укрытием для нацистов, да еще в Сан-Тропе». Словно прочитав его мысли, Брюнер заявил:
– Я хочу покончить с вами сегодня, завтра мы будем уже далеко.
Один из матросов притащил чугунную чушку килограммов в десять. Ее привязали к ногам Малко и поволокли к его борту. Подошел Брюнер.
– Итак, мой дорогой, сейчас мы вас выбросим в море. Сколько времени вы сможете выдержать? Минуту? Две?
Малко молчал.
– Хорошо. Даю вам минуту. Гюнтер, давай!
Матрос поднял Малко и выбросил его за борт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23