А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


— Ну и?.. — мельком обернувшись на шум, поторопил губернатор.
— Кажется, он испытывает определенные чувства к одной молоденькой, привлекательной особе. И знаешь, кто эта особа?
— Кто?.. — вперился в него колючими глазками Дмитрий Петрович.
— Дочь покойного Филатова.
— Вот как? И ты…
— Разумеется, — улыбнулся понятливый ветеран спецслужб. — Уже взял эту девочку, приголубил и содержу в надежном месте. Она нам оч-чень пригодится в качестве наживки для ловли офицеров спецназа.
Улыбнулся этому известию и Стоцкий, широко растянув свои женские губки.
Более того, вскочив с резвостью, какую мог позволить колоссальный вес, толстобрюхий задорно хлопнул старого генерала по плечу и, рискуя поскользнуться, побежал к бассейну…
Бег этот походил на передвижение королевского пингвина, с той лишь разницей, что птичий живот не качается из стороны в сторону и не выглядывает из-за спины при каждом шаге то слева, то справа…
Когда Дмитрий Петрович достиг края закрытого водоема, кагэбэшник невольно прикрыл глаза и, тем не менее, после оглушительного падения необъятного тела в воду, несколько мелких капель все ж окропили его правую щеку.
Глава 12
/26 июля/
По дороге сюда он трижды натыкался на фантомных, почти невидимых спецов в камуфляже под «лифчиками», с приличным нарезным оружием в руках. Небольшими группами по три-четыре человека они внимательно исследовали лес и дальние подходы к частной резиденции губернатора. Не будь у Белозерова отточенных навыков лесной войны — не миновать бы ему обнаружения с цепочкой дальнейших неприятностей.
Дворец, соединенный изогнутой галереей с домом для прислуги, хорошо просматривался с лесистой возвышенности, у подножия которой и был построен. Чуть дальше — на фоне мрачного города, ярко светились улицы поселка из особняков поскромнее — то «слуги народа» и прочие приближенные господина Стоцкого с нарочитой, но насквозь искусственной деликатностью подчеркивали: мы знаем свое место, Дмитрий Петрович, знаем…
Опустив одно колено на теплую твердь склона, спецназовец несколько минут оставался неподвижен. Лицо его, кроме глаз и лба скрывалось за темно-зеленой повязкой. На земле лежал открытый и не нужный кейс — в руке покоилась привезенная в нем и уже собранная бесшумная снайперка
— «ВСК». Сзади за поясом торчал пистолет непривычной формы; в карманах лежали запасные магазины; к ноге под брючиной крепился ремнями нож… Все было готово к началу боевых действий, а потому для внимания и разума Павла не существовало ничего, кроме плана выполнения поставленной перед собою задачи. Отныне его не заботила жизнь охранников, изредка появлявшихся у огромного особняка; не интересовала безопасность тех несчастных из персонала, что наверняка подвернутся под случайные пули
— ничто в предстоящей операции не могло послужить непреодолимым препятствием в достижении целей. Так когда-то по наитию действовал его друг Серега Зубко, так с тех пор привык осознанно действовать и побеждать Белозеров.
Минуло четверть часа, как солнце ушло за горизонт. Он ждал наступления темноты. Но уже сейчас его неподвижная фигура, одетая во все черное, напрочь терялась в опустившихся на густо заросший дубами склон сумерках. Лишь нижняя челюсть под тонкой «дышащей» маской иногда машинально совершала плавное движение вниз и вверх. Вниз и вверх…
«Пора! — мысленно скомандовал майор, — пора начинать войну!»
Прелюдия закончилась, и тень его бесшумно скользнула к бетонному забору. Периодически останавливаясь, он прижимал к плечу приклад винтовки и всматривался в округу сквозь оптику ночного прицела — на подступах к охраняемой территории вполне могла быть размещена сигнализация или камеры слежения.
Забор. «Егозы» сверху нет.
Плиты подходят друг к другу вплотную, но кое-где торчат огрызки арматуры.
Винтовку за спину. Вверх!..
Долго оставаться на узких бетонных плитах невозможно — сейчас предстоит стрелять. Прыжок вниз и плавными движениями к последнему рядочку дубков. Вот-вот из-за дворцового монолита появятся первые мишени…
И верно. Два охранника с помповыми ружьями и кавказской овчаркой на длинном поводке неспешно совершают ночной обход внутренней территории.
Перекрестье мягко сопровождает того, который несет слабое ружьишко в руке. Оно не просто слабое, оно маскарадное — для шумового эффекта и поражения тупо стоящей цели в радиусе броска булыжника. Но шуметь пока рано, поэтому первым должен умереть тот, чей указательный палец ближе к спусковому крючку. Второй не успеет достать оружия из-за спины. Собака вообще не в счет — лай здешних питомцев, без всякого повода оглашающий округу, Белозеров слышит целых полчаса.
Патроны в магазине те же, что и в привычном «вале» — пули очень тяжелы и крутизна траектории велика. Однако дистанция смехотворна — можно обойтись без поправки.
Наконец, патруль достигает заранее выбранного спецназовцем места — рядочка аккуратно подстриженных шаровидных кустов. Заботливо смазанный Валероном спусковой механизм работает мягко, безупречно, почти неслышно.
Хлопок с коротким шелестом затвора.
Помповый заокеанский пугач кувыркается в воздухе, его хозяин с пробитой височной костью валится на собаку. Та, взвизгнув, шарахается в сторону и тянет поводок. Второй служивый, ошалело выкрутив голову вбок, безвольно оседает рядом. Третий бесшумный выстрел обрывает жизнь кавказской овчарки…
Все по плану — лежащие за темнеющим кустарником трупы не видны ни с тропинки, ни из желтых окон мини-дворца. Теперь сменить позицию, немного развернуться — скоро объявится второй патруль.
И вновь майор замер с нацеленной в нужную сторону винтовкой. Слух, зрение, интуиция — все обращено против тех, кто мешает достижению цели. Лишь нижняя челюсть машинально мнет резинку — вверх и вниз. Вверх и вниз…
Идут.
Опять двое. Вместо «кавказца» на поводке «немец».
Эти обязаны умереть раньше — метров за сто до кустов, иначе псина почует смерть — оскалит клыки и вздыбит холку. Следом насторожатся и люди.
Хлопок. Второй. Третий.
Кустов рядом нет, а распластавшиеся на тропинке тела все одно не различимы для праздного взгляда.
Один дернул ногой… Жив? Нет — агония; последний импульс; мышечный спазм…
Находясь на склоне, офицер насчитал две патрульные группы. С наступлением темноты эта цифра могла увеличиться, но тянуть нельзя — хватятся пропавших — в миг поднимут тревогу.
Теперь незаметно к телам. Каждая группа обязана нести портативную рацию. Это незыблемый закон, свято исполняемый любой охраной. Покой же господина Стоцкого небось стережет не «любая», а самая-самая — либо ребята из «Девятого отдела», либо специально организованное подразделение.
Все верно, рация второго патруля преспокойно лежит в нагрудном кармане легкой куртки убитого парня. А вот приемо-передатчику первой пары не повезло — разбит пулей…
— Успею, — прошептал Палермо, выискивая внимательным взглядом камеры слежения на хорошо освещенных стенах особняка и под козырьком его необычной крыши.
Камеры были установлены грамотно, по углам здания, не оставляя так называемых «мертвых зон» — секторов без визуального обзора. Но и на этот счет у спецназовца имелось «возражение».
Еще один хлопок винтовки и яркий фонарь погас; вниз полетели прозрачные осколки. Часть изогнутой галереи из светло-желтой превратилась в темно-серую…
Медлить нельзя — вперед!
Пригнувшись, он кинулся к галерее, к ближайшему окну.
Все огромные проемы с коричневым пластиковым переплетом оставались закрытыми — внутри, вероятно, работали кондиционеры. Лишь на втором и третьем этажах самого дворца окна с дверьми многочисленных и разнообразных по форме балконов были открыты настежь.
— Годится. Вверх, так вверх, — приговаривал Белозеров, цепляясь за края декоративных «камней» и собираясь ползти по вертикальной стене меж окон.
Однако намерения его внезапно оборвал строгий мужской голос…
* * *
— Девятый, ты где прохлаждаешься?! — донеслось из рации. — Девятый!!
— Я с северной стороны здания, — нажав кнопку «передача», быстро ответил майор, держа микрофон на всякий случай подальше.
— Значит, восточную осмотрел?
— Осмотрел.
— Седьмого видишь?
— Вижу. Впереди идут…
— Ну-ка, оглянись — чё там с фонарем?
— Погас… Тока щас горел…
— Ладно, иди. Разберемся…
Связь с начальником охраны или старшим смены закончилась, да порадоваться данному факту человек с темно-зеленой повязкой на лице не успел — в метре кто-то открывал ближайшую фрамугу. Щелкнул поворотный механизм. Одна сторона окна поехала назад, щель становилась все шире, и вот уж изнутри потянуло приятным холодком…
— Я ж говорю, мля, перегорел, — авторитетно заявил голос, весьма похожий по интонации на тот, что распинался по рации. — Так, срочно вызывай электрика, пусть лезет и меняет лампу.
«Подходяще!» — решил Павел, делая широкий шаг вправо.
На плитках дворцовой отмостки звеня, заплясали стреляные гильзы, а оба любопытных мужика отлетели от подоконника вглубь неширокой галереи.
Он все еще старался сохранить невидимость, внезапность, тайну своего вторжения. Хотел сбросить оба тела в темноту улицы и закрыть окно, да в дальнем конце галереи, что упирался в пристройку, появились двое в цивильных костюмах…
«Сотрудники внутренней охраны!» — сообразил Палермо. Те метнулись к стенам, выхватывая из оперативок пистолеты…
Опять хлопки, опять танец горячих гильз, и густые красные ошметки, ползущие по импортной, сиреневой краске стен…
Четкая — в три движенья, смена магазина. Затвор.
Вперед! Черт с ними — с телами.
Он правша, передвигаться удобней вдоль левой стены. Пригнувшись, беззвучно ступает по мраморному полу. Всё, последние метры длинной галерейной кишки. Уже виден край богатой лестницы, ведущей вниз и на верхние этажи; какие-то двери; огромные расписные вазоны на полу…
И вдруг опять мужская фигура, спешащая куда-то по делам. Нос к носу.
Удар локтем в лицо. За шиворот, пока не опомнился и головою в стену…
Звук тяжело упавшего плашмя человека.
Крытая галерея позади; спецназовец распрямляется и входит во дворец. И сразу скрип — слева дверь нараспашку.
Павел резко обернулся, палец замер на спусковом крючке…
Щупленькая девчонка. Судя по строгой, отглаженной одёжке — из обслуги. И так похожа на Юльку! Палец сам собой слабеет…
Нет, в нее не сможет.
Она глядит сначала насмешливо и даже игриво, не понимая, что перед нею смерть. Затем заглядывает мужчине со странной треугольной тряпицей, закрывающей нос, рот и подбородок, за спину — туда, где обильно орошает мрамор черной кровью разбитая голова сотрудника охраны…
И лицо перекашивает ужас.
— Тихо, девочка, — шепчет ей на ухо «террорист», обхватив голову и зажав рот. — Я не причиню тебе зла, твоя жизнь мне не нужна. Веди к губернатору. А следователю потом скажешь: заставили, не было выбора. Поняла?
Та ответила мелкими кивками.
— Повтори.
И мужская ладонь освобождает аккуратненький ротик, но готова моментально его захлопнуть.
— Не было выбора… — послушно шепчут бледные губы.
— Умница. Куда идти?
Кивок на лестницу, глазами: «вниз».
— Охраны там много?
Девчонка, нервно сглотнув:
— Двое. У входа в сауну…
— Пошли.
Крадучись, они подходят к широким ступеням. Для вооруженного бандита и его случайной жертвы они выглядят необычно. Винтовка висит за спиной, левой рукой он прижимает к себе девчонку, а в правой ладони поблескивает черной сталью пистолет. Однако не тщедушное тело заложницы служит живым щитом «террористу» в маске, а почему-то он прикрывает ее от возможной стрельбы снизу. Так и идут в обнимку — ступень за ступенью, метр за метром…
Оба охранника сплоховали — видать, местечко под землей у теплой сауны считалось самым спокойным и недосягаемым для внезапных появлений недругов губернатора и прочих сказочных неприятностей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39