А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


"Грейс согласилась стать моей женой…» — эти слова жгли, как кислота. Что они значат? Такой человек, как Крейн, не может жениться на такой девушке, как Грейс. Крейн обещал жениться на ней, чтобы отвести подозрения? От чего? Она глупа, необразованна и романтична, потому и уверилась в нем, хотя они знакомы всего несколько часов. Но как можно предупредить ее, спасти? Его, Эллиса, она не любила и не любит. И Крейн настроил ее против него. Все, что он скажет, будет бесполезно, но попытаться надо.
Ладно, допустим, ты сам любишь эту девушку. Впервые в своей жизни ты о ком-то заботишься. Ты не хочешь, чтобы ей причинили вред… Такие шутки ты и сам проделывал в прошлом… Ты и ей говорил ужасные вещи. А теперь ты неожиданно понял, что она тебя не любит, а ты ее полюбил. Ты в панике. Ты что-то хочешь сделать, чтобы спасти ее. А она тебя не понимает, она просто ненавидит тебя. Как равнодушно она смотрит! Разве она поверит, что ты решил спасти ее от Крейна, который хочет причинить ей зло?..
— Он сказал, что женится на тебе? — медленно спросил он, наблюдая за ней. Она покраснела и отвернулась.
— Я бы не стала обсуждать это, — сказала она, нервно сжимая и разжимая кулачки. — Это только… между Ричардом и мной.
Эллис сжал руки. «Стоп! Заткнись, маленькая дура!» — хотел закричать он. Но все же овладел собой.
— Я все-таки не понимаю. Ведь ты только совсем недавно познакомилась с ним и уже готова выйти за него замуж. Он что, пошутил, да?
Она Таинственно улыбнулась, и эта улыбка испугала Эллиса. Безнадежно убеждать ее, что она угодила в западню.
— О да, он полюбил меня, как только увидел. Он так сказал. И я люблю его.
Эллис чуть не задохнулся от злобы.
— Но ведь не может же он жениться на тебе! Кто ты — и кто он?!
Она снова улыбнулась:
— Он сказал, что это неважно. Мы много об этом говорили. Он одинок, и ему нужен кто-то, кто бы заботился о нем. И он сказал, что ему нужен кто-то вроде меня. — Она задумчиво посмотрела на Эллиса. — Сначала и я не могла поверить. Никто прежде не нуждался во мне. Но теперь я верю. Он просто хочет, чтобы кто-нибудь жил здесь. Но не красавица из общества… Я же… я сделаю для него все. Я могу научиться всему.
— Но будешь ли ты счастлива? — Эллис все пытался найти уязвимое место в броне ее неведения. — Может быть, этого хватит на год. А потом ты растолстеешь от спокойной жизни, огрубеешь, вспомни свою мамашу. Ты скоро станешь похожа на нее…
Это был выстрел наугад, но он попал в цель. Лицо Грейс вспыхнуло от злости.
— Я не буду похожа на мать! Вы не знаете, что говорите. Она плохо относилась к отцу, а я буду хорошей для Ричарда.
— Ты неблагородна, мало того: ты — воровка! — продолжал Эллис, чувствуя, что нащупал ее больное место. — Его друзья не примут тебя. У тебя нет ни манер, ни умения вести себя в обществе. Ты и писать-то не умеешь!
Она отвернулась:
— Я не желаю больше слушать вас и ухожу. Он встревожился. Если она сейчас уйдет, то не будет никакого шанса спасти ее.
— Не уходи! — умоляюще сказал он. — Пойми, я не доверяю ему. Не могу доверять. По какой-то причине ты нужна ему. Ты нужна ему для чего-то подлого.
— Я не слушаю вас, — сказала она сердито. — Вы злой. Он так и сказал мне про вас. Думайте, как бы вам поскорее поправиться и освободить нас. Вы не нужны здесь, мы оба ненавидим вас.
Она выскочила из комнаты и захлопнула за собой дверь. Эллис откинулся на подушки. Его лицо исказилось от бессильного отчаяния. Он хотел уйти отсюда вместе с ней, а она даже не захотела его выслушать. Он закрыл глаза и стал думать о том, что делать дальше. Поговорить с Крейном, пригрозить ему? Тот только посмеется над ним. Вот если бы Страггер был здесь. Страггер поставил бы Крейна на место. Пока Грейс под влиянием Крейна, ее ничто не проймет… Но как связаться со Страггером? Если бы у него был телефон… Это — шанс, маленький, но шанс.
Где телефонный справочник? Как получить его, не вызывая подозрений? Как добраться до телефона в холле? Внезапно Эллис почувствовал, что за ним наблюдают, и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону окна. Но он смог разглядеть только отражение комнаты в стекле. И все же он был уверен — там кто-то есть! Эллис не мог заставить себя повернуть туда голову. У него была абсурдная мысль, что если он не повернет голову, то, может, его никто и не узнает. Кто это может быть? Полиция? Это не Грейс и не Крейн: он слышит их голоса в соседней комнате. Ужас охватил его и парализовал его волю. Где-то высоко в ветвях прокричала сова. Снова наступила тишина. Но кто-то снаружи продолжал разглядывать комнату. Эллис раскрыл рот, чтобы позвать Крейна, но раздумал. Он протянул дрожащую руку и щелкнул выключателем. В комнате стало темно. Теперь он смог различить за окном колеблющиеся тени деревьев. Он смог увидеть еще что-то и похолодел. За окном четко вырисовывалась тень мужчины. Со сдавленным криком Эллис приподнялся на постели. Он увидел два горящих глаза и нос. Но очертания лица были расплывчаты. Потом окно мягко раскрылось. Эллис почувствовал теплый ночной воздух и увидел, что через окно к нему лезет человек.
— Ни звука! — прошептал доктор Сафки. — Это я! Эллис, едва придя в себя от страха, снова зажег лампу и с удивлением, смешанным с испугом, уставился на маленького индуса. Доктор Сафки наполовину вылез на подоконник и остался там.
— Где он? — прошептал доктор, оглядывая комнату.
— Черт бы вас побрал! — прошипел Эллис. — Вы напугали меня. Что вам нужно? Почему вы полезли в окно?
— Ш-ш-ш, — ответил индус. — Он может услышать. Молчите. Я видел его и потому пришел предупредить вас… Эллиса снова охватила дрожь.
— Что вы имеете в виду?
— О нем. — Доктор Сафки кивнул в сторону двери. — Вам надо бежать отсюда. Обоим. Пока ничего не случилось — вам надо бежать.
— Почему?
Лицо доктора перекосилось.
— Почему? — повторил Эллис. — Вы можете ответить? Индус пожал плечами:
— Нет. Я не могу ничего сказать. Я прошу вас бежать отсюда. — Он махнул пухлой рукой. — Не оставляйте их одних этой ночью. Эта ночь — очень опасна. Сон… Мрак… Здесь очень опасно.
— Да говорите же! Что он собирается с ней сделать? За дверью послышались легкие шаги.
— Не оставляйте его одного с ней этой ночью, — повелительно прошептал Сафки и исчез. Открылась дверь.
— Вы один? — спросил Крейн, появляясь и внимательно оглядывая комнату. — Мне послышался разговор.
— Я один, — сквозь зубы выговорил Эллис.
— Вы были один почти весь день, не так ли? — улыбнулся Крейн. — Хотите побыть немного в компании?
Он подошел к открытому окну и остановился перед ним, заложив руки за спину. Эллис уставился на белые, накрахмаленные манжеты и вдруг увидел на них пятна крови. Он почувствовал, что слабеет, и почти потерял сознание.
— Я полагаю, вы это сделали сами? — спросил Крейн, чуть дотронувшись до шрама Эллиса. — Для этого нужна смелость. Не думаю, чтобы я так высоко ценил свою жизнь, чтобы причинять себе такую боль и увечье… Странный вы парень, да?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — грубо оборвал его Эллис. — И почему вы оставляете меня одного? Я болен. Неужели вы не видите, что я болен?
Крейн уселся в кресло возле постели.
— Когда я служил в королевских ВВС, то слушал ваши передачи по радио. Мы все слушали. Вы заставляли нас смеяться. Конечно, я понимаю, что это не вы писали тексты. Они платили вам, Кашмен. Расскажите обо всем, это так интересно.
— Я не Кашмен, — хмуро ответил Эллис. — Откуда вы взяли это?
Крейн улыбнулся:
— Голос! Ваш голос. Это — безошибочно. А чего вы боитесь? Я не собираюсь выдавать вас полиции. Я не верю в так называемое правосудие. Прежде всего это — одна из форм мести. Сейчас вы безвредны, Кашмен. Вы можете только скрываться. Если я вас выдам, вы будете повешены. Что это даст? Вы имеете право на свою унылую маленькую жизнь. Я не верю, что вы понимали, что творили. Вы неумный человек. Я допускаю, что вы удрали из армии, а «гансы» дали вам легкую работу. Вы думали, что они победят, и поставили на них. Любой слабоумный без чувства долга и любви к родине сделал бы то же самое.
Неожиданно он засмеялся, закинув голову:
— Я — последний человек, который может говорить о чувстве долга. Внутри себя мы все предатели. Вы помните, что сказал Сафки: «Я не верю в закон и порядок». Я верю, что любой из нас не упустит случая устроить свою судьбу. Я думаю, что мы преуменьшаем опасность, отрицая наличие преступных импульсов. Я полагаю, что следовало бы взглянуть на это с точки зрения секса. Я не верю ни в право, ни в справедливость. Все это красивые слова, и придуманы они ограниченными людьми. Мы все считаем, что имеем свободную волю. Если кто-то украл мое пальто — я украду пальто у кого-то еще. Если кто-то убил моего брата — я убью сестру убийцы. А вы не согласны?
— В чем дело? — изумленно спросил Эллис. — Я же сказал вам, что я не Кашмен. Я — Дэвид Эллис. Оставьте меня в покое: я болен.
— А вы разочаровываете меня, — покачал головой Крейн, — Я думал, что моя концепция жизненной философии заинтересует вас. Большинство людей полагает, что я шучу, и им так спокойнее. Плохо, что вы испугались. Не надо бояться за свою шею: я не выдам вас, Кашмен.
— Я же сказал вам, что я не Кашмен! — крикнул Эллис, приподнимаясь на кровати.
— Сафки только что был здесь, верно? — неожиданно спросил Крейн. — Я видел из другого окна, как он пересекал лужайку, Эллис замер.
— Говорите, говорите, — сердито пробормотал он, только и умеете, что болтать.
— Он сказал вам, чтобы вы удирали, — сказал Крейн, и глаза его насмешливо заблестели. — Но как вы сможете это сделать? Вам отсюда не выбраться. И ей тоже.
Эллис сжал кулаки.
— Вы же бросите ее, когда натешитесь, — сказал он. — Но я прослежу, чтобы вы ничего не добились.
— Не так драматично, — сказал Крейн, доставая сигарету. — Я могу одним щелчком уложить вас, даже если вы и встанете.
Он закурил сигарету и протянул портсигар Эллису. Эллис с гневом выбил портсигар из его рук. Сигареты рассыпались по ковру.
— У вас дрянные манеры, — заметил Крейн, гася спичку и кидая ее в окно. — Почему бы нам спокойно не обсудить создавшуюся ситуацию? Я весь день собирался поговорить с вами. Будьте же нормальным человеком и ведите себя нормально.
Эллис вздохнул:
— Я знал, что вы затеяли грязную игру. Но если вы хотите причинить зло этой девушке, то поплатитесь за это. Предупреждаю.
— Вы ничем не поможете. И бедняга Сафки — тоже. Я слишком много знаю о вас обоих. Сафки тоже много знает, но бессилен что-либо сделать, так как сам вынужден скрываться, вроде вас. Вы оба неопасны для меня. Но, видите ли, мне это все равно. Я уверен, что рано или поздно кто-нибудь обо мне узнает, но я буду держаться до последнего. У меня много денег. — Он выпустил к потолку струю дыма и усмехнулся. — Я не дрожу за свою шкуру, как вы или Сафки. Будущее всегда неизвестно, а я привык жить сегодняшним днем.
Эллис был смущен и напуган. Он не понимал этого человека.
— Вы говорите загадками. Что вы сделали или что еще собираетесь сделать? Крейн засмеялся:
— Наконец-то в вас проснулось любопытство. У меня преимущество перед вами. Я знаю, что вас могут повесить, — и вы у меня в руках. Не знаю, стоит ли давать вам обо мне такие компрометирующие сведения. Впрочем, я не боюсь, что вы меня выдадите. Вы должны бояться этого больше, Каш-мен, — продолжал он. — Мне будет интересно узнать вашу реакцию на мои сведения. Я не имею обыкновения говорить о себе. Сафки был последним человеком, с которым я откровенничал. Он интересный собеседник и поставил много диагнозов и развил множество теорий обо мне. Вы, конечно, другой. У вас нет образования и ум средний. Но, может быть, и вы скажете обо мне что-нибудь такое… Эллис нетерпеливо шевельнулся:
— Почему вы все время болтаете? Мне не интересны ваши дела. Что вам нужно, наконец?
— Я интересуюсь смертью, — неожиданно сказал Крейн.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25