А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Но она быстро исчезла, потому что сидевшие в машине, судя по мимике и издевательским жестам, обсуждали очкастого лоха. Когда загорелся желтый, «мерзавец» рванулся вперед, сразу же перестроился в тот же ряд, что и «опель» Бекаса, и опять резко затормозил.
Бандитам нужна была подставка, чтоб получить деньги на новую машину.
Бекас вовремя нажал на тормоз и остановился в полуметре от бампера старой иномарки. Сдав назад, он нажал на газ, быстро объехав стоявший «мерседес», и продолжил движение. Не сдержав раздражения, он показал «мерзавским» пассажирам фигу.
«Мерседес» завизжал лысыми покрышками и рванул в погоню. Догнав «опель», водитель «мерса» резко повернув руль, направил машину в водительскую дверь.
Бекас не отвернул в сторону, и бандит был вынужден резко затормозить и отвернуть влево, чтобы избежать столкновения.
Позорно закончившийся маневр разозлил претендента на высокое звание «короля подставы». «Мерседес» снова стал догонять «опель».
Бекас слегка придавил педаль газа, доведя скорость до ста сорока. «Мерзавец» не отставал. Менее чем через минуту они долетели до поворота на шоссе. Здесь велись ремонтные работы. Дорога резко сужалась, объезжая по краю огромный котлован. Бекас часто ездил по этому отрезку трассы, объезжая воскресные пробки, когда калымил на «единичке». Водитель «мерса», как всегда, не глядя на знаки, предостерегающие о сужении проезжей части справа, слишком поздно понял, что его переиграли.
Машины шли рядом на ста километрах в час, когда после поворота под колесами одной из них вместо надежного асфальта оказалась щебенка. «Мерседес» развернуло и понесло на ограждение котлована. Легко преодолев это препятствие, старенький «мерседес» на несколько секунд превратился в «мессершмитт», а потом в лепешку, разбившись о лежащие на дне котлована железобетонные плиты.
Бекас почувствовал, что очень устал. Никакой радости от победы он не испытал, бандитов не жалел, но и ненависть куда-то ушла. Он вспомнил, что хотел вернуться домой до одиннадцати вечера, чтобы не разбудить Олиного сынишку шумом своего прихода. Не оглядываясь на место гибели бандитов, Роман направил «опель» обратно на шоссе.
Примерно в это же время на пустой бетонке за Осиновой Рощей Шварц вышиб мозги трем таким же, как эти четверо, представителям салтыковской банды. Вроде бы ничего особенного. Простое совпадение. Но весь изюм заключался в том, что оба события салтыковские приписали одному и тому же исполнителю.
Главный Диспетчер Совпадений был большим шутником.

* * *
«…и вот уже организовать то, чтобы общественное мнение не позволило государственной машинеувильнуть от выполнения этой грязной, но необходимой работы — наша прямая задача. Мы не для того поставили себя в положение несуществующей силы, чтобы оправдывать эту маску. Когда с террором будет покончено, никто не узнает, что это вы, Волк, тратили годы своей жизни на то, чтобы люди жили без страха. Вы не сможете похвастаться перед друзьями, которых у вас, кстати, и нет. И поблагодарю вас только я. А меня — Слон. А Слона… ну, это не для вас…»
Глава 18
МИЛЛИОН, МИЛИОН, МИЛЛИОН РАЗНЫХ СЛОВ! ОТ ПОСЛОВ, ОТ ОСЛОВ И ПРОСТЫХ КОЗЛОВ…
Кабачок сидел за своим директорским столом и слушал доклад о состоянии дел на фронте периодической печати. Дела шли хорошо, новое издательство, которое патронировала организация Кабачка, набирало обороты. Слушая докладчика, он время от времени согласно кивал головой, что вообще-то ни о чем не говорило. Он мог так кивать полчаса, а потом заявить, что докладчика следует повесить за ноги в арке Главного Штаба. Так что Евгений Рудольфович Камелин, занимавшийся вопросами прессы, не расслаблялся и был осторожен, как всегда.
За две недели, прошедшие со дня пропажи миллиона, был сделан вывод, что Бекасов либо залег на дно, либо уехал из города. С поиска Романа снимать не стали, но были дела и поважнее, чем утерянный миллион.
Стоявший на столе слева от Кабачка телефон тихо зазвенел.
Кабачок сделал рукой извиняющийся жест, снял трубку и негромко сказал:
— Слушаю… Да, Гриша.
Он слушал около минуты, потом нахмурился и произнес:
— Хорошо, соедините, только не забудьте включить запись.
После этого его лицо приняло недоброе выражение, и он сказал в трубку:
— Я слушаю вас, Салтыков.
Это было прямое оскорбление, но тупоголовый атаман, добивавшийся беседы с Владимиром Михайловичем, таких тонкостей не понимал и принялся излагать то, ради чего звонил.
Кабачок слушал его молча и не перебивал.
Минуты через три он сказал:
— Продолжайте, я вас слушаю.
Следующие две минуты он опять молчал и, время от времени морщась, отстранял трубку от уха. Потом сказал:
— Да, я понял тебя, Салтыков, до свидания.
И повесил трубку.
Тут же снова раздался тихий зуммер, и Ворон доложил, что разговор записан.
Кабачок поблагодарил его, отключился и снова повернулся к докладчику:
— Ну, Евгений Рудольфович, так что там с тиражами?
Через двадцать минут, когда все вопросы, касающиеся печати, были благополучно разрешены и Евгений Рудольфович удалился, Кабачок вызвал в кабинет Ворона и сказал ему:
— Гриша, через два часа — совещание. Позаботьтесь о том, чтобы все участники были оповещены.
Ворон учтиво кивнул и вышел.
Кабачок придвинул к себе лежащий на столе золотообрезный том Ницше, открыл его на закладке и погрузился в чтение.
Через два часа перед Кабачком снова сидели его двенадцать внимательных апостолов. Кабачок тихо постучал карандашом по столу, и сдержанные разговоры тут же прекратились.
Выдержав небольшую паузу, он начал:
— Два часа назад мне позвонил некто Салтыков и в грубой форме объявил войну.
Апостолы задвигались, раздались возгласы возмущения и удивления, кто-то засмеялся.
Кабачок опять постучал по столу карандашом и продолжил в наступившей тишине:
— Личность Николая Ивановича Салтыкова нам всем известна. Примитивный разбойник, не занимающийся никаким бизнесом, никаким делом, ничем, кроме грабежа и насилия. До сих пор мы терпели его существование потому, что своими беспредельными подвигами он отвлекал внимание соответствующих органов на себя. Теперь, когда семеро его подручных отправились на тот свет, он потерял голову и бросился на нас. Это связано с тем, что трое из них неудачно выбрали себе в жертвы двух наших сотрудников. Но кто убил еще четверых, и убил ли вообще, поскольку машина свалилась в котлован, — неизвестно. Он же считает, что это спланированная акция.
Кабачок взял в руки лист бумаги и, глядя в него, сказал:
— Банда Салтыкова, я говорю «банда» потому, что другого названия для этого нет, состоит из пятидесяти семи, точнее, из пятидесяти откровенных бандитов с большой дороги.
Кабачок посмотрел на одного из присутствующих и продолжил:
— Вот тут Герман Германович засмеялся, когда услышал об объявлении войны. Я понимаю его. Эту свору мы уничтожим без особого труда. Но, — Кабачок поднял указательный палец, — все равно это — проблемы. Все равно это — ненужный риск, это — привлечение внимания, это, в конце концов — неизбежные потери! И ЭТО мне не нравится.
Он сделал паузу:
— Через несколько минут мы продолжим обсуждение этого вопроса, а пока послушаем фонограмму моего телефонного разговора с Салтыковым. Гриша, прошу вас.
Ворон быстро вышел из кабинета, и через несколько секунд из акустической системы «Электровойс», которой был оснащен офис, послышалось шипение телефонных помех, затем голос Кабачка:
«Я слушаю вас, Салтыков».
Далее заговорил Салтыков (в основном «многоточиями», самые слабые из которых более всего были созвучны с международным словосочетанием «в сye SOS» и высоколитературным «похвалу я от хулимого отца»):
«Ты, петух …. ты что, …. творишь? Ты что моих братков мочишь, козел? Ты что о себе вообще думаешь? Да на зоне такие, как ты, у параши спят и … у всех, кому надо! Ты, …. беленькую рубашку надел, да? Ты, …. на своих самолетах летаешь, да? Мало вас, …. к стенке ставили! Ну, ничего, я это исправлю. Я тебя, …. в … и ты, …. будешь… у всей моей братвы по очереди. Бизнесмены …! Вы, …. Россию распродаете, а конкретных пацанов валите, да? Да я тебя вместе с твоими секьюритями по Центральной улице с оркестром раком выстрою! Ты что, …. себе думаешь? Ты Салтыкова с дороги убрать хочешь? Да Салтыков на твоей могиле, …. плясать будет! Да Салтыков тебя, мертвого, в
В таком духе монолог продолжался минуты три.
Потом Салтыков перешел к делу:
«Значит, слушай меня внимательно, ты, … …! За моих троих братков дорогих, которых твои козлы вонючие завалили в Осиновой роще, зашлешь мне отступного пятьсот тысяч. А за тех четверых, которых ты, …. на Юго-Западе в котловане уконтрапопил, еще миллион. У тебя, кровососа, эти деньги есть, я знаю. И не думай, что просто так откупишься, …. Потом мы еще будем решать, как тебя убить. А может, и не убьем. А за кровь невинную моих пацанов твои … ответят. И еще как ответят! А ты, …. плакать будешь горько. Развелось вас тут… всех вас, …. положим! Деньги, …, завтра в зубах принесешь! Лично! Где меня найти, знаешь. Ты меня понял? Понял, я тебя спрашиваю, … …?
Кабачок оглядел присутствующих.
— Ну, что скажете?
На лицах присутствующих было по большей части недоумение. Блатная истерика Салтыкова произвела на всех странное впечатление.
— Это невероятно, — наконец произнес Стекольщик Сан Саныч, — неужели такие ископаемые злодеи еще не перевелись? Я, конечно, слышал о том, что представляет из себя этот Салтыков, но чтобы вот так…. Ни за что бы не поверил, если бы не услышал собственными ушами!
— Да, Сан Саныч, именно так! — подтвердил Кабачок, — и в самое ближайшее время нам следует ждать его действий. Это будут прямые незатейливые нападения со стрельбой и трупами. Это — война. Такие, как Салтыков, не способны на шахматную игру. Кистень, кровь, трупы, на которых будет плясать его братва, вот что будет. Его не волнует несоразмеримость наших сил. Он бросится на нас, как бешеный пес. Но я бы не сказал, что он бесстрашен, как самурай. Он — дурак. А это намного опаснее.
— Думайте! — обратился он ко всем, и наступила тишина.
Генералы думали, переговариваясь вполголоса, а их маршал молча смотрел на них и ждал. Ворон в это время разносил кофе и чай.

* * *
«…знаете, Тигр, я начинаю беспокоиться. Происходят непонятные вещи. В тот же день, когда убивают троих салтыковских беспредельщиков, еще четверо погибают в очень сомнительной аварии на другом конце города.
— Послушайте, Волк, давайте без эмоций.
— Прошу прощения. Я продолжаю. Семеро головорезов отправились к своим предкам. Это хорошо. Меньше работы судам и прочее. Но Салтыков уверен, что все это — дело одних рук. И то, что он сейчас начнет где только можно устраивать стрельбу по сотрудникам „Губы " — это совсем нехорошо. Губанов должен спокойно заниматься своими делами. Его дела — это, отчасти, и наши дела.
— Ну, ладно, продолжайте.
— То, что затеял Салтыков, может поставить под угрозу все наши планы. Его нужно устранять.
— Вам бы только устранять… Какой-то вы кровожадный, Волк!
— Я говорю вам то, что думаю по этому поводу.
— Хорошо. Сегодня же свяжусь со Слоном и доложу ему.
— Теперь о нашем деле. Автоматы стоят на складе и ждут. Надо активизировать объект „Туба". Пора бы ему выкупить заказ…»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Я так уверен, что он,
по крайней мере, пока,
По крайней мере, в одном,
похож на недоумка!
Не оставляет сомнений
Его любимый ответ:
«Не знаю точно
Зачем я, …
Но почему бы и нет!»

Глава 1
ХЛОП-ХЛОП, ХЛОПАЕТ МАЛЫШ! УХЛОПАТЬ ВСЕХ ОН ТАК СПЕШИТ…
Вера Васильевна пригласила Ингу Борисовну к себе на дачу в Солнечное.
С Верой Инга подружилась сорок лет назад на вступительных экзаменах в педагогический институт. Пять лет студенческого общежития из кого хочешь сделают друзей (или врагов) на всю жизнь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39