А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Феликс в одном из них узнал Стива.
— Это он, — произнес Чикаго. — Давай, старик, потащили его в машину, — обратился он к Герману.
Приподняв ватное тело Стива, они поволокли его к выходу. Неожиданно дорогу им преградили два типа. Один из них в замызганной белой толстовке и потертых джинсах был похож на араба. Другой был крупного телосложения, блондин с тупыми выпученными глазами и волосатым голым торсом.
— Эй, куда вы поперли этого торчка! — угрожающе произнес араб. Они не хотели терять выгодного клиента из богатой семьи, коим являлся Стив.
— Освободите дорогу, уроды! — приказал Герман.
Феликс не знал французского языка и вступать в полемику с двумя гориллами у него не было никакого желания. Недолго думая, он молча прямым ударом ноги нанес молниеносный удар в солнечное сплетение арабу. Тот еще не успел согнуться, как Феликс произвел боковой удар ребром стопы в горло белобрысого. Это был его коронный удар, именуемый «йоко-гери», сокрушительной силы.
Белобрысый, треснувшись головой о стену, пополз вниз, окрашивая грязные обои кровью. Левой рукой придерживая Стива, Чикаго ухватил правой араба за волосы и коленом нанес сильный удар прямо ему в физиономию. Того отбросило на метр, и он упал навзничь на своего товарища.
Спустив Стива вниз по лестнице, друзья погрузили его в машину. Попытавшийся было присесть рядом Жак настойчивым движением Феликса был отстранен от машины, дескать, гуляй, на сегодня твоя миссия окончена, ты больше не нужен. Герман сунул ему стофранковую купюру, и машина рванулась, унося друзей и одурманенного наркотой Стива ночными улицами Парижа к дому Эрнесто Гонсалеса.
Двери роскошной квартиры Гонсалеса открыла сама Тина. Увидев брата в состоянии наркотического опьянения, она всплеснула руками и охнула. По коридору чуть ли не бежали сам Гонсалес и его супруга. Передав непутевого отпрыска отцу, Феликс с Германом по приглашению Тины зашли в просторную гостиную.
— Спасибо вам! Огромное спасибо! — благодарила девушка молодых людей.
— Нет проблем, — улыбнулся Герман.
— Как же вы сумели его найти? Отец пытался его отыскать целую неделю, — расспрашивала Тина.
— Ты же знаешь нашу профессию, — подмигнул ей Феликс. — Мы ведь с Германом из одного магического ордена. Так, Гера? — повернулся Феликс к своему товарищу.
— Без сомнения, — отозвался Герман.
— А все-таки где вы умудрились его найти? — спросила девушка.
— В одном из притонов, — ответил Чикаго. — Но это уже не столь важно. Главное, он дома и Эрнесто Гонсалесу необходимо завтра же отправить его в клинику.
— Да, да, конечно. А сейчас, может быть, кофе или что покрепче?
— Нет, спасибо, — отказался Феликс. — Скоро утро. Я бы лучше выпил стакан апельсинового сока со льдом, а может быть, и два.
— Я бы тоже не отказался, — сказал Герман. — Что-то жажда замучила.
— Сейчас, пару минут, — произнесла Тина и умчалась на кухню терзать соковыжималкой апельсины.
Через некоторое время в комнату вошел Эрнесто Гонсалес с расстроенным видом и грустными влажными глазами.
— Феликс, можно вас на пару слов?
— Да, конечно.
— Тогда пройдем в мой кабинет.
Когда они вошли в кабинет и плотно закрыли за собой резную дубовую дверь, Эрнесто Гонсалес произнес:
— Вот видите, Феликс, недаром говорят: Бог все видит. Я, наверное, сильно провинил Господа тем, что связался с наркобизнесом, и он так жестоко покарал меня. Мой сын, мой мальчик губит свою жизнь именно тем, чем я, глубоко не задумываясь, собирался засыпать всю Америку. Теперь я наглядно вижу, какое горе приносят наркотики. — На глазах Эрнесто Гонсалеса выступили слезы. — Сколько бы могло других отцов и матерей пострадать от моего безумного проекта. Этот грех я бы не смыл с себя никогда и ничем. Никакие, даже самые огромные деньги не стоят этого. Так что, Феликс, — отец Тины смахнул слезу с правой щеки, — я на самом деле рад, что мой авантюрный план рухнул. Ты мне веришь?
— Верю. И говорю вам это с полной откровенностью.
— Завтра я определю его в больницу и моим сыном займутся лучшие врача. Но если он не сможет отойти от героина, мне придется убить его собственными руками…
— Я думаю, дело до этого не дойдет. Вы же знаете, сейчас очень сильная медицина, и они могут избавить его от наркотической зависимости, — успокаивал Гонсалеса Феликс.
— Буду надеется.
— Справитесь ли вы сами с отправкой сына в клинику? Может быть, нужна наша помощь?
— Нет, спасибо. Я справлюсь сам.
— Хорошо, — кивнул Чикаго.
— И вот что еще, Феликс. Я бы хотел выразить огромную благодарность вам и вашему другу за неоценимую помощь. За то, что вы смогли отыскать моего сына. Мне это не удалось сделать за целую неделю.
— У каждого своя работа, — улыбнулся Феликс. — Свою работу мы умеем делать качественно. Кому, как ни вам, знать это, синьор Альварадо.
— Да уж, конечно. Это я, разумеется, знаю, — грустно улыбнулся отец Тины. — Только вот что, Феликс, я вас попрошу никогда больше не называть меня этим именем. Я хочу забыть все, что связано с ним, вычеркнуть из своей памяти то время, которое связывало меня с этим безумным проектом.
— Нет проблем. Забудем об этом.
— И вот еще что. Если вам понадобится моя помощь, вы можете мною располагать на все сто процентов. Вот вам моя рука.
Феликс Чикаго и Эрнесто Гонсалес крепко пожали друг другу руки.
Воровской сходняк
Российский обыватель наивно полагает, что существует некий мистический всероссийский воровской общак. Этот слух большей частью раздут газетчиками желтой прессы, дешевыми журналистами, желающими муссировать нелепые сплетни, возможно, и некоторыми спецслужбами.
Воровской мир, так же как и любое другое сообщество, имеет кланы и семьи. И хоть каждый вор друг другу брат, тем не менее кто-то кому-то по-дружески симпатизирует, а к кому-то, наоборот, относится с неподдельной враждой и даже ненавистью. «Законники» ведь такие же люди, как и все остальные. У каждого свой характер, темперамент, наклонности и привычки, причем наклонности бывают чрезвычайно пагубные.
Так что предполагать, что есть какой-то общий воровской общак, — бессмысленно. По примерной статистике, «законников» в странах СНГ насчитывается свыше семисот человек. Это количество делится на семьи, внутри каждой из которых вращаются определенные финансовые средства, выделяемые на добровольной основе. Эти деньги существуют для поддержания близких, томящихся в неволе, и для осуществления общих проектов.
Вот и в данный момент представители одного из крупнейших воровских сообществ в России собрались на сходку, чтобы подвести итоги удачно завершенного дела.
— Так вот, братва, — продолжил свою речь Паша Бес. — Нам удалось достойно отстоять нашенское дело. Мы вернули деньги в семью и отомстили за смерть близких. Более того, мы своим конкретным движением показали всему мировому криминалу, что есть по жизни русская братва…
— Еще бы! Они надолго запомнят наши дерзкие гастроли! — ухмыльнулся Эдик Кирпич.
— Да уж придется, — подтвердил Дато Сухумский, поправившийся после операции. — Кровь наших братьев мы смыли их кровью и в стократном размере. Так что в следующий раз этим гнидам неповадно будет на наш круг переть.
— Да, все верно, братва, — подытожил старый вор. — Мы отомстили за павших жуликов и отомстили с лихвой. И лавэ вернули, и тоже с лихвой…
— Еще с какой, — самодовольно улыбнулся Эдик Кирпич. — Помимо того, что пятьдесят «лимонов» за подводную хренотень сняли, так еще и нехилую долю в крутом отеле имеем в Лас-Вегасе.
— Да, это верно, — подтвердил Паша Бес. — Сначала мы потеряли деньги, а потом увеличили их более чем в два раза. Сейчас нам нужно покумекать, как раскидать эти деньги. Понятно, что они послужат правильному делу и пойдут на нашенские дела, но мы должны подумать и о близких, которые принимали участие в этой делюге. Например, о братве, которая живет в Америке, и о людях, которых подписали они в помощь нам.
— А что тут думать, брат? — сказал Дато Сухумский. — Отдадим им добрый кусок с нашей доли, с отеля в Лас-Вегасе.
— Да, это правильно, — подтвердили все воры.
— И вот что еще, — продолжил старый вор, — нужно хорошо поддержать семьи погибших за эту делюгу.
— Да, брат, святое дело, — вошел в разговор Реваз — старый грузинский вор, потерявший в этом деле своего племянника.
— Окажем семьям погибших достойную помощь. Горю-то, конечно, не поможешь, но жизнь их близким мы просто обязаны облегчить, и мы это сделаем, — сказал Паша Бес. — В этой разборке нам выпал немалый куш, и я предлагаю, братва, достойно поддержать арестантов, «терпигорцев», томящихся в неволе. Наше государство на них давно наплевало с высокой крыши и содержит арестантов хуже животных. Не могут понять долбанутые чиновники, что арестант ведь тоже человек. Зачем же его так давить и озлоблять? А еще горластые политиканы кричат что-то про гуманизм. Какой на хрен гуманизм? Я даже так думаю, братва, что по тюрьмам и зонам можно судить, заботится ли правительство страны о своем народе. Чем цивилизованней страна, тем лучше тюрьмы.
— Да о чем ты говоришь, брат, — сказал Резо. — Мы уже не первое десятилетие прохавали, что есть государство и правительство.
— Ну, в таком случае, братва, коль выпал в нашей битве достойный куш, мы должны достойно его и направить на нашенские дела. Улучшим жизнь арестантам. Закупим медикаментов, питание, телевизоров там всяких, книжек разных, одежды теплой…
— Церкви да часовни не мешает построить, — вставил Дато Сухумский.
— Да это святое. На это денег жалеть негоже.
Все присутствующие воры дружно одобрили предложение Беса.
— Паша, уважение тебе и поклон, — улыбнулся Эдик Кирпич. — У тебя хоть и погоняло такое антихристианское, но сам ты человек праведный и православную веру поддерживаешь. Спасибо тебе, брат.
— Да ладно, что уж тут. Зачем уж мне спасибо, — засмущался старый вор. — А кликуху Бес мне еще по малолетке приклеили, когда карманы больно шустро шманал, — «законник» улыбнулся, вспомнив свои юные годы.
— Братва, но мы не упомянули о главном, — произнес Реваз. — Львиную долю всей делюги отработал Феликс Чикаго со своей братвой. Ему мы по большому счету обязаны в успехе этого дела. А где же он сам? Почему не присутствует на сходняке?
— Вы не обессудьте, воры, — произнес Дато Сухумский. — Чикаго поехал на далекую зону близких проведать, но всем вам велел кланяться. А насчет того, что он нам помог… Да чистоганом только ему мы и обязаны нашим успехом. Если бы не Чикаго со своими парнями…
— Да, — подхватил Эдик Кирпич. — Думаю, ему и его братве надо долю достойную выделить. Давайте, братья воры, не пожадничаем и выделим Феликсу… Ну, скажем, два миллиона баксов!
— А почему два? — посмотрел на окружающих Паша Бес. — Не два, а три. Без него мы вообще капусты не увидели бы. Я думаю, братья мои, по этому вопросу возражений нет?
— Нет, нет, о чем ты говоришь, братуха? Три, так три, — одобрили присутствующие «законники».
Вот так за несколько минут Феликс и его парни стали весьма богаты. Такова судьба — каждому воздается по заслугам.
О добре и зле
Начало декабря в далекой тайге было ознаменовано обильным снегопадом. Мохнатые ели сгибались под тяжестью снеговых шапок. Морозный воздух покалывал нос при дыхании, чувствовались его хвойная чистота и свежесть.
Небольшие стекла избушки священника заледенели, и затейливыми узорами мороз разрисовал их в стиле чудной зимней сказки. В старинной русской печи потрескивали поленья, а за массивным добротным столом с начищенным до блеска медным самоваром, попивая душистый чай, вели беседу Феликс и отец Григорий.
— Вот ты, Феликс, рассказываешь мне, что вы ради праведного дела устроили войну, что, дескать, необходимо было наказать убийц ваших друзей и вернуть причитающиеся вам деньги, — рассуждал отец Григорий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37