А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

И повяжут здесь меня. И тогда уже не выпустят. Никакие навыки ниндзя не помогут. Буду жариться у них на вертеле…
Кроме того, нападавшие наверняка все интересное забрали с собой…
С другой стороны, упускать случай нельзя, потому что после такого разбора хозяева могут перекинуть" комплекс в другое место, и тогда я долго буду его искать. А времени уже нет.
Нельзя мне уходить отсюда. Надо рискнуть! Хоть краем глаза взглянуть, что в гаражах. Прикинуть, чем тут занимаются.
Ну, что решаем?
Решение возможно одно — надо идти.
Я передернул затвор пистолета и засунул его обратно в сумку. Взял в левую руку миниатюрную цифровую видеокамеру — будем снимать все. Вздохнул воздуха побольше, как перед погружением в воду. И торпедой устремился вперед.
Перевел дыхание, когда прижался к бетону забора. Прислушался, огляделся. Никакого изменения в окружающей обстановке я не заметил. Немножко холодно в груди. Но опасности пока не ощущал.
Я прилепил к воротам микрофон.
Что, войдем, как приглашали — через калитку?
Я рванулся туда, работая на предельной скорости. Вот я уже на территории, бросаюсь в сторону, готовый стрелять по всему, что шелохнется.
Никакой активности. Комитета по встрече нет.
В «доте» лежало два тела.
Я нагнулся над ближайшим — татуированным крепышом. Он был жив. В руке он сжимал автомат Калашникова. Оба — без следов насилия. Их накачали какой-то химией. Дыхание ровное. Спят, гаврики. Ох, не завидую я им, когда они проснутся.
В «доте» мерцал монитор, на который передавала изображение видеокамера на воротах. И на стене был щит со схемой территории с мигающими огоньками — что система сигнализации. И сигнализация работала! Я огляделся, но не нашел, как ее выключить. Видимо, выключатель находился в другом месте.
Я прошел на территорию. Главное здание — стекла выбиты, полно мусора. Пустышка наверняка, там нечего ловить. Гараж — это другое дело. Вход в бункер — у третьего бокса, Там, где сейчас лежит тело.
Человек у бокса тоже спал. Рядом валялся пистолет-пулемет «Клин».
В боксе под потолком тускло светила лампочка. Дверь бункера была открыта. Там тоже был свет, отражающийся на чистом белом кафеле стен. Вниз круто вели ступеньки.
Я ощутил едва уловимый запах. Ясно, тут использовали тот же усыпляющий газ 34-XZ, которым я травил оперативников ООУ, вломившихся в мою квартиру. Притом использовали его не так давно — он, вступая в реакцию с кислородом, разлагается очень быстро. Наверное, там уже не опасно. Но на всякий случай я вытащил платок и смочил его в металлической бочке для дождевой воды, прикрыл им рот и нос. Так будем дышать. Это помогает,
Я прислушался. Тишина, Ни шевеления. И опять — никакого ощущения близости опасности. Единственное, что я слышал — безмятежное дыхание. В бункере кто-то сладко посапывал, накормленный сонным газом.
Я снял все на видеокамеру. И спустился вниз по высоким бетонным ступеням.
Там была лаборатория. На полу валялось несколько человек. Двое — с укороченными автоматами Калашникова и в черной форме — явно охрана. Они находились в предбаннике, в котором горели экраны видеокамер, расставленных по территории и на объекте. Видеокамеры работали прекрасно.
Дальше шли лабораторные помещения, в которых спали люди в фиолетовых халатах.
Чего тут только не было. Оборудование для работ по химии, микроэлектронике. Мощный компьютерный центр. А за бронестеклом сверхчистая камера для сборки электронных устройств. Туда можно заходить только в скафандрах. Даже человеческое дыхание там вредно.
Что же тут делали?
Один из людей уютно устроился на полу около пульта перед сверхчистой камерой. Это был высокий, с роскошной гривой длинных волос мужчина лет тридцати пяти-сорока. Мне бросилось в глаза, что перьевая ручка у него из кармана выглядывает — настоящий золотой «Паркер». И под халатом костюм — из дорогих и модных. И часы на руке — золотые. Похоже, он тут главный.
Нагнувшись над ним, я обшарил его карманы и нащупал портмоне с рублями и долларами, больше ничего…
Я просмотрел портмоне получше. Хоть что-то там, говорящее о личности, должно быть… И нашел, что искал — визитную карточку!
На ней была фотография, явно приукрашенная, человека, валявшегося у моих ног. Вместо фамилии-имени-отчества написано коротко и ясно — «Витя. Инженер», Визитка была в разноцветных завитушках и розочках. Ясно, для чего предназначались — цеплять девок (или мальчиков — в зависимости от вкуса) на улице.
На карточке был номер телефона. Хоть что-то.
В углу помещения, около Вити-инженера, продавливал пол так, что на пару сантиметров врос в плитки, массивный сейф. В нем наверняка лабораторные журналы, если их не стянули. Картина в бункере нарисовывалась довольно странная. Не особенно похоже на налет. Ничего не перевернуто. Не разбросано. Никаких следов борьбы. Никаких взломов замков. Все вроде бы в норме. Просто люди вдруг взяли и заснули.
Похоже, налетчики забрали то, что им было нужно, На остальное просто не стали размениваться.
Я остановился перед сейфом. Хороший сейф. Такой сразу не откроешь. Неплохо бы пару кило тротила. Да нет его. Я не рассчитывал на такой оборот, иначе позаботился бы о необходимых инструментах.
Как же я желал заглянуть в этот сейф. Но видит око, да зуб неймет. Ладно, нечего на него пялиться, от моего взора он не откроется, а глазами я металл насквозь просвечивать не умею. Надо работать,
Я уже приготовился начать обыскивать столы, по полной программе все осматривать, и вдруг…
В моем наушнике послышался быстро нарастающий шум. Это заработал микрофон, который я прилепил на ворота.
Дождался!
Этот шум был шумом моторов нескольких автомобилей. И автомобили эти приближались.
Слишком быстро они приближались. И что теперь делать? Может, попытаться перемахнуть через забор? Попытка — не пытка. Пытка будет потом. Проволока явно под напряжением, так что придется потратить на ее преодоление некоторое время. И сигнализация взвоет — она так и не отключена. Да и на месте тех, кого принесла сюда нелегкая, я бы рассредоточил несколько человек вдоль забора — он квадратный, с прямыми гранями, четыре человека его спокойно проконтролируют весь. Так что есть шанс, что когда я буду перемахивать через забор, в меня будут целиться, как в утку.
Нет, с территории мне подобру-поздорову не убраться. Надо прятаться… В бункере прятаться бесполезно — его обыщут в первую очередь. Остается затаиться на территории.
Я кинулся из помещения, легко взлетел вверх по ступеням и выскочил из гаража.
Рев моторов теперь слышался и без наушника. Заскрипели тормоза. Машины останавливались перед КПП.
Куда бежать?
Я кинулся в большой корпус. Перевалился через разбитое окно и очутился в просторной комнате.
Внутри здание было не лучше, чем снаружи. Пыль. Мусор. Изломанная мебель — специально ее, что ли, терзали? На стене висел стенд «Победители социалистического соревнования» и плакаты с порядком разборки автомата Калашникова и действий при ядерном нападении противника. Наверное, раньше здесь было что-то вроде ленинской комнаты,
Я выскочил в коридор. В его конце была мозаика — Феликс Дзержинский в обнимку с беспризорниками. Преодолел коридор, кинулся направо. Очутился в небольшом холле. Впереди — парадная дверь. А слева, за колонной, лестница, которая, насколько я понимаю в архитектуре подобных зданий, ведет в подвал. Туда мне и надо.
Перепрыгивая через груды хлама, я спустился вниз. На ходу вытащил карандаш-фонарик. Остановился перед трухлявой дверью. Не на замке. Я надавил на нее. Она со скрипом отворилась. Я аккуратно закрыл ее за собой и огляделся.
Хлама тут было еще больше. Я перелез через груду пустых цинков из-под патронов, преодолел завал из досок. Ох, сколько же тут пыли! Не похоже, что сюда часто заглядывали.
Лучик фонаря провалился в какую-то темную дыру и заскользил по склизкой поверхности. На высоте полутора метров под потолком шла вентиляционная труба. Когда-то она тянулась вдоль всего подвала, но сейчас из нее был выломан кусок, который лежал на полу.
Я заглянул туда. А чем плохо? Узковато, правда, но ничего. Пролезем. Хорошо иметь компактную комплекцию.
Змеей, кряхтя и морщась, когда руки касались чего-то мокрого и отвратительного, я пролез по трубе. Поверхность ее была в липкой грязи. Там было полным-полно сгнившего, промасленного тряпья.
Я пролез метра три. Тут труба расширялась, и я очутился в жестяном коробе. Тут было чуть-чуть попросторнее. Я прислонился к лопасти замершего на веки вечные вентилятора. За ним труба уходила вверх и оттуда просачивался слабый свет.
Ну что, местечко, чтобы пересидеть, не такое и плохое.
Я выключил карандаш-фонарик. Прикрыл глазами стал ждать.
Наушник в ухе слегка дребезжал, но слышимость была вполне приличная. Микрофон на воротах продолжал улавливать шумы, обрывки фраз.
— Жмурик?.. Нет, порядок… Так, дальше… Алибаба велел…
Говорившие прошли через ворота. И двинули дальше.
Алибаба… Правая рука Абрама Путанина, тот, который нанимал Бульника. Сошлось!
Я разлегся на старой, влажной ветоши. Не скажу, что это было хорошее место для отдыха. И не скажу, что обстановка ожидания способствовала доброму расположению духа. Со страхом я привык справляться. И с ожиданием опасности — тоже. Но это враги, которых можно заставить отступить, но которых не победить. Мир вокруг как бы сдавливал, душе в нем было тесно,
Что-то прошелестело по ногам. Меня невольно передернуло. Терпеть не могу крыс. Бесовские твари.
Скорее всего, прибывшие тщательно осмотрят всю территорию. Она не такая большая. Вопрос в том, насколько тщательно они ее будут осматривать и верят ли в то, что здесь может прятаться незваный гость, который гораздо хуже татарина.
Голоса отдалились. Теперь микрофон улавливал невнятные возгласы, в которых не было ровным счетом никакой полезной информации.
Ну что ж, ждем-с…
До подвала они добрались через час. Я различил на слух двоих человек.
— Туда полезем? — крикнул первый.
Они, видимо, стояли перед трухлявой дверью подвала и размышляли — стоит или не стоит возиться в этой грязи.
— Полезем. Сказано, все осмотреть, — заворчал второй, с легким кавказским акцентом.
— А на хрен? Они давно уже в Москве. А мы тут в дерьме копайся.
— Алибаба сказал — все смотреть.
— Ну, сказал, — недовольно произнес русский.
— Ты хочешь злить Алибабу?
— Нет уж, поищи дураков в другом ауле.
— Ты можешь его разозлить. Давай смотреть.
Я увидел отблески фонарей и невольно вжался в мусор, в котором лежал. Я едва дышал. Вроде бы был совершенно спокоен, вот только дисгармония окружающего давила сильнее и сильнее. Это в подсознании накапливалось напряжение, тяжело оседали загнанные в угол страхи.
Бог мой, я никогда не утверждал, что ничего не боюсь. Я видел людей, которые не ведают страха, не ценя ни своей, ни чужой жизни. Некоторым из них обещан рай на небесах, как погибшим в бою за дело Аллаха. Другие устали бояться, от постоянного присутствия рядом смерти они привыкают к ней, а то измученные, отупевшие ждут ее, как избавления. Третьи просто по глупости не понимают, что такое опасность. Я же все понимаю. Я знаю, каково это, когда нож пропарывает кожу, и ты не ощущаешь раны в запале боя, а потом уже понимаешь, что было бы с тобой, пройди он чуть правее. И когда пуля задевает щеку, и опять-таки уже вечером, когда все позади, ты осознаешь, что стрелок мог бы чуть изменить прицел. Я люблю жизнь…
Но самое худшее — это коктейль из страха и ожидания. Когда схватка, тут сразу входишь в боевое состояние: на удар — ответный удар, на выстрел — выстрел, Некогда задумываться. А сейчас у меня в этой трубе слишком много времени, чтобы мысленно метаться от надежд к отчаянию.
Ничего, переживем,
Я сжал посильнее рукоятку пистолета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42