А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он потому и пришел в ресторан к одиннадцати — знал, что в это время зал будет пуст. Несколько раз его задерживали, как-то даже Шаланда прихватил, но, в конце концов, вынужден был отпустить. Ничего, ну совершенно ничего не смог пришить. Оружия при нем не было, подписей своих нигде не ставит, ни в одной разборке не замечен, хотя знали — здесь он, где-то рядом, из машины руководит по радиотелефону, из окна наблюдает, в толпе любопытных стоит.
Сегодняшнего нападения Вовчик не простит. А виноватых найдет. Анцыферов должен крепко подумать, прежде чем решиться отвечать на вопросы Неклясова. А вопросы будут. Но есть у Леонарда и небольшой козыришка — он на виду, не скрывается да и не может скрываться.
Теперь Фердолевский...
По внешности полная противоположность Неклясову — высокий, полноватый, с замедленными движениями, барскими манерами, лакированными ногтями, четкий пробор, смазанные бриолином волосы. Месяц назад вернулся из Лондона — летал за костюмами. В декабре отдыхал на Канарских островах, со свитой ездил, девушек с собой не брал, кто-то его заверил, что тамошние Не хуже.
Вспыхнул зеленый светофор, Пафнутьев шагнул на проезжую часть, но тут же спохватился, остановился. Зеленый свет — это хорошо, но нет никакой уверенности, что водитель, ошалев от водки, от наркотика, от безнаказанности, не рванет на красный. Убедившись, что перекресток действительно свободный, Пафнутьев перешел через дорогу.
Так, Анцыферов задержан за укрывательство. Повод несерьезный, но для человека, недавно вернувшегося из-за колючей проволоки, даже такое задержание может оказаться сильным потрясением. Пафнутьев оказался прав. Анцыферов дрогнул и не лукавя, не тая рассказал об утреннем происшествии, о своих гостях, которых в знак уважения раздел в собственном кабинете.
Идем дальше... Раненый, кажется, выкарабкивается, усиленная охрана приставлена, Овсов предупрежден о нежелательности встречи палача и жертвы, которые оказались в одном коридоре больницы. Теперь Неклясов... Этот в бешенстве. Ему предстоит выяснить отношения с Фердолевским... Думаю, пока без оружия, оружие будет потом.
Повидаться бы с ними, познакомиться... Клиентов надо знать в лицо. И им тоже не мешает знать меня. Хотя тут я напрасно — знают они меня, наверняка знают...
* * *
Звонить Пафнутьев не стал, открыл дверь своим ключом. В глубине квартиры раздавались молодые веселые голоса. Все понятно — у Вики гости. Пафнутьев снял мокрую куртку, встряхнул ее, освобождая от мокрого снега, глянул на себя в зеркало, удрученно отвернулся — не понравился себе. Красная морда, — подумал. — Поганая, мясистая морда. Смотреть противно.
Обычно он спокойно относился к своей внешности, и не могли его сбить с толку никакие едкие замечания, как бы точны и уничижающи они не были. Но когда у Вики собирались ее друзья, Пафнутьев невольно останавливался у зеркала и отходил от него, только взяв себя в руки, волевыми усилиями заставляя быть улыбчивым, молодым и оживленным. Это удавалось настолько, что никто и не подозревал о его терзаниях у зеркала в прихожей.
— Привет, Пафнутьев! — приветствовала его Вика, оторвавшись от разговора.
— Привет, Пафнутьева! — отвечал он и радостно поднимал руку, приветствуя двух ее подруг. — Что хорошего случилось в вашей жизни?
— У нас все хорошо! — ответила бойкая девушка с короткими волосенками. — А у вас?
— И у нас! Небольшая перестрелка, один в морге, второй в больнице. Пока живой. Так что все отлично.
— Это вы о перестрелке в ресторане? Весь город только об этом и говорит.
— Да! Теперь там от посетителей отбоя не будет. Людям нравятся места, где льется кровь, особенно если это чужая кровь, верно?
— А что произошло? — у девушки были такие искренне-испуганные глаза, что Пафнутьев не мог отказать себе в удовольствии ответить подробнее.
— Ну, как... Обычное дело. Схлестнулись две крупные бандитские группировки. В ход пошли автоматы, огнеметы, был, правда, и гранатомет, но пустить в ход не успели. В результате один убит на месте, второй на операционном столе, остальные дают показания под гипнозом.
— Под гипнозом?!
— Конечно! Мы только под гипнозом допрашиваем. Иначе они ничего не скажут.
— А кто гипнотизирует?
— Самим приходится. Людей не хватает, зарплата маленькая, работа опасная. Да и не каждый бандит добровольно отдает себя в руки гипнотизера, приходится применять специальные меры...
— Какие?
— Газ, электрошок, наркотики...
Вика с трудом сдерживалась от хохота, но ее подруги все воспринимали всерьез и, кажется, даже с осуждением.
— А как это согласуется с правами человека? — спросила одна из них.
— Ничего о таких правах не слышал. В уголовно-процессуальном кодексе о них нет ни слова. — И Пафнутьев прошел в ванную. А когда вышел, девушек уже не было.
— Ужинать будешь? — спросила Вика.
— С Халандовским повидался.
— Понятно. Невродов звонил.
— Да? Уже? Быстро работают ребята, — проговорил Пафнутьев озадаченно и тут же набрал номер областного прокурора. — Валерий Александрович? Приветствую вас в этот прекрасный вечер! Сегодняшний снег вызвал в моей душе, в моем сознании воспоминание о тех давних временах, когда я был молод, влюблен и хорош собой. Как сейчас помню...
— Остановись, Паша, — проворчал Невродов, и было в его голосе не столько недовольство болтливостью Пафнутьева, сколько нетерпение. — За что Анцыферова посадил?
— Сажает суд. А я задержал на сутки до выяснения обстоятельств.
— Каких?
— У него в кабинете, в шкафу обнаружена одежда Неклясова...
— Ну и что?
— Как?! Вам не знакомо это имя?
— Отпусти его, Паша.
— Прямо сейчас? — спросил Пафнутьев, уверенный в том, что Невродов, конечно же, скажет, что отпустить можно и утром. Но тот ответил нечто неожиданное.
— Да, Паша. Немедленно.
— Правосудие не пострадает, Валерий Александрович?
— Паша, ты не поверишь, но правосудие только выиграет.
— Вы хотите сказать, что...
— Да, — ответил Невродов, не дав возможности Пафнутьеву закончить вопрос. — Да, Паша. И хватит об этом. Мы договорились?
— Как всегда.
— Павел, — просипел Невродов в трубку, — мне известны случаи, когда ты не торопился выполнять обещания, данные начальству...
— Все в прошлом, Валерий Александрович, все в прошлом.
— Я могу спать спокойно?
— И видеть сны среди весны, — закончил Пафнутьев. — Вы не боитесь вечером подходить к окну?
— Почему я должен этого бояться? — спросил Невродов заинтересованно, но прозвучала в его голосе и некоторая обида. Слишком уж вольно разговаривал с ним Пафнутьев, посдержаннее бы ему немного, попочтительнее.
— Стреляют, — ответил Пафнутьев.
— Не боюсь.
— Тогда выключите в комнате свет, подойдите к окну и посмотрите, что творится прямо перед вашими окнами.
— А что там творится? О чем ты?
— Валерий Александрович! Снег идет! И все вокруг чего-то ждет!
— Ну, ты даешь, Павел, — проворчал прокурор улыбчиво и положил трубку.
Но знал Пафнутьев, твердо знал, что именно в это время областной прокурор действительно выключает свет и идет к окну. Душа Невродова, несмотря на суровую должность, оставалась трепетной и влюбчивой, жаждущей впечатлений чистых и возвышенных.
Но дал понять Невродов — Анцыферов работает не только на Неклясова и Фердолевского, он и на Невродова работает. А потому задерживать его, присматриваться к нему пристально и подозрительно не следует. Ну что ж, подумал Пафнутьев, это задержание работает на Анцыферова, его криминальные друзья убедятся еще раз, что с правоохранными органами тот шашни не крутит, что и сам рискует быть покаранным. До позднего вечера Анцыферов давал показания в отделение у Шаланды, там и был оставлен ночевать. Поэтому Пафнутьеву было совсем не сложно выполнить просьбу областного прокурора — для этого достаточно позвонить Шаланде. Что он и сделал, не отходя от телефона.
Еще через час снова позвонил Невродов.
— Спасибо, Паша, — сказал он без приветствия, — Все получилось наилучшим образом. Наш клиент выражает тебе искреннюю благодарность.
— Он уже дышит свежим воздухом?
— И любуется снегопадом, — ответил Невродов, улыбаясь, из чего Пафнутьев заключил, что был прав — подходил прокурор к окну по его совету, подходил все-таки.
Когда Пафнутьев уже поздним вечером прошел в спальню, он столкнулся с ясным взглядом Вики — она уже лежала под одеялом.
— Павел Николаевич, — проговорила она, — позвольте обратиться?
— Слушаю вас внимательно.
— Я полагаю, что уже и моя очередь подошла, уже и я могу рассчитывать на какое-то к себе внимание, как вы считаете? Уделите часок, а?
— Да, — кивнул Пафнутьев. — Придется уделить.
— Боже! — воскликнула Вика. — Неужели — дождалась?!
Пафнутьев присел на край кровати, провел ладонью по щеке Вики, наклонился, опустив лицо в ее волосы. Они, как всегда, пахли травой, скошенным сеном.
— Кажется, выжил, — прошептал он. — Сегодня я выжил...
— Это еще неизвестно, — шало улыбнулась Вика, расстегивая на нем рубашку. — Самое главное впереди.
— Пощадишь?
— И не надейся! Ишь, размечтался!
* * *
Пафнутьев придвинул телефон, пробежал глазами по ориентировке, которую только что взял у секретаря, взглянул на календарь — не намечено ли чего срочного, поднял глаза на скрип двери. На пороге стоял Дубовик. Его обычно скорбное лицо было озадачено.
— Паша... Тут к тебе посетитель рвется... Может, примешь?
— Кто?
— Неклясов. Собственной персоной с двумя телохранителями.
— Что ему нужно?
— По поводу вчерашнего происшествия... Жалуется. Убит друг, отобраны вещи, где второй его человек, он не знает, может, говорит, ему нужна помощь, лекарства, корм...
— Как он к тебе попал?
— Я раньше пришел... Тебя еще не было. Он уже сидел в коридоре. А по обе стороны два амбала...
Пафнутьев машинально перевернул листок календаря, взглянул в окно, на заснеженные ветви клена, повернулся к Дубовику. Тот все это время стоял у двери и, склонив голову, ждал решения начальства. Пафнутьев не был готов принять первого, точнее, одного из первых бандитов города. Но, с другой стороны, и уклоняться от встречи не хотелось.
— Как он настроен?
— По-моему, скандально. Но не угрожающе. Дурака валяет.
— Он всегда дурака валяет.
— На мой взгляд... Легкая истерика.
— Он всегда в легкой истерике. — Пафнутьев опять посмотрел на заснеженные ветки за окном, словно советуясь с ними. — Ну что ж... Пусть будет, как он хочет. Зови.
— Мне присутствовать?
— Конечно... Ты же ведешь дело... Вдруг возникнет вопрос, на который никто, кроме тебя, не ответит... Зови, — решительно сказал Пафнутьев, сбрасывая со стола в выдвинутый ящик все бумаги, записки, вырванные листки календаря.
Дубовик вышел, и через две-три минуты в дверь раздался деликатный стук.
— Входите, открыто! — громко сказал Пафнутьев.
Дверь тихонько приоткрылась и в узком просвете показалась худая, сероватая физиономия Неклясова. Он улыбался, показывая неестественно белые вставные зубы.
— Позвольте, гражданин начальник?
— Позволяю.
Неклясов вошел игривой походкой, куражливо осмотрелся. Пафнутьев сразу представил, как тот входил в камеру, получая очередной срок. Вот так же, наверно, просовывал голову в дверь, осматривая камеру, заглядывая во все углы и улыбаясь ее обитателям. На Неклясове был черный костюм, белоснежная рубашка, черно-белый галстук в косую полосу, блестящие остроносые черные туфельки. Следом за Неклясовым вошли двое ребят, по размерам своим явно крупнее средних. Лица их были спокойны, даже слегка сонные, но заметил Пафнутьев беспокойный блеск в глазах — знали, что не в простом кабинете оказались, к начальнику следственного отдела прокуратуры пожаловали. Остановившись за спиной Неклясова, они вроде бы остались безразличными, но скосили глаза в сторону Пафнутьева — как тот отнесется к их появлению.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32