А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


То есть получается, весь их брак шел за счет издательства. Я их всех собрала, чему они уже были сильно удивлены, и высказалась: «Хватит, потешились вы надо мной вволю. Вот с этого момента весь свой брак будете оплачивать сами. Вы можете переделывать все еще и пять раз, и пятьдесят пять раз. Но я оплачу только конечный результат. И не думайте, что пропущу какой-нибудь брак. Мои юристы составили уже длинную претензию к вам. И согласно этой претензии, вам придется заплатить больше, чем я заплачу вам. Как за срыв сроков, так и за дополнительную работу, которую издательству пришлось проделать по вашей милости. Короче, все! Баста!»
Народ как сидел на стульях, так к ним и приклеился. Главный технолог, судя по его виду, так просто ошизел. Они еще только собирались что-то ответить, но я не стала дожидаться их воплей и была такова…
Юристы, конечно, ничего не готовили еще, но я была полна решимости повоевать с этой типографией, мне было интересно, изменится ли их отношение к работе. Эти мужики в типографии ведь как думают: раз шеф издательства баба — значит, дура! И в ихних типографских делах ни черта не понимает. На-ка, выкуси! Не на такую напали! Но, к сожалению, результаты своей сегодняшней эскапады могла узнать только спустя какое-то время.
Вечером мой любимый на меня был обижен и демонстративно дулся всю оставшуюся часть дня. Оказывается, с вечера он сделал какие-то совершенно необычайные заготовки для завтрака, а я утром удрала, не соизволив их попробовать. Самое обидное, он даже не сказал, чего же я лишилась.
Нет, совершенно определенно, надо найти способ уживаться с Ниро, с калориями и со всей этой вкусной едой. Может, мне заняться спортом, но я его так не люблю, да и времени у меня нет… нет.
Глава 6
И ТАКОЕ БЫВАЕТ
Я застала благоверного за извлечением из коробок новешенького компьютера. Ух! Аж завидно стало. Мне бы такой на работу…
— Солнце мое! Как зовут эту прелесть?! — выпалила я в полном восторге.
— Эту прелесть, как ты правильно заметила, зовут АЛ Р. Процессор Пентиум, однако! У нас его еще пятьсот восемьдесят шестым кличут. Толь-ко что начали выпускать в Штатах! — Мой ненаглядный довольно почесал ухо и стал вытаскивать из самой большой коробки здоровенный монитор. — В нашей первопрестольной, — он, кряхтя, ставил монитор на стол, — появится, я думаю, месяца через три-четыре, не раньше. Машинка только считает в шесть раз быстрей предыдущей модели, — он, довольный, созерцал свое приобретение, — ну и прочее. Но этим американам мало. Они объявили, что у них готов уже шестисотый чип и через годик они уже серийно будут выпускать на его основе компьютеры. Как тебе это?.. Да тебе не интересно.
— Как это не интересно! Я бы себе на работу такой бы взяла, да не один, между прочим, — и уже подлизывающимся тоном, — а где ты ее взял? — Я присела рядом с Ниро на корточки и чмокнула его в щечку. — А?
— Денюжку давай, да побольше. И тебе дипломатической почтой через три страны доставят.
— А зачем через три? — недоверчиво спросила я.
— Ну, ты же не хочешь платить стопроцентную пошлину за растаможку.
— Нет, не хочу, — я возмутилась, — вот еще!
— Ну вот и я не хочу. — А-а…
— Я всегда уважал твои интеллектуальные способности.
Вот такой мой любимый, ласковый и тактичный. Нет, надо с этим что-то делать. Пока я соображала, как ему отомстить за такие слова, он сообщил мне, что собирается навестить Мамашу Крокодайл, так как радикулит ее не вылечивается и она впала в депрессию.
— Хочешь со мной сходить?
— Конечно. А что, массаж ей не помог?
— По телефону она изрекла что-то невнятное насчет массажиста. Кажется, не очень-то он ей помог. Ну, пойдем посмотрим. Ты готова?
Он пристально оглядел меня с ног до головы. Я решила покрасоваться и скрутила перед ним нечто вроде тура вальса. Критик остался доволен и даже что-то пробурчал одобрительное.
— И впрямь готова.
— От тебя дождешься похвалы, как же. Может, ей что-нибудь вкусненького взять?
— На этот счет я уже озаботился.
— В Англии тебя бы назвали джентльменом.
— В таком случае в Москве мои шансы повышаются втрое.
Вот так всегда, хочешь подковырнуть его, а получаешь сама. Надо что-то делать, сказала я себе уже второй раз за сегодняшний вечер.
И мы вышли из дому. Так как Мамаша Крокодайл жила неподалеку, а вечер был прекрасный, мы решили прогуляться пешком. В красивом все-таки месте мой ненаглядный построил свой дом! Зелень кругом, птички поют. Воздух не просто чистый, а даже вкусный. Иногда, через высокие и не очень высокие заборы, выглядывают красивые дома.
Так мы подошли к дому Мамаши Крокодайл.
Дверь нам открыл незнакомый мужчина, очень своеобразной внешности.
— Здравствуйте. Мы к Мамаше Кроко… Кхм!.. — вырвалось у меня.
— К Изабелле Маврикиевне, — поправил меня Ниро.
— Проходите, — сказал незнакомец с видом царедворца и впустил нас в дверь.
Мы прошли за ним в дом, переглянувшись по дороге. Мы отличнейше знаем, что Мамаша Крокодайл живет одна. В комнате престранная личность обернулась и важно изрекла:
— Я, Семен .Карлович Пизик, массажист. Руки подать не могу, они у меня в масле, — он сделал какой-то странный жест, — проходите.
И действительно, его руки были как-то странно скручены. Я сразу представила, как тяжелое масло падает с его пальцев, а он пытается его удержать…
Голос Ниро вернул меня из моих фантазий:
— Ниро, а это моя спутница Ева.
— Я… мне очень приятно. Располагайтесь, — сказал Семен Карлович так, что я и забыла, к кому мы вообще-то в гости пришли. А может быть?.. Нет, я тут же выбросила эту дурную мысль из своей дурной головы.
— Ну как идут дела у больной? — спросил Ниро.
— Я, как врач, не могу разглашать врачебную тайну… но, — он весь подался вперед, — по секрету скажу — случай очень серьезный. — И он как-то странно посмотрел на нас поверх своих очков.
Так получилось, что мы с Ниро возвышались над ним как Эйфелева и Останкинская башни, если б они взялись под руки. Метр девяносто моего любимого и мои метр семьдесят шесть плюс каблук произвели какое-то болезненное впечатление на массажиста. В нем было от силы метр шестьдесят пять или семь. Мне показалось, что он принял это близко к сердцу. По лицу странного Семена Карловича пробежали какие-то болезненные эмоции. Однако их причину я поняла не сразу, а несколько позже.
— Да. — Ниро смотрел на него выжидающе. Что же дальше по секрету нам скажет врач (хотя какой он уже после этих слов врач!) о врачебной тайне?
— Да, — сказал Семен Карлович. — Видите ли, чтоб не вдаваться в медицинские подробности..
— Кто там? — раздался в это время голос Мамаши Крокодайл из соседней комнаты. С ужасом я не уловила в голосе тех ноток железной уверенности, которые в нем обычно звучали. Голос был какой-то не то чтобы обреченный, но подавленный.
— Ах, простите, меня ждет пациент. — И Семен Карлович удалился в соседнюю комнату.
Тут уж я дала волю своим эмоциям. Нет, я никогда не сужу о людях только по их внешности, ведь не мы ее себе выбираем. Но уж больно поведение Семена Карловича Пизика делало его самого очень комичным. Описание его внешности можно начать со слов Маяковского: "…лысый, ростом не велик. Голову Семен Карлович держит наклоненной набок, как пеликан, охотящийся на рыбу. На носу, прямо на самом кончике, большущие очки, зацепившиеся за горбинку. А взгляд из-под насупленных кустистых бровей, но поверх очков должен, по всей видимости, вызывать трепет и уважение к его «врачебной тайне» и «медицинским подробностям».
Одет он был в джинсы и не совсем чистую футболку, а поверх туго затянутого ремня свисало преизряднейшее брюшко, свидетельствующее о любви к сидению перед телевизором. Брр! Терпеть не могу, когда мужчины так носят свою «беременность». И это при его крошечном росте!
Очередной мой приятель (голубоглазый блондин) сказал бы о нем просто: «Не видишь разве — у него манечка величия». Да, я поняла это только сейчас. Выражение лица Семена Карлыча Пизика кричало о не менее чем царственном величии, которое он сам себе предписывал, а весь облик его не тянул и на пешку. Этим он делал себя ну очень-очень смешным.
— Уникальная личность, — все, что я могла сказать, когда с моих губ сошла саркастическая улыбка.
— Не доверился бы я такому массажисту. — Ниро смешно сморщил нос. — Но фамилия соответствует: «Пизик».
— Да уж.
Я подошла к двери комнаты, куда удалилась уникальная личность:
— Изабелла Маврикиевна, это мы.
— Ой, Евочка, — услышала я голос Мамаши Крокодайл, такой жалостливый, что даже сердце кольнуло. Но я сдержалась и спросила:
— Мы подождем вас, пока вы закончите массаж. Хорошо?
— Я скоро закончу, — услышала я Семена Карловича Пизика вместо Изабеллы Маврикиевны, к которой обращалась.
— А Ниро пришел? — Голос Мамаши Крокодайл излучал надежду.
— Я здесь, — сказал Ниро довольно громко.
— Ева, похозяйничай. Чаю поставь. — Теперь голос Мамаши Крокодайл был почти как обычно. Ну конечно же, ее обожаемый Ниро здесь, и он защитит слабую женщину, если это понадобится.
Через десять минут массажист закончил и пошел мыть руки, а я вошла в спальню к Мамаше Крокодайл, чтобы помочь ей перевернуться и одеться. Бедная Изабелла Маврикиевна, она быстро стала шептать мне:
— Только деньги зря выбросила, этот Карлыч Пизиков только задницу мою гладил за мои же деньги, стыд-то какой, а толку мне ну никакого вовсе. — Кряхтя, она стала переворачиваться. — И не знаю вовсе, как отвязаться от него. Такой приставучий, как банный лист в Парной! Только и хвалит себя, якало, так и рассусоливает. Я то, да я это! И умный уж он, и красивый, и от женщин-то отбою нету, и… вот зараза! — Она ойкнула, вставая с кровати. — И ведь как все болело, так и болит! И Пиздрик этот, чтоб его перекосило как меня! — Она наконец распрямилась. — Тьфу ты, напасть какая на мою старую голову! Да ладно бы на голову, а то еще и этот Карлыч на задницу! У, проклятущий якало!
— Ужас какой, — только и сказала я. — Давайте мы вам другого найдем.
Изабелла радостно согласилась:
— А то уж очень болит, но только б Пиздрика отвадить!
— Ниро, дорогой, ты уж и не хочешь зайти к старой женщине? — громко проговорила Мамаша Крокодайл, когда была уже готова.
У меня сразу отлегло от сердца. Ненаглядный появился на пороге комнаты и передал мне пакет с вкусностями, Я стала раскладывать их на маленьком столике.
* * *
Мы были в спальне у Мамаши Крокодайл. Она сидела на кровати, завернутая в большой цветастый халат, с огромной чашкой в руках, и ждала. Выражение ее глаз менялось от направления взгляда. На меня она смотрела с чисто человеческой признательностью (что есть большой прогресс в наших с ней отношениях), на Ниро с обожанием, а вот Семен Карлович вызывал какую-то кислость в ее взгляде. Зная характер Мамаши Крокодайл, можно представить, что она так брезгливо смотрела бы на дохлую мышь в подвале.
Я разлила ароматный чай.
Разговор начал Семен Карлович:
— Жаль, жаль, что вы не хотите продолжить (Ниро его уже обрадовал), тогда бы я вам гарантировал два года спокойной жизни, без всяких рецидивов. Это я вам говорю как врач.
— Нет, спасибо, мне заметно лучше, — наша Мамаша Крокодайл как-то стушевалась, что ей совсем было несвойственно.
— Впрочем, ладно. Так и должно быть. Я ведь гарантирую результат. Всегда! — На последнем слове он поднял указательный палец правой руки вверх и успел при этом оглядеть нас всех, чтобы посмотреть на произведенное на нас впечатление.
Мы с Ниро, не сговариваясь, опустили глаза в чашки, а лицо Мамаши Крокодайл скривилось. Но ее гость, видимо, воспринял нашу реакцию как-то по-своему и продолжил свою речь:
— Если у вас какие-то проблемы, — он громко отхлебнул чай, — я всегда к вашим услугам. Хе-хе. Вот позавчера, когда я опоздал на полчаса к Изабелле Маврикиевне, что для меня совсем несвойственно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31