А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


Варя вытащила меня в комнату, и я сразу захотела лечь. Но она преобразовалась в несносную гадину — кидала на диван снег и врала, будто стелит простыни. Я стала потихоньку спихивать снег со своего ложа, а потом вспомнила, что в сугробе тепло и мягко. Я свернулась клубочком. Варвара посмела чем-то меня укрыть. Я собралась отругать ее, но веки захлопнулись. И перед глазами начался сначала звездопад, затем к звездам присоединились хлопушки, игрушки, конфеты… Я никогда не видела таких ярких, чистых цветов и не испытывала такого восторга.
— Еще, умоляю, еще! — орала я.
Постепенно восхищение сменила усталость. Разноцветный вал детских сокровищ редел, редел, редел. Последняя звездочка попросту медленно потухла.
Я заснула.
* * *
В полдень состоялось пробуждение.
Вялость, лень, слабость и плаксивость нагло хозяйничали во мне. Горячая ванна и крепкий кофе их не прогнали. Полковник Измайлов, в кабинет которого я кое-как приволоклась, — тоже.
— Вик, похоже, меня вчера на переносимость наркоты проверили, — мрачно сообщила я.
Он вскочил и принялся мелькать в разных углах.
— Сядь, — попросила я. — Ради бога, зафиксируйся где-нибудь, иначе окочурюсь.
— Сию секунду в больницу, — суетился Измайлов.
— Не надо, милый. Передозировка исключена, через часок отпустит. У тебя нет минералки? Во рту горько.
Через четверть часа я согнулась пополам в кресле, обняв собственные колени и приказывая себе собраться. А надо мной яростно спорили Юрьев с Балковым. Сергей убеждал, что меня действительно попотчевали наркотиком. Борис — что я была пьяна в стельку и сейчас впервые маюсь обыкновенным похмельем.
— Ты раньше виски пробовала? — приставал Юрьев. — У матерых мужиков психика лютует.
— Мы всего грамм по тридцать накатили, — оправдывалась я.
— Виктор Николаевич, разве у нее от крепкого пойла глюки случаются? — обратился Балков в последнюю инстанцию.
— Не глушим мы вместе водку, — простонал Вик. — Однажды она в подпитии полночи пела мне песни. А лютующая психика — это ее естественное состояние.
Он сочувственно потрепал меня по волосам, присел на корточки и забубнил:
— Поленька, детка, на анализ крови понадобится много времени. Но меры нужно принимать быстро. Скажи честно, коктейль из шампанского и виски составляли? Мог тебе Кропотов что-то в стакан подсыпать? Бывает с дураками, решил, ты отключишься, он порезвится с Варварой. Могла Линева подшутить, подсунуть тебе другую таблетку?
При всей своей отстраненности сознания я не теряла и выражалась связно.
— Шампанское мы не допили. Я полбутылки вылила в раковину, хотела сделать рыбок золотыми. Давайте прикинем. Ноль семь пополам и еще раз пополам, по сто семьдесят грамм шампанского с икрой и пиццей и под занавес по тридцать грамм виски. Вы меня за кого держите? Наши бабы с такого количества алкоголя не свихиваются. Я вам не англичанка какая-нибудь. Кропотов мне ничего не подсыпал, ручаюсь. Таблетки мы с Варей глотали синхронно, они были абсолютно одинаковые.
— Я слышал, что женщинам по многу лет удается быть скрытыми алкоголичками, — гнул свое Юрьев. — Ты поделись, выплесни лишнее, все останется между нами. До белой горячки ведь добаловалась. Это и с кинозвездами происходит, вылечишься.
Любимый и любящий полковник Измайлов смотрел на меня с ужасом. Потом неодобрительно уставился на Бориса и взорвался:
— Юрьев, не перегибай палку! Оскорбляешь. По-твоему, я бы не заметил, что моя женщина добухалась до зеленых чертей?
Старое словечко «бухать» меня умилило. Я воспрянула духом и тут же задохнулась и покраснела. Обязана ли я была делать свой стыд из тайного явным? Вик приложил к моей полыхающей щеке прохладную ладонь и всполошился:
— У нее жар. Вызывайте «Скорую».
— Не жар. Просто я вспомнила не красящую меня деталь. Я ввела вас в заблуждение еще в тот день, когда напекла пирогов.
— За пироги мы простим тебе что угодно, — поддержал меня сострадательный Балков.
— Спасибо, Сережа. Господа сыскари, перед выходом в университет я взбодрилась таблетками Виктора Николаевича…
— Ага, значит, ты скрытая наркоманка, — обрадовался Борис.
— Цыц, — бросил Вик. — Смелее, Поленька, сто бед — один ответ.
Я рассказала все. И до сих пор не понимаю почему добавила:
— Когда на пирушку явились Леня и Саня, я запаниковала. Забилась в туалет сникшая, там себя выматерила и выпорхнула окрыленной. Варвара тогда скорчила интересную гримасу. И еще она подчеркивает, что свято хранит секреты приятелей.
— Ну и что? — растерянно спросил Сергей Балков. — Что из этого следует?
— Не знаю, — честно призналась я. — Борис нудил: «Поделись, поделись».
— Я знаю, — голос Вика будто треснул и собирался рассыпаться. — У Полины на определенное поведение Линевой возникала одна и та же реакция. Она и выстроила в ряд три эпизода: университет, пирушка, визит Кропотова. Ох, Полина, Полина.
И полковник преподнес нам невероятную трактовку событий. Я наивно не желала прослыть пьяньчужкой, а Варвара Линева числила меня в наркоманках.
Измайлов отдал мне должное — я сделала для создания соответствующего имиджа все возможное. Была под натуральным кайфом, чередовала торможение с возбуждением, не расслаблялась от спиртного и, видимо, сама того не замечая, находилась дома в постоянном напряге. По Вику получалось, что Варвара пригласила меня соседствовать не случайно. За несколько контрольных дней я ее не разочаровала, и вчера она дала мне понять: удовлетворять свое пристрастие я могу не на стороне.
— Изворотливая бестия, имитаторша чертова, — хмурился полковник. — Отговорок уйма, от своеобразного действия виски на Полю до принадлежности таблеток покойной Красновой.
— Тогда история с Зинаидой начинает пованивать, Виктор Николаевич, — насторожился Борис. — Убить лже-Загорского и переехать подругу Линева не могла. Но дезинформировать нас — вполне.
— А если Полина попросит не объяснений, а третью таблетку? — спросил Сергей.
В кабинете воцарилась тишина. Измайлов приблизился ко мне вплотную и прорычал:
— Ты не догадывалась, что анальгин в лиловых оболочках не производят?
— Срывай на мне зло, срывай, — разрешила я. — На свете множество лекарств. Может, папа-хирург обеспечивал дочь Зину более эффективным, чем анальгин, обезболивающим? Может, до или после операций такое применяют? Мне не нравятся намеки на то, что я сознательно разыгрывала из себя наркоманку.
Но теперь я буду приобретать у Варвары «колеса» и косить под осчастливленную, благо усвоила как. Она потеряет бдительность, вы преуспеете в расследовании убийств. Не стану я зависимой, не волнуйтесь. Варя сама подсказала метод — таблетку не глотать, а быстро и незаметно выплюнуть. Взаимоотношения с наркотиком интимные, ее не удивит, если я не при ней…
— Нет, — спокойно произнес Измайлов. — Спасибо за содействие, с тебя достаточно. И с нас тоже. Сейчас отвезу под капельницу, после запру на ключ, предварительно пристегнув наручниками к батарее.
— Виктор Николаевич, пусть она последнюю таблетку украдет, — неожиданно осенило Юрьева. — Будто совсем пропащая. А уж завтра в кандалы.
— Мы подстрахуем, — поддержал Балков. — Не обойтись нам без Полины, сплошные висяки на отделе.
Полковник встал и приказал мне:
— Под капельницу, голубушка. — Повернулся к лейтенантам:
— Чутье проснулось? Охотничий инстинкт? Я на вашу авантюру не согласился и вряд ли соглашусь. Свободны.
Борис и Сергей понурились и вышли.
Перед транспортировкой в ведомственную поликлинику Измайлов жадно и долго меня целовал. Это было верной приметой: он согласится. Он уже изобрел способ обезопасить мою драгоценную жизнь. И он всегда возбуждается, когда я рискую.
Глава 7
Полковник Измайлов не велел «гнать лошадей». Поэтому я ни словом не обмолвилась о вчерашнем лечении головной боли. Варвара тоже. Я делила кров с наркоторговкой и никак не могла это переварить. Варвара была подавленной, мы почти не разговаривали. Часов в восемь, когда я уже ждала отхода девушки ко сну, в дверь затрезвонили. Линева впустила Леню и Саню. Минут пятнадцать мнимые аспиранты увлеченно склоняли нас к распитию принесенного вермута, но мы на уговоры не поддались.
Парни забрали бутылку и отправились на поиски более гостеприимных дам.
— Зинкины прилипалы, — пояснила свою неприветливость Варвара. — Надо их, кобелей, постепенно отваживать.
Я бы предпочла проверить у них документы, прежде чем отвадить. Варя расценила мою безучастность по-своему:
— Или тебе Саня нравится? Про Леню такое и предположить невозможно.
Ты вроде не извращенка.
— Никто мне не нравится, — буркнула я.
— Норов у тебя не простой, Поля, — смягчилась Линева. — Ты как на качелях — то веселишься до упаду, то слоняешься чернее тучи.
Она должна была проявить инициативу, я ждала этого после разъяснений Вика. И все равно стало мерзко. Покусав губы, я охотно начала распространяться об отсутствии смысла во внешнем и внутреннем мире вещей, о померкнувшей путеводной звезде и порванной нити Ариадны, о фокусах времени и пространства, о депрессии длиною в жизнь.
— И как выпутываешься? Нельзя же постоянно тухнуть, ни одна психика не выдержит, — посочувствовала Варвара.
— Антидепрессанты выручают, — сказала я. — Двадцатый век на исходе, вовсе не обязательно ложиться в больницу, чтобы там выписали рецепт. Ты только не подумай, что я наркоманка. Препараты медицинские, от них вреда быть не может.
— А что, привыкания не наступает?
Без них, что ли, тоска не усиливается? — простодушничала соседка.
— Нет, — упрямилась я. — Когда их просто так употребляешь, всякое случается. Но когда в депрессии, они именно лечат. Я только никак не могу подобрать что-то действенное, образование не то, Первое время помогает, потом перестает.
— Хочешь, проконсультирую тебя с психиатром?
— Ни за что. Однажды пыталась. Так он брякнул, что в творчестве я реализую депрессивные эмоции, и приписал пешие прогулки. Я за заочные консультации.
— Договорились. Если он порекомендует тебе таблетки, само собой, неофициально, расплатишься?
— Варя, я знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И знаю, что врачи из бедности продают больничные запасы. С оплатой не подведу и буду признательна. В Орле-то мне есть куда ткнуться со своими проблемами, а тут…
— Тут тем более.
Все было не оригинально и подло.
Каждый должен заботиться о себе и отвечать за себя сам. И даже веруя в то, что все люди братья, приходится помнить о родстве Каина и Авеля. Я едва скрывала неприязнь к Варваре. И снова она доказала свою зашоренность. Спросила, не болит ли у меня башка, не пожертвовать ли мне вчерашнюю таблетку.
— Завтра я приглашена к сокурснице, столкнулись на улице. Вдруг переберу, перекурю, дурно станет. Сегодня потерплю, а к ней возьму, чтобы не раскиснуть на чужой территории.
— Поля, завтра воскресенье. Хозяйка явится за данью.
— В котором часу?
— Утром.
— Значит, нанесу визит подруге, и как только, так сразу. Поспать бы.
Варвара не возражала, но ворочалась на своем диване долго.
Владелица квартиры оказалась здоровенной энергичной теткой. Не сняв сапог и пальто, она ворвалась в кухню, пересчитала приготовленные деньги, опросила, как меня зовут, наказала нам быть хорошими девочками и испарилась.
Я отметила, что Варвара свою половину вносила стойко и после на расставание с последним грошом не сетовала.
На вопрос о хозяйкиных ключах ответила кратко:
— У нее есть и ключи, и такт ими не пользоваться.
Я прихватила обещанную таблетку и унеслась к Измайлову. Но неуловимый и неотразимый Вик оставил мне записку:
«Буду после двух». Я чертыхнулась, поднялась к себе, засучила рукава и включила компьютер. Полученные у специалистов сведения довольно легко превратились в статью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22