А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я хочу сказать, что она вовсе не бесприданница, Берджес дает за ней хорошее приданое. Поэтому мне и непонятно, почему она с такой легкостью отказалась от возможности найти себе приличного жениха, ведь каждая девушка об этом мечтает, не правда ли? И ради чего? Ради любовных наслаждений? Женщины, насколько мне известно, вообще довольно спокойно относятся к удовольствию подобного рода, для них важнее другое.
— На все есть свои причины, — сказал Райдер. Он поднялся с кресла, потянулся. — Слава Богу, становится прохладнее.
— Я слышал, как отец отдавал распоряжения на кухне, чтобы приготовили что-нибудь легкое на обед. Фруктовый салат или креветки, никакого печеного ямса и супов из моллюсков. Отец не хочет, чтобы вы исхудали от недостатка пищи.
Райдер стоял, глядя вдаль на простиравшиеся внизу плантации сахарного тростника, на голубой, безбрежный простор моря.
— На все есть свои причины, — повторил Райдер и повернулся к Эмилю. — Я это уже говорил. А любой человек, женщина или мужчина, руководствуется в своих поступках определенными мотивами. Возьмите случай с Софией Стэнтон-Гревиль. Она одновременно встречается с тремя мужчинами, и, возможно, у нее до них еще кто-то был. Что заставляет ее вести себя подобным образом? Ведь она девушка из приличного общества. Неспроста это, Эмиль. И знаешь что? Пожалуй, я займусь этим, выясню, почему эта чертовка, как ее называют, так охотно пускает мужчин к себе в постель. Надеюсь, что за выяснением правды я приятно проведу время. Занятная ситуация.
— Да, возможно, но я не вижу здесь ничего занятного. — Эмиль вздохнул. — Неприятная история.
* * *
В пятницу вечером Райдер начал думать, что скорее всего ему удастся-таки привыкнуть к местному климату. Днем он даже искупался, хотя плавал недолго, чтобы не обгореть. К великому его разочарованию, на плантации больше не происходили непонятные явления: не возникали по ночам разноцветные огни и дымы, сопровождаемые запахом серы, не бегали по плантации незнакомцы в белых одеждах, не прятались в кустах таинственные лучники, выпускающие во врагов меткие стрелы. Все было тихо и спокойно, дни тянулись однообразно и скучно.
Райдер познакомился с экономкой Сэмюеля Грэйсона, молодой, крепко сбитой женщиной с кожей шоколадного цвета. Мэри жила с Грэйсоном в одной комнате. Целый день она хлопотала по хозяйству, и Райдер часто видел ее приятное, постоянно улыбающееся лицо. У Эмиля также имелась подружка из местных, тоненькая девушка не старше пятнадцати лет, отзывавшаяся на имя Коко. Она всегда опускала глаза долу в присутствии Райдера, и он ни разу не слышал, чтобы она вымолвила хоть слово. Эмиль не обращал на нее никакого внимания, словно она являлась предметом обстановки, и замечал Коко лишь тогда, когда нуждался в ее услугах, то есть ночью. Девушка стирала Эмилю одежду, содержала в чистоте его спальню и вела себя скромно и ненавязчиво. Райдера несколько озадачили местные нравы, но, как он заметил, все, кроме него, относились к связям белых джентльменов с чернокожими экономками совершенно спокойно. Грэйсон предложил ему, как и следовало ожидать, несколько рабынь на выбор, но Райдер отказался. Было во всем этом что-то противоестественное, словно его к чему-то принуждали, а он не любил плясать под чужую дудку, всегда предпочитая свободу выбора.
Наступило время ехать на бал, и Райдер, в сопровождении управляющего и его сына, выехал верхом в направлении Кэмил-холла. Начало смеркаться, и на небе густо-густо высыпали звезды, а прямо над головой Райдера сияла полная луна. Картина была настолько захватывающе-красивой, что молодой англичанин долго не мог оторвать глаз от черного бархатного неба.
Невдалеке, на расстоянии мили, виднелся освещенный множеством ярких огней Кэмил-холл. Несмотря на плохое состояние местных дорог, некоторые гости приехали на бал в экипажах, а у главного дома Райдер заметил не менее трех дюжин лошадей, которых держали под уздцы чернокожие мальчишки. Все двери, ведущие с веранд на улицу, были широко распахнуты.
Подъехав к усадьбе, Райдер сразу увидел Софию: она встречала гостей у парадного входа. Рядом с ней стоял высокий мужчина средних лет. Девушка была в белом декольтированном платье; пушистые каштановые волосы, высоко собранные на макушке, густыми прядями спускались на обнаженные плечи.
Райдер и управляющий с сыном вместе с вновь прибывшими гостями поднялись по широкой лестнице навстречу хозяевам. София улыбалась всем спокойно и вежливо, но, заметив Райдера, перестала улыбаться и молча уставилась на его лицо, на котором мгновенно расплылась широкая, немного насмешливая и презрительная улыбка. При виде этой улыбки София напряглась еще больше, а Райдер, довольный собой, терпеливо ожидал, пока выразит свои восторги управляющий, и, воспользовавшись свободной минутой, внимательно рассмотрел героиню местных сплетен. Ему были глубоко безразличны эти сплетни, но она сама интересовала его.
София выглядела старше своих девятнадцати лет и не являлась роскошной красавицей, способной сразить наповал любого представителя сильного пола. Ясные серые глаза хорошего оттенка, но не более того; кожа слишком бледная и чересчур много грима на лице. На взгляд Райдера, София скорее походила на столичную актрису или оперную певицу, а не на юную девушку, принимающую гостей у себя дома и ждущую в нетерпении, когда же начнется бал. Ярко накрашенные губы, подведенные глаза и брови, густой слой румян на скулах и пудры на лице. Райдер был удивлен, и не только нагримированным лицом Софии, абсолютно не сочетавшимся с ее девственно-белым платьем, но и тем, что Теодор Берджес позволяет своей племяннице выглядеть так вульгарно. Создавалось впечатление, что девушка бросала вызов и дяде, и всем гостям, и даже самой себе.
Наконец Сэмюель Грэйсон закончил восторженные излияния по поводу неотразимой красоты и прелести мисс Софии, и наступила очередь Райдера. Занятый своими мыслями, он едва услышал, как его представили, и, поспешно взяв руку Софии, прикоснулся губами к тыльной стороне маленькой ладони. Девушка хотела убрать руку, но Райдер еще ненадолго задержал теплую сухую ладошку в своих руках.
Теодор Берджес ничем не напоминал свою племянницу, он был слеплен из другого теста: высокий, сухощавый, с довольно приятным лицом, на котором доминировал упрямый, выдающийся вперед подбородок.
— Очень рад, сэр, очень рад. — Теодор Берджес слабо пожал Райдеру руку. — Мистер Грэйсон много рассказывал мне о вашем уважаемом семействе. Прошу вас, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. И, надеюсь, вы не забудете пригласить на танец мою очаровательную племянницу?
«Он что, глуп? — подумал Райдер. — Или у него глаза на затылке? Разве он не видит, что „очаровательная племянница“ намалевалась в лучших традициях продажных женщин?»
Райдер повернулся к Софии и спросил с вежливой улыбкой:
— Вы подарите мне этот менуэт, мисс Стэнтон-Гревиль?
Она ничего не ответила, только молча кивнула и облокотилась на его руку. Так же молча София взглянула в сторону Эмиля, не сказав ему ни слова в знак приветствия. Райдер второй раз за этот вечер удивился, не зная, чем объяснить подобное поведение, когда хорошо знакомого человека, пришедшего в гости, хозяйка дома встречает холодным молчанием.
— Мне известно, что вы и Эмиль знаете друг друга с детства, не так ли? — успел сказать Райдер и, при смене фигур танца, отпустил Софию к другому партнеру. Когда они снова встретились, София ответила: «Да». И ни слова больше, кроме этого невыразительного, короткого «да». — Мне бы хотелось узнать, — продолжил диалог Райдер, когда она вновь оказалась напротив него, — почему друзья детства, повзрослев, при встрече даже не здороваются. Это очень странно.
Через несколько минут Райдер получил ответ:
— На свете есть много странного.
Менуэт закончился. К великому облегчению Райдера. И, как ни удивительно, к концу танца Райдер даже не вспотел. Видимо, Эмиль был прав, обещая ему приятный вечер: в бальной зале, освещенной огнями многочисленных свечей, было достаточно прохладно благодаря свежему морскому воздуху, попадавшему в залу сквозь открытые настежь двери, и неустанным усилиям чернокожих мальчиков в белых рубашках и штанах, обмахивавших гостей большими опахалами.
Райдер подвел Софию к ее дяде и, не говоря ни слова, удалился; за ним последовал управляющий, чтобы представить хозяина плантаторам и их женам. Лишь один раз Райдер оглянулся и посмотрел на девушку: она стояла, гордо выпрямившись и расправив плечи, и слушала то, что говорил ей, нахмурившись, Теодор Берджес. «Делает замечание по поводу сильно накрашенного лица? — предположил Райдер. — Хотя нет, вряд ли… А было бы неплохо. Будь я на его месте, я окунул бы девчонку головой в ведро и смыл бы все это безобразие».
В этот вечер Райдер танцевал со всеми девушками, которые пришли на бал, и ни один плантатор или торговец не мог сказать, что его дочку обошли вниманием. Девушки были счастливы иметь такого партнера, и Райдер услышал немало комплиментов в свой адрес: хвалили и его начищенные до блеска сапоги, и ярко-синие глаза. Последняя партнерша по танцу не сумела произнести ничего мало-мальски вразумительного, а только глупо хихикала, чем привела Райдера в состояние раздражения и скуки. Изрядно устав и чувствуя боль в ступнях, он с облегчением распрощался с хихикающей девушкой и решил, что потанцевал в этот вечер достаточно. Единственным его желанием было усесться где-нибудь в сторонке и не двигаться хотя бы час. К полуночи Райдер ухитрился потихоньку выскользнуть на балкон, оставив Грэйсона в компании трех богатых плантаторов с важными лицами и их жен. По каменным ступенькам Райдер спустился в чудесный, напоенный благоуханием цветов сад; некоторые цветы были ему знакомы — розы, ибикусы, рододендроны, но среди них он заметил и много неизвестных. Райдер не спеша пошел по садовой аллее, с наслаждением вдыхая полной грудью свежий, ароматный воздух. Вдоль аллеи стояли каменные скамейки, и, пройдясь немного, Райдер опустился на одну из них и, прислонясь спиной к дереву, смежил веки…
— Я видела, как вы сюда пришли, — раздался голос.
От неожиданности Райдер вздрогнул и чуть не подскочил на месте, увидев перед собой Софию Стэнтон-Гревиль. Он смерил девушку спокойным взглядом и сказал:
— Мне захотелось немного отдохнуть, поэтому я и пришел сюда. В доме все-таки довольно душно; гостей собралось много, и все девушки стремятся со мной потанцевать.
— Конечно. А что же еще делать на балу, как не танцевать?
София говорила холодным, равнодушным тоном, словно хотела показать Райдеру, что он ей неприятен. Но тогда зачем она подошла к нему? Получается бессмыслица какая-то. Райдер решил не тратить время на пустые размышления и догадки, и устроился на скамье поудобнее: вытянул ноги, скрестил их, сложил руки на груди. Приняв такую вызывающую позу, он спросил резко:
— Что вам, собственно, угодно от меня, мисс Стэнтон-Гревиль? Может быть, вы хотите, чтобы я еще раз пригласил вас на танец, раз уж на балах, как вы изволили заметить, больше нечего делать?
Он заметил, как София напряглась при этих словах, и снова удивился, не понимая, зачем она вообще с ним заговорила.
Девушка смотрела не на него, а куда-то в сторону, в темноту, и, помолчав, ответила:
— Вы не похожи на других мужчин, мистер Шербрук.
— А-а! Вы, наверное, считаете меня оригинальным потому, что я не ползаю у ваших ног и не умираю от восторга, глядя на ваши накрашенные губы, не пожираю восхищенным взором вашу красивую грудь.
— О нет!
— Тогда чем же я отличаюсь от других джентльменов?
София пристально посмотрела на него, потом отвернулась. Ее тонкие нежные пальчики нервно теребили складки белого муслинового платья, сшитого по последней моде, введенной императрицей Жозефиной, и из-за того, что оно было собрано под грудью и ниспадало свободными складками, Райдер не мог как следует рассмотреть фигуру Софии, но подозревал, что талия у нее должна быть тонкой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57