А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

А если возьмут Архангельского, то возьмут и Говорова. Ставить их под удар мы не имеем права.
- Очень логично. Очень, - кивнул я. - Из твоих рассуждений я понял лишь одно - ради сохранения многого мне потребуется пожертвовать собой. Спасибо, дружище, за оказанную честь. Я готов. Надеюсь, что заботы о моих детях ты возьмешь на себя?
- Не говори глупости! - рассердился Рокотов. - Твой черный юмор здесь неуместен.
- Не понял?! Что же ты предлагаешь?
- Я предлагаю - хорошенько все обдумать.
- Ах да, извини, совсем забыл, что у тебя с этим делом всгда была большая напряженка.
- Вот именно. Так что думай, умник.
- А что тут думать. "Умереть" мне все-таки придется. Иной альтернативы у меня просто нет.
Рокотов не выдержал и очень отвественно грохнул по столу кулаком, прокричал:
- Слушай, прекрати хулиганить! Нашел, понимаешь, время и место шутки шутить!
- А для этого, Вова, места не выбирают. Но только я совершенно серьезно. Ведь "умер" же однажды Андрей Говоров - и ничего, очень даже прекрасно себя чувствует.
- Ты в этом смысле, - пробормотал Рокотов, остывая и избегая встречаться со мной взглядом. Ему было неловко за свой срыв. Я редко видел, чтобы он срывался. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. С такой работой и железные нервы могут поистрепаться. Ага.
- А ты думал, что я решил добровольно стать жертвой мафии?! Ну ты, блин, даешь! То, что у тебя, господин полковник, с головкой не все в порядке, я давно знал, но никак не предполагал, что до такой степени.
- Ну, замолол, - добродушно проговорил Рокотов. - Ты дело говори.
- А я - дело. Кто как ни я, твой лучший друг, о тебе позаботиться, скажет тебе правду-матку в глаза, какою бы горькой она не была.
- Как ты себе все это представляешь?
- В смысле твоего психического и нравственного выздоровления?
- Да пошел ты, - беззлобно огрызнулся Владимир. - Каким образом ты собираешься инсценировать свою смерть.
- Ах, ты об этом... В этом деле я очень расчитываю на поддержку друзей. Значица так... Слушай сюда. В аэропорту твои ребята внимательно следят за встречей заезжих киллеров с представителями местных мафиозных структур. Желательно - снимают эту незабываемую встречу на видеопленку или, на худой конец, на фотопленку. Затем препровождают их места квартирования киллеров и в последний момент берут их без шума и пыли. Наши криминалисты в это время снимают мой "окровавленный труп" и "подъезже собственного дома". А утром газеты выходят с леденящими душу заголовками: "Кровавый след мафии", "Новое заказное убийство" и тэдэ и тэпэ. А все вы в интервью будете говорить о том, каким я был прекрасным человеком и отличным семьянином. Какие у меня от двух предыдуших жен чудные дети. И как я мечтал жениться в третий раз, но вражеская пуля не позволила этому осуществиться. Ну как сюжет! Это тебе не какая-нибудь "мыльная опера", а взят прямиком из недр окружающей нас действительности.
- Да, сюжет, действительно, того. Впечатляет, - вынужден был согласится Рокотов. - Но только все это, на мой взгляд, вряд ли что даст.
- Это ещё почему?
- Даже если наши оппоненты поверят в твою смерть, то исчезновение киллеров не может пройти незамеченным. А это так или иначе будет означать провал операции.
- Я предвидел ваши возражения, господин полковник. На этот случай нами будут предприняты кое-какие меры. Кто поддерживает постоянную связь с Москвой и по чьей инициативе были направлены киллеры?
- Леонтьев. Так ты хочешь и его?
- Не совсем. Дело мне представляется примерно следующим образом. Твои парни берут этого сукиного сына под белы руки и доставляют в одну из твоих конспиративных квартир, где я, ты и Башутин, склоняем его к сотрудничеству.
- Думаешь - получится? - с сомнением проговорил Рокотов.
- Более чем. Уверен в этом. За то недолгое время, что довелось мне с ним общаться, я понял, что человек он грамотный, но весьма недалекий. Больше всего на свете любит себя и деньги, но себя - в первую очередь. Ради себя любимого, ради сохранения своей жизни, он вынужден будет пойти на сотрудничество. Кроме того, перед ним будет яркий пример такого сотрудничества - Башутин.
После напродолжительной паузы Рокотов убеждено сказал:
- Убедительно. Очень. После чего Леотьев должен будет сообщить в Москву, что дело сделано и все готово к приему высокого гостя. Так?
- Вот именно. А Башутин это подтвердит. Вот такая любовь вытанцовывается. И такая необыкновенная легкость в мыслях у отдельных товарищей, кстати, ваших, Владимир Дмитриевич, товарищей. А вы - "почему телефон молчит?" Потому и молчит, - чтобы не мешал умственному процессу.
- Ну ты и пижон! - рассмеялся Рокотов.
- Есть малость, - согласился я. - Но для тебя сейчас главное - не обращать внимание и не зацикливаться на некоторых недостатках друга, а так организовать работу, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Любой сбой может привести к непредсказуемым последствиям.
- Это конечно, - подтвердил мою здравую мысль Рокотов кивком головы.
Глава девятая. Раскол.
Придя утром на работу Петр Эдуардович узнал печальную новость - ночью у себя на даче убит известный питербургский продприниматель и политик Буренков Владимир Васильевич. Потаев очень хорошо знал Буренкова и собирался поддерживать его на предстоящих выборах в Думу. Толковый был мужик. Умный. С деловой хваткой. Смерть Буренкова сильно расстроила Петра Эдуардовича, надолго выбила из колеи. Он прекрасно понимал, кто стоит за этим убийством. Прекрасно понимал. Этот грязный паук Сосновский начал открытую с ним войну. Что ж, война, так война. Он к ней готов. Рано или поздно это бы случилось. Все равно так долго не могло продолжаться.
Референт сказала, что в приемной ждет Кирсанов, говорит, что у него срочное дело.
- Пропусти, - распорядился Потаев.
Через минуту в кабинете появился шеф службы безопасности фирмы. Петр Эдуардович с удовольствием рассматривал его сухую, подтянутую и молодцеватую фигуру. Нравился ему этот человек. Нравился своей немногословностью, отличным знанием дела. Ему не нужно было дважды повторять указание. Такому можно доверить все что угодно - не подведет.
Кирсанов поздоровался, прошел к столу, сел.
- Слушаю вас, Виталий Семенович.
- Вы оказались правы, Петр Эдуардович, - сказал Кирсанов, будто продолжил только-что прерванный разговор.
- В каком смысле? - не понял Потаев.
- В отношениее этого парнишки Снегирева. Помните, вы давали мне задание его проверить?
- Ну-ну, прекрасно помню. И что же вы установили? - заинтересовался олигарх.
- Что он является ни тем, за кого себя выдает.
- И как же это вам удалось?
- Мы и раньше знали, что он проживает в Москве по подложному паспорту на имя Снегирева, а на самом деле является особо опасным рецидивистом Потаповым Виктором Игоревичем по кличке Аббат. Так вот, он не Потапов.
- Почему вы пришли к подобному выводу?
- Мы сличили отпечатки пальцев Потапова, находящееся в милицейской картотеке, с отпечатками пальцев этого парнишки и, как говорится, все стало ясно.
- Как же вам удалось взять у него отпечатки пальцев?! - очень удивился Петр Эдуардович.
- Это было как раз проще всего. Он обедает всегда в одном и том же кафе. Стоило лишь взять незаметно стакан, который он только-что держал. Гораздо труднее было проверить их по милицейской картотеке. Но и здесь у нас не было особых затруднений.
- А кто же он такой?
Кирсанов пожал плечами.
- Трудно пока сказать с определенностью, но думаю, что он является агентом ФСБ.
- Отчего вы так думаете?
- Это видно по его тщательно разработанной легенде, организации побега из колонии вместе с известным криминальным авторитетом Афанасием Ступой по кличке Туча. Инсцинировкой убийства охранника и захвата заложника. "Убийство" охранника сразу ставило агента вне подозрений. А Ступа вводил его прямиком в систему Сосновского.
- Логично. Но я знаю, что в ФСБ много людей Сосновского.
- Это говорит лишь о том, что те, кто отвечает за операцию, учли это обстоятельство.
- И что же Снегирев? За ним следят люди Сосновского?
- Я пока не знаю, чьи это люди, но слежка за ним ведется по всем правилам. Но парнишка действительно очень талантливый и, когда это ему необходимо, ловко освобождается от "хвоста".
- Какого ещё хвоста? Ах да, в смысле "хвоста". Понятно.
- Снегирев иногда звонит из автомата по одному и тому же номеру. Нам удалось его записать.
- Кому принадлежит телефон?
- Некой Марии Ивановне Студенцовой, пенсионерке. Всю жизнь проработала библиотекарем в районной библиотеке. Но полагаю, что это либо явочная квартира ФСБ, либо Студенцова является их связной.
- Очень хорошо поработали, Виталий Семенович, Я вами доволен.
- Ничего особенного, Петр Эдуардович. Работа, как работа. Обычная. А что делать с этим парнишкой?
- Пока-что следить за каждым его шагом. И, естественно, - за людьми Сосновского. Нам необходимо проникнуть в планы этого черного карлика. Понятно?
- Понятно. - Кирсанов встал. - Мне можно идти?
- Да, пожалуйста, Виталий Сергеевич. - Потаев и встал и пожал на прощание руку Кирсанова.
Оставшись один, Потаев глубоко задумался. Если этот Снегирев, как утверждает Кирсанов, агент ФСБ, а он, Потаев, склонен думать, что так оно и есть, то почему пришел за защитой к нему? Не уверен, что ФСБ способно его защитить от Сосновского? Вполне вероятно, что так. Здесь многое неясно. Отчего, к примеру, Снегирев расстроил сделку фирмы Танина с кампанией "Боинг" и, наборот, заинтересован, чтобы её заключила одна из компаний Потаева? Ведь на такое Снегирев не мог пойти без ведома своего руководства? Не мог. Интересная получается арифметика! Выходит, что та часть ФСБ, которая стоит за этим парнем, ему, Потаеву, доверяет и поддерживает в борьбе с Сосновским? Выходит, что так. Потаев был уверен, что и в других правоохранительных органах найдется часть людей, и немалая, которая готова оказать ему поддержку. Вот если бы объеденить их усилия, то... Н-да. Но вот как это сделать? Слишком сложная арифметика.
Петр Эдуардович давно понял, что произошел раскол страны на два вражлдующих лагеря: на тех, кто желал добра России и тех, кто стремился всеми правдами и неправдами урвать от неё побольше кусок для себя. И произошло это не сейчас и даже не с началом перестройки. Нет. Как любил говорить её вдохновитель и организатор, "процесс пошел" гораздо раньше. Работая в Министерстве черной металлургии Потаев видел, как много в стране истинно толковых, грамотных руководителей, инициативу которых тормозили спускаемые сверху глупые директивы. Вот почему он ратовал за коренную реформу в народном хозяйстве и внедрение рыночных отношений в экономике. Это бы способствовало появлению новых Строгановых, Морозовых, Третьяковых. Страна бы получила новых рачительных хозяев, способствующих процветанию страны. К сожалению, к её руководству, а в особенности - к руководству партией все больше приходили политические трескуны, выскочки, подхалимы и лизоблюды, единственным стремлением которых было - стремление побыстрее добраться до кормушки. Чтобы обеспечить себе карьеру они были готовы продать отца и мать. Потаев до сих пор не может без стыда вспоминать все эти панегирики стареющим генсекам. А эти бравые ребята с хорошо поставленными голосами, славившие на партийных форумах партию и лично... Тьфу! Противно даже вспоминать. А ведь все это кто-то режиссировал? Было у таких за душой что-то святое? То-то и оно. Именно такие, добравшись до власти, и развалили некогда могучую державу, принимая глупые, а, порой, просто преступные законы, вроде отмены показателя снижения себестоимости продукции. И именно они с началом перестройки первыми почувствовали, что пришло их время и толпами бросились осваивать рынок, не брезгуя никакими методами. Грянувшая амнистия выпустила на волю крупных спекулянтов, взяточников и казнокрадом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51