А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Не является ли нынешняя ночь заранее предрешенным завершением истории, которая началась их стычкой несколько месяцев назад?
Миллионы образов пронеслись в ее голове, когда Джесс смотрела, как он пытается подняться на ноги. Она думала и о когтях орла, и о карябающих движениях, и о беспрерывных ударах кулаками, и о других приемах. Потом вспомнила: в первую очередь надо попытаться удрать. Забыть о героических поступках и театральных жестах. Чаще всего большинству женщин помогает бегство.
Но Рик Фергюсон уже поднялся на ноги, ковылял к ней, отрезав ей путь к двери. Пронзительно кричи, командовал ее внутренний голос, вопи, черт бы тебя побрал! Реви!
– Хох! – рявкнула она и увидела, как он вздрогнул от испуга. – Хох! – на этот раз еще громче рявкнула она, подумала о пистолете, который лежит в ящике ночного столика возле кровати, соображая, успеет ли она добраться до него, ища глазами любой предмет в комнате, который можно было бы использовать в качестве оружия.
Кажется, ее крики вдохнули в него новый прилив энергии. Зловещая ухмылка Рика Фергюсона перешла в грубый хохот.
– Мне нравится хорошая схватка, – заявил он.
– Не подходите ко мне! – предупредила Джесс.
– Конни совсем не сопротивлялась. Она просто смякла, и ей пришел конец. Никакого удовольствия. Не то, что вы, – подзадоривал он ее. – Прикончить вас для меня будет сущим удовольствием.
– А мне вас! – выпалила Джесс, схватила с пола пустую клетку и запустила ее в голову Рика Фергюсона. Она не промахнулась, видя, как из его разбитой головы потекла на щеку кровь. Она повернулась и бросилась из комнаты, лихорадочно думая, что делать дальше.
Куда она бежит? Что будет делать, когда куда-то прибежит? Ей никогда не казалось, что спальня находится так далеко. Она пронеслась по коридору, слыша за собой шаги. Ей надо добраться до пистолета! Ей надо достать пистолет, прежде чем он схватит ее опять! И воспользоваться этим оружием.
Она бросилась к маленькому столику возле кровати, выдернула верхний ящик, лихорадочно нащупывая пальцами пистолет. Но его там не было.
– Проклятье, где же он? – воскликнула она, вытряхивая содержимое ящика на пол. «Под матрацем!» – подумала Джесс, опускаясь на колени, и начала шарить под матрацем, хотя хорошо помнила, что Дон не велел ей держать там пистолет. И все же, что, если она его не послушалась? Что, если она не вынула его оттуда?
Но и там его не оказалось. Проклятье, там его не было!
– Ищите вот это? – Рик Фергюсон стоял в дверях, покачивая пистолет на кончике своего одетого в перчатку пальца.
Джесс медленно поднялась на ноги, ее коленки больно ударились друг о друга, когда она увидела, что он целится прямо ей в голову. Сердце громко стучало, глаза расширились от ужаса, по щекам катились слезы. Если бы только она могла собраться с мыслями! Если бы только ее мысли не разбегались в разные стороны, без всякой цели не сталкивались бы в ее голове, как будто они искали и не находили выхода! Если бы только ее ноги перестали трястись...
– Очень любезно с вашей стороны пригласить меня в свою спальню, – произнес он, медленно приближаясь к ней. – Понятно, что я уже знаю, где вы держите свои трусики.
– Убирайтесь отсюда ко всем чертям! – завопила Джесс, вспомнив о своих порванных трусиках, увидев, что ее белую кофточку испачкала кровь, сочившаяся из шеи.
Он рассмеялся.
– Вы действительно забавная штучка, не правда ли? Да, должен признаться, что меня восхищает ваша выдержка. Приказывать вооруженному мужчине убираться ко всем чертям! Думаю, что теперь вам пора сказать о том, что для меня это не пройдет даром.
– Вы поплатитесь за это.
– Ни в коем разе. Не забывайте, что у меня отличный адвокат.
Джесс взглянула на окно. Занавески раздвинуты. Свет с улицы вливался в комнату, наполняя ее тенями и привидениями. Может быть, кто-то мог видеть, что тут происходит в данный момент. Может быть, если ей удастся заговорить зубы Рику Фергюсону, отвлечь его достаточно долго, чтобы подойти к окну... А что потом? Прыгнуть? Издать вопль? Пуля тут же прервет любой вопль. Она чуть не рассмеялась – завтра она могла бы узнать, как разоружать возможного насильника. Завтра. У нее не было ни малейших шансов дожить до завтра.
Ее лоб покрылся испариной, капли пота попадали в глаза, перемешавшись со слезами. Свет от уличных фонарей расплылся, расползался полосками в разных направлениях, ослепил ее подобно солнечным лучам. Ей показалось, что где-то снаружи она слышит голоса, но какие-то искаженные голоса, подобно звукам на проигрывателе, когда включена замедленная скорость. Все звучит очень медленно. Подобно медленно прокручиваемому фильму, в котором демонстрируется сцена о ком-то другом. Вот что, наверное, чувствовала Конни, подумала Джесс. Вот что значит почувствовать приход смерти.
– Я думала, что Дон отправил вас самолетом в Калифорнию, – услышала Джесс свой голос, как будто она была действующим лицом, а слова вместо нее произносил кто-то другой.
– Да, великодушно с его стороны, не правда ли? Но я решил, что Калифорния подождет еще несколько дней. Я знал, как вы жаждете увидеть меня. Снимайте свой свитер.
Он произнес это очень спокойно, смысл его слов как-то не сразу дошел до нее.
– Что?
– Снимите свой свитер, – повторил он. – И брюки тоже, раз уж вы все равно раздеваетесь. Начинается самое интересное.
Джесс мотнула головой, почувствовав, как из горла выскочило слово, но не слетело с уст, оно прозвучало еле слышно.
– Нет.
– Нет? Вы сказали нет? – заржал он. – Неправильный ответ, Джесс.
Она почувствовала себя так, как будто уже стояла голая под его взглядом. Джесс содрогнулась от ощущения холода. Она представляла себе, как его руки сжимают ее тело, зубы кусают ее грудь. Она знала, что он станет истязать ее, мучить, перед тем как убить.
– Не ждите от меня этого! – услышала она свои слова.
– Тогда я пристрелю вас, – он пожал плечами, как будто другой логической альтернативы у него не было.
Сердце Джесс стучало так громко, что грозило выскочить из груди. Как в «Чужестранце», подумала она, поразившись тому, что на ум ей приходят такие тривиальные вещи. Она как будто пылала в огне, потом опять дрожала от холода. Как он может сохранять такое спокойствие?
– Вы пристрелите меня в любом случае.
– Ну нет. Честно говоря, я собирался придушить вас руками. Но если будет надо, то пристрелю. – Он заулыбался еще шире, осматривая ее фигуру взглядом, похожим на выводок мелких змей. – Сначала я выстрелю вам в плечо. Или, может быть, в колено. А может быть, в мягкую часть ноги возле вашего паха. Да, мне это чем-то нравится. Чтобы вы стали немного посговорчивей.
Джесс почувствовала, как пуля пронзила ее плоть возле бедра, хотя знала, что он еще не стрелял. Она чуть не падала, так дрожали у нее ноги, В желудке стало крутить, появилась угроза ее дальнейшего унижения. Если бы мне только удалось сделать так, чтобы он продолжал говорить, думала она, Разве не так это делается в фильмах? Там они разговаривают, и кто-то обязательно появляется в самый последний момент и спасает человека. Она выдавила из себя:
– Вы выстрелите, и это насторожит соседей.
Это замечание не произвело на него никакого впечатления.
– Вы так думаете? Вроде бы дома никого не было, когда я пришел сюда. А теперь снимайте с себя одежду, мне это начинает надоедать, а когда мне все надоедает, то я веду себя в постели несколько грубовато.
О Господи, подумала Джесс, О, Господи, Господи, Господи!
– Как вам удалось проникнуть в квартиру? – спросила она, соображая, откуда же доносился ее голос, Голос был словно отсоединен от Джесс и теперь свободно плавал по комнате.
– Не изобрели еще таких замков, которые помешали бы мне войти в помещение. – Он опять загоготал, явно наслаждаясь собой. – Думаю, что то же могу сказать и о женщинах, – Он взвел курок, – Так, у вас тридцать секунд, чтобы сбросить с себя всю одежду и лечь на кровать.
Джесс ничего не ответила. Во рту у нее все пересохло.
Где-то сзади нее громко затикал будильник, отсчитывая секунды подобно часовому механизму у готовой взорваться бомбы. Вот как может закончиться вся жизнь, думала она, не в силах проглотить подступившей к горлу комок, не в силах вдохнуть, ужас сковал все ее существо.
Что же ее ждет, думала она. Яркая вспышка света, длинный туннель, чувство покоя и умиротворения, как нередко рассказывали те, которые утверждали, что они умирали и снова воскресали? Или же просто тьма? Она просто перестанет существовать? Когда все кончится, останется ли она совсем одна или же дорогие ей люди встретят ее там? Она думала о своей матери. Увидит ли она ее наконец, узнает ли, что уготовила ей судьба? Не то же самое произошло и с ней? Бог мой, думала Джесс, грудь ее теснило, как будто она готова была расколоться надвое. Испытала ли ее мать такой же ужас и боль перед смертью? Пережила ли ее мать то же самое?
И как подействует все это на отца и сестру?
Когда она не будет подавать о себе вестей, когда они не смогут дозвониться до нее. Барри, вероятно, будет уверять их, что она просто не хочет связываться с ними, что она просто куда-то уехала на несколько дней, что она слишком самолюбива, чтобы понимать, какую она им причиняет боль, что, может быть, подсознательно она наказывает их таким образом. Пройдет не мало дней, прежде чем они серьезно отнесутся к ее исчезновению, прежде чем вызовут полицию для осмотра квартиры. В квартире останутся явные следы борьбы. Пятна крови на ее кофточке будут проанализированы, установят, что это ее кровь. Не останется следов изнасилования. Не будет обличающих отпечатков пальцев. Дон обратит подозрение на Адама. Пока во всем разберутся, Рик Фергюсон окажется далеко.
– Не заставляй меня повторяться, – говорил между тем Рик Фергюсон.
Джесс глубоко вздохнула и стала через голову стягивать с себя свитер, нежные волосики на ее руках, казалось, сопротивлялись, вставали дыбом. Ее кожа затрепетала, как будто вместе со свитером она сдирала с себя ее куски, как будто с нее заживо сдирали кожу. Свитер упал на пол.
– Очень мило, – похвалил он. – Мне всегда нравились черные кружева. А теперь скидывай все остальное.
Джесс наблюдала за происходившим как бы с огромного расстояния. На память ей пришли рассказы тех, кто уверял, что пережил смерть. Разве не говорили они постоянно о том, что оставляли свои тела и поднимались вверх, наблюдая за происходящим с высоты? Может быть, именно это и происходит с ней сейчас? Может быть, ей не удалось убежать из гостиной? Может быть, проволока все же перерезала ей горло, убила ее? Может быть, она уже умерла?
Но, может быть, у нее еще сохраняется возможность спастись, подумала она, чувствуя, как новый прилив энергии разметал ее домыслы, убедив ее в том, что она еще жива, что она еще что-то может предпринять. Используйте все, что есть под рукой, мысленно услышала она слова инструктора Доминика в тот момент, когда продела пальцы под эластичный ремень своих шерстяных брюк. Что же именно, соображала она, напрягая до боли голову. Ее бюстгальтер? Может ли она удавить мужчину кружевным лифчиком? А что, если попробовать задушить его кашемировым платком?
Можно ли что сделать туфлями, думала она, снимая неторопливо руки с пояса. Рик Фергюсон нетерпеливо подергал пистолетом.
– Мне надо сначала снять туфли, – произнесла она, заикаясь. – Я не смогу снять штаны, если сначала не разуюсь.
– Эй, – расслабился он, – чем больше ты с себя всего снимешь, тем лучше. Но только поторапливайся.
Она нагнулась, мучительно раздумывая, что же она может сделать, неторопливо сняла левую туфлю, небрежно отбросила ее в сторону, думая, что она просто не в своем уме, что у нее нет ни малейшего шанса, что он наверняка пристрелит ее; потом стала разувать правую ногу, зная, что у нее остаются считанные секунды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61