А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Маленькие
группки разбивались на острова по одному, два, три человека.
Толпа не знала усталости. Она кричала что-то единым хриплым криком и
махала нечитаемыми плакатами. Имя Гэррети повторялось постоянно, изредка
всплывали имена Барковича, Пирсона, Уаймэна. Прочие упоминались редко и
моментально уходили, как хлопья снега, проносящиеся перед телеэкраном.
Ракеты взлетали и рассыпались искрами. Их свет выхватывал из толпы
причудливые фрагменты. Женщина прижимала к объемистой груди клетку с
большой нахохлившейся вороной. Ученики колледжа выстроили живую пирамиду.
Беззубый, с впалыми щеками старик в костюме дяди Сэма потрясал плакатом:
"Отберем Панамский канал у красных ниггеров!" Но в целом толпа была такой
же скучной и однообразной, как дорога.
Гэррети опять задремал, и во сне низкий голос спрашивал его снова и
снова: "_Ты_ _понял_? _Ты_ _понял_? _Ты_ _понял_?" Он не знал, чей это
голос - Стеббинса или Майора.

Глава 12
"Шел я по дороге, на дороге грязь. Снял
с ноги ботинок, а в ботинке кровь. Кому
водить?"
(Детская считалка)
Как-то они дошли до девяти утра.
Рэй Гэррети запрокинул голову и полил себе на лицо водой из фляжки.
Холодная вода немного отогнала сон.
Он вновь оглядел своих спутников. Макфрис уже порядочно оброс щетиной,
черной, как его волосы. Колли Паркер осунулся, но выглядел еще крепким.
Бейкер казался призраком. Скрамм кашлял глубоким, громыхающим кашлем,
знакомым Гэррети с детства - в пять лет он болел пневмонией.
Ночь прошла в сонном мельтешений дорожных знаков. Бангор. Хэмпден.
Уинтерпорт. Солдаты убили только двоих.
Теперь день разгорался снова. Идущие шутили насчет своих бород... но
ни в коем случае насчет ног. Гэррети натер на правой ноге несколько
маленьких мозолей, но толстый носок смягчал боль. Они только что миновали
знак: "_Огаста_ 48 _Портленд_ 777".
- Это дальше, чем ты говорил, - сообщил Пирсон. Его волосы безжизненно
свисали на измученное лицо.
- Я не дорожная карта, - сказал Гэррети.
- Но... ты же отсюда.
- Плевать.
- Да, - в усталом голосе Пирсона сквозило смирение. - Господи, я
никогда больше не сделаю этого.
- У тебя и не будет такой возможности.
- Точно, - голос Пирсона упал. - Я придумал кое-что. Когда я
почувствую, что не могу больше, я выбегу прямо в толпу. Тогда они не
посмеют стрелять.
- Они выпихнут тебя обратно, - сказал Гэррети. - Чтобы посмотреть, как
тебя кончают. Вспомни Перси.
- Перси ни о чем не думал. Просто пытался убежать в лес. Рэй, ты не
устал?
- Конечно, нет, - Гэррети гордо хлопнул себя по груди. - Я так,
прогуливаюсь перед завтраком.
- А я плох, - пожаловался Пирсон, облизнув губы. - Даже думать тяжело.
А в ноги будто всадили по гарпуну, так...
- Скрамм умирает, - сообщил подошедший Макфрис.
- Что? - в унисон спросили Гэррети и Пирсон.
- У него пневмония.
Гэррети кивнул:
- Я этого и боялся.
- За пять футов слышно, как хрипят его легкие. Будто через них
пропускают Гольфстрим. Если сегодня будет так же жарко, он просто сгорит.
- Бедняга, - сказал Пирсон, но в его голосе ясно слышалось облегчение.
- Он ведь женат. Что его жена будет делать?
- А что она _может_ сделать? - спросил Гэррети. Они шли совсем рядом с
толпой, уже не замечая рук, тянущихся к ним, чтобы потрогать. Маленький
мальчик хныкал, что хочет домой.
- Обращаюсь ко всем, - сказал Макфрис. - Думаю, тот, кто выиграет,
должен будет что-то сделать для нее.
- А что?
- Сам решит. А если этот урод забудет, мы все будем являться к нему и
душить по ночам.
- Ладно, - сказал Пирсон. - Чего уж.
- Рэй?
- Конечно. А с Барковичем ты говорил?
- Этот хер родную мать из воды не вытащит, если она будет тонуть?
- Все равно я поговорю с ним, - сказал Гэррети.
- Может, еще со Стеббинсом поговоришь? Ты ведь единственный, кому это
удавалось.
- Я могу сказать, что он ответит.
- Что?
- Он спросит, почему он должен это делать. И я не буду знать, что ему
ответить.
- Тогда пошли его к черту.
- Не могу, - Гэррети пошел по направлению к маленькой, согнувшейся
фигуре Барковича. - Он, единственный, кто еще уверен, что выиграет.
Баркович был в забытьи. С полузакрытыми глазами и щетиной на смуглых
щеках он походил на потертого игрушечного медвежонка. Свою оранжевую шапку
он или потерял или выбросил.
- Баркович!
Баркович встрепенулся:
- Что? Кто это? Гэррети?
- Да. Скрамм умирает.
- Кто? А, понял. Рад за него.
- У него пневмония. Похоже, он не доживет до конца дня.
Баркович внимательно оглядел Гэррети своими глазами пуговками. Да, он
был очень похож на старого, забытого детьми игрушечного медвежонка.
- А тебе-то что, Гэррети?
- Ну, он ведь женат и...
Глаза Барковича расширились, пока не стало казаться, что они вот-вот
выпадут.
- Женат? _Женат_? Эта жопа с ушами...
- Тише ты, ублюдок! Он может услышать!
- Мне плевать! - Баркович повернулся к Скрамму и заорал изо всех
оставшихся сил. - _Что_ _ты_ _думал_, _идиот_, _когда_ _впутался_ _в_
_это_?! _Что_ _это_ _игра_ _в_ _салочки_?!
Скрамм непонимающе посмотрел на Барковича и помахал ему - должно быть
решил, что это зритель. Абрахам, что шел рядом, показал Барковичу палец.
Баркович снова повернулся к Гэррети. Он улыбался.
- Гэррети, твоя рожа так и сияет добротой. Пустите шляпу по кругу для
жены умирающего, так?
- Ладно, - сказал Гэррети зло. - Тебя исключаем.
Он повернулся, чтобы уходить, но Баркович ухватил его за рукав.
- Подожди. Я же не сказал "нет". Разве я это сказал?
- Нет.
- Конечно, - на губах его снова появилась улыбка, но какая-то жалкая.
- Слушай, я вовсе не хотел ссориться с вами, парни. Со мной всегда так - не
хочу ни с кем ссориться, а так получается. Дома тоже всегда так было, то
есть в школе. Я ведь не такой уж плохой, просто часто встаю не с той ноги,
что ли. А мне очень нужны друзья, плохо ведь одному, особенно в таком деле,
правда? Гэррети, ты ведь знаешь. Тот Ранк - он сам виноват, он хотел побить
меня. Почему-то все хотят меня побить. В школе мне даже приходилось носить
с собой нож. А Ранка я не хотел... не хотел, чтобы его... вы увидели только
конец и не видели, как он... - Баркович запутался и замолчал.
- Да, правда, - пробормотал Гэррети, чувствуя себя лицемером. Он
слишком хорошо помнил инцидент с Ранком.
- Ну и что ты собираешься делать? Войдешь в долю?
- Конечно, - рука Барковича судорожно вцепилась в рукав Гэррети. - Я
могу кормить ее хоть до конца жизни. Я просто хотел сказать... у человека
должны быть друзья. Кому хочется умирать в злобе? Я не хочу... не...
- Да, да, - Гэррети начал отходить, ощущая неловкость. Он по-прежнему
ненавидел Барковича, но и немного жалел.
- Спасибо. - Почему-то проблеск человечности в Барковиче напугал его.
Он не мог сказать, почему.
Он слишком сильно отстал, получил предупреждение и, ускорив шаг,
оказался рядом со Стеббинсом.
- О, Рэй Гэррети! - сказал Стеббинс. - С добрым утром. В чем дело?
Гэррети вторично пустился в объяснения насчет Скрамма и его жены, и за
это время еще один парень получил пропуск (на куртке у него было написано
"_Ангелы_ _ада_ _на_ _колесах_"). Закончив, он терпеливо ждал ответа
Стеббинса.
- Почему бы и нет? - спросил Стеббинс, дружелюбно улыбаясь Гэррети.
Гэррети с каким-то суеверным ужасом почувствовал, что отчаяние добралось и
до него.
- Звучит так, будто тебе нечего терять, - заметил он.
- Нам всем нечего терять, - улыбнулся Стеббинс. - Так легче уходить.
Но пойми меня правильно, Гэррети, - я не могу обещать. Сейчас этот бедняга
еще кажется вам важным. Я даже скажу почему - вы пытаетесь зацепиться за
будущее своим обещанием. Раньше, до Поворота, когда у нас были еще
миллионеры, они основывали фонды и строили библиотеки. Они тоже пытались
зацепиться за будущее. Некоторые делают это детьми, но никто из них, - он
широким жестом обвел участников, - не оставит ни одного ублюдка. То, что я
говорю, не шокирует тебя?
- Нет, - пробормотал Гэррети.
- Ты и твой друг Макфрис выбиваетесь из этого балагана. Я не могу
понять, почему вы здесь. Кстати, ты всерьез воспринял то, что я говорил
тебе вечером? Насчет Олсона?
Гэррети кивнул.
- Ну и зря, - Стеббинс рассмеялся. - Не было у него никаких секретов.
Я пошутил.
Гэррети чуть улыбнулся:
- Знаешь, я думаю, ты вечером сказал что-то лишнее и теперь боишься.
- Думай, как знаешь, Гэррети.
- Можешь скрывать это, но ты боишься, Стеббинс. Тебе нравится думать,
что все подстроено. Но вдруг это честная игра, тогда что?
- Что ж, иди и думай, что это честная игра. Не все ли равно, с какой
уверенностью подыхать?
- Опять врешь, - сказал Гэррети, но Стеббинс лишь коротко усмехнулся и
опять уставился на свои ноги.
Гэррети побрел вперед, туда, где Макфрис, Пирсон, Абрахам и Бейкер
собрались вокруг Скрамма, как встревоженные тренеры вокруг получившего
травму боксера.
- Как он? - спросил Гэррети.
- Почему ты их спрашиваешь? - удивился Скрамм. Он уже не говорил, а
шептал. Прежний болезненный румянец уступил место восковой бледности.
- Ладно, спрошу тебя.
- О, неплохо, - Скрамм закашлялся. Это был захлебывающийся, глухой
кашель, будто идущий из-под воды. - Неплохо. Молодцы, что решили
позаботиться о Кэти. Я уже не думаю, что смогу это сделать сам.
- Не говори много, - предупредил Пирсон, - ты выматываешься.
- Какая разница? Раньше или позже, - Скрамм печально оглядел их, потом
медленно покачал головой. - Почему я заболел? Я ведь шел так хорошо. Даже
когда устал. Почему Бог сотворил такое со мной?
- Не знаю, - сказал Абрахам.
Гэррети снова почувствовал страх перед великой тайной смерти и
попытался его отогнать. Это чувство было особенно неприятным, когда умирал
друг.
- Который час? - спросил внезапно Скрамм, и Гэррети сразу вспомнил
Олсона.
- Десять минут одиннадцатого, - ответил Бейкер.
- Прошли около двухсот миль, - добавил Макфрис.
- Ноги у меня не устали, - сказал Скрамм. - Это уже кое-что.
Невдалеке восторженно закричал ребенок:
- Эй, мама! Посмотри на вон того большого парня! Вот это лось! Гляди,
гляди!
Гэррети вгляделся в толпу. Кричал мальчишка в рубашке с коротким
рукавом, размахивающий недоеденным сэндвичем. Скрамм помахал ему.
-- Дети милые, - сообщил он. - Надеюсь, у Кэти будет мальчик. Мы оба
хотели мальчика. Девочка тоже неплохо, но парень... понимаете... он
продолжает фамилию. Хотя Скрамм - не такая уж знаменитая фамилия, - он
усмехнулся, а Гэррети вспомнил слова Стеббинса о попытке зацепиться за
будущее.
К ним подошел толстощекий Уокер в голубом свитере и сообщил новость. У
Майка, брата кожаного Джо, начались желудочные колики.
Скрамм потер лоб. Его грудь вздымалась и опадала в такт кашлю.
- Я знаю этих парней, - сказал он. - Приехали со мной вместе. Они
хопи.
- Ты нам говорил.
- Разве? - удивился Скрамм. - Ну ладно. Похоже, они хотят составить
мне компанию. Интересно...
Не договорив, он ускорил шаг и пошел вперед. Уходя, он обернулся, и
лицо его было спокойным.
- Не знаю, увидимся ли мы еще, - сказал он также спокойно. - Прощайте,
ребята.
Макфрис отозвался первым:
- Прощай, - сказал он хрипло. - И желаю удачи.
- Да, удачи тебе, - повторил Пирсон и отвернулся.
Абрахам хотел что-то сказать и не мог.
- Держись, - лицо Бейкера было суровым.
- Прощай, - прошептал Гэррети пересохшими губами. - Прощай, Скрамм, и
хорошего отдыха.
- Отдыха?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29