А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

В конце концов он обнаружил углубление, похожее на заполненное землей отверстие. Откинув башмаком листья, он наклонился и начал пальцами осторожно разгребать землю.
– Вы думаете, что указатель стоял здесь? – спросил Кантагалли, легко опускаясь на корточки.
– Во всяком случае, здесь была воткнута палка или шест.
– Возможно. – Кантагалли поднялся, стряхнул землю и долго вытирал руки белоснежным носовым платком. – Но еще неизвестно, когда здесь стоял этот предполагаемый указатель.
Шестеро полицейских в форме обследовали место, на котором были найдены трупы водителей и раненый Харри.
– Как видите, мы работаем очень тщательно, – сказал Кантагалли. – И тем не менее до сих пор не обнаружили ничего, что указывало бы на присутствие здесь женщины. Синьор 'алворсен убежден, что она была убита вместе со всеми, значит, убийцы по неизвестной нам причине забрали ее труп. Рано или поздно он все равно обнаружится. Только не понимаю, зачем им понадобилось его уносить.
– Может, для того, чтобы ввести полицию в заблуждение?
Кантагалли хмыкнул.
– Это не так легко. – Он вдруг улыбнулся. – Вам, наверное, хочется увидеть ателье скульптора?
– Да, конечно.
Всю дорогу от Бриндизи Рудольфа не покидало неприятное чувство: в показаниях Харри была какая-то неувязка. Но какая, Рудольф сообразить не мог. Встревоженный этим, он вслед за Кантагалли прошел двести метров до ателье и осмотрел серое каменное здание.
– Как видите, если бы герцог не пообещал ателье американскому скульптору, – Кантагалли сделал выразительный жест, – синьора 'алворсена не было бы сегодня в живых!
Ателье было обставлено по-спартански. Кантагалли внимательно следил за взглядом Рудольфа.
– К приезду гостя герцог здесь все переделает. Можете не сомневаться.
Воздух в ателье был спертый. Выйдя на улицу, Рудольф с наслаждением вздохнул. Было пасмурно, но тепло.
– Может быть, ваши люди нашли еще что-нибудь после того, как вы получили последнее донесение?
– Нет, – мрачно ответил Кантагалли. – Тут действовали профессионалы. Они охотились за трейлерами, это ясно. Трупы лежали нетронутые. Бумажники, деньги, часы – все было оставлено при них. Если бы преступники дали себе труд обобрать покойников, они бы непременно обнаружили, что синьор 'алворсен еще жив.
– Я все-таки не понимаю, где можно спрятать два трейлера?
– Я тоже. Усиленные поиски ведутся сейчас по всей Южной Италии. Очевидно, трейлеры уже успели перекрасить. Не исключено также, что они находятся за пределами страны. Я в это не верю, но мы должны учитывать все возможности.
– Вы обследовали все владения герцога?
– Si. Naturalmente. Хотя мы точно определили место, где трейлеры были задержаны.
В семь вечера они покинули место преступления и заехали в Фоджу, где пообедали в маленьком уютном ресторанчике, который назывался «La Tentazione». Кантагалли объяснил, что это слово означает «соблазн», еда здесь действительно выглядела соблазнительной.
Ровно в девять они выехали из Фоджи в Бриндизи. По дороге они обсуждали вопросы, связанные с перевозкой трупов в Норвегию. Рудольф сказал, что они с фру Халворсен останутся в Бриндизи, пока Харри не поправится настолько, что сможет перенести перелет до Осло. Кантагалли пообещал держать Рудольфа в курсе всех дел и просил в свою очередь сообщать ему, какие новости будут поступать с Виктория-Террассе.
Они расстались возле отеля «Альберго континентале» без двадцати пяти двенадцать, и Рудольф уже предвкушал, как сейчас ляжет спать. Он мельком подумал о фру Халворсен. Наверно, она хорошо отдохнула за сегодняшний день.
В вестибюле он испуганно остановился.
– Наконец-то! – воскликнула Лиллиан Бек, бросившись к нему навстречу. – Я думала, вы никогда не вернетесь!
– А вы-то когда сюда приехали? – удивился он. – Я не знал, что вы приезжаете сегодня.
– Я приехала в начале десятого. К счастью для всех нас, и особенно для фру Халворсен. В отеле я сразу же спросила про вас. Мне сказали, что вас нет, а фру Халворсен у себя в номере. Я поднялась и постучала. Никто не ответил. В конце концов я попросила портье открыть мне ее номер. Фру Халворсен была без сознания, она сидела за столом, на котором стоял недоеденный обед. Ее увезла «скорая помощь». Я сама ездила с ней в больницу. Ей сделали промывание желудка. Содержимое взято на анализ. Врач считает, что ее отравили, поэтому остатки обеда отправлены в лабораторию полиции.
– Отравили? Вы хотите сказать, что кто-то намеренно пытался отравить фру Халворсен? – недоверчиво спросил Рудольф.
Лиллиан кивнула.
– Я так поняла врача. – Она помолчала. – Есть и другие плохие новости.
– Харри умер? – быстро спросил Рудольф.
– Нет, но мог умереть.
– Когда мы утром с ним разговаривали, он чувствовал себя хорошо. Врач надеялся, что его смогут перевести в отдельную палату.
– Его и перевели. Но, видно, кто-то твердо решил его убить. Убийцы вскарабкались по наружной стене, через открытое окно проникли в палату и пытались задушить Харри его же собственной подушкой, но в это время в палату вбежала сестра. Насколько я поняла, она ничего не слышала, но ей вдруг что-то почудилось, и она бросилась в палату. Убийцам удалось скрыться. У Харри шок, и его снова перевели в реанимацию. Пятнадцать минут назад я звонила в больницу, и мне сказали, что Харри, для его положения, чувствует себя неплохо.
– В какое время на него напали?
– Около одиннадцати. Я была в больнице, пока мне не сказали, что жизнь фру Халворсен вне опасности. Мне обещали позвонить, если ее состояние ухудшится. Я взяла у портье ключ от своего номера, и тут он попросил меня поговорить вместо вас по телефону, поскольку я, так сказать, из той же группы. Звонил врач, который ведет Харри, доктор Вар… не помню его фамилии…
– Вардани.
– Правильно, Вардани. Он рассказал мне, что случилось с Харри, и просил, чтобы вы позвонили ему сразу, как вернетесь.
– Сейчас позвоню. – Рудольф подошел к открытому телефону-автомату, который стоял в вестибюле.
Лиллиан слышала, как он по-английски спросил у врача, уж не живет ли тот в больнице. Потом Рудольф заговорил про Харри.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Если Кантагалли разрешит, мы завтра же попытаемся увезти его домой.
– А как же фру Халворсен? – напомнила ему Лиллиан, когда Рудольф снова подошел к ней. – Вы про нее не забыли?
– Нет, не забыл. – Рудольф покачал головой: двое носилок с больными и три гроба с покойниками! Он вздрогнул. Если пассажиры узнают, они откажутся лететь этим рейсом. Правда, узнать это трудно. Гробы погрузят в багажное отделение задолго до отправки самолета.
– Вы ели что-нибудь? – спросил он у Лиллиан, чтобы переменить тему разговора. – Как я понимаю, забастовка на аэродроме в Бриндизи уже кончилась? А нам с фру Халворсен пришлось ехать из Рима на поезде. Очень долгое и утомительное путешествие.
Есть Лиллиан не хотела.
– Тогда ложитесь спать. Я чувствую, что завтра нас ждет трудный день.
Неожиданно Лиллиан заплакала.
– Я уже хотела дать телеграмму, что не приеду! Тогда бы фру Халворсен наверняка погибла.
Рудольф насторожился.
– А что могло помешать вашей поездке?
– В воскресенье вечером отец и Уле опять страшно поссорились. Как в прошлом месяце. Тогда они чуть не набросились друг на друга с кулаками. Я просто боялась оставить их одних!
– Из-за чего же они поссорились?
– Все из-за того же. Из-за денег. Все всегда упирается в деньги. Отец сердится, что Уле не хочет работать. Изучение психологии он не считает стоящим делом. К тому же Уле учится уже очень давно и конца этому не видно. В январе ему стукнет тридцать. А Уле обвиняет отца в скупости. Я думала, что их раздоры уже кончились: в прошлом месяце, после той ужасной ссоры, Уле сказал, что больше не будет приставать к отцу. Я тогда вздохнула с облегчением. Правда, Уле уже не первый раз давал такие обещания, но я ему поверила. Он как-то изменился. Стал более уверенным в себе. Конечно, слова он не сдержал, вышла отвратительная сцена, Уле даже крикнул отцу, что тот своей скупостью довел мать и она сбежала из дому. Хуже он ничего не мог придумать. Отец весь побагровел. Потом побелел как полотно. Сперва я боялась, что у него будет удар. Потом – что он убьет Уле. Он схватил тяжелый бронзовый подсвечник и замахнулся им. Уле испугался и убежал. Вечером он позвонил мне и сказал, что несколько дней поживет не дома. Отец немного успокоился, и я решила лететь.
Они поднялись на второй этаж.
– Я не хотела надоедать вам с нашими семейными дрязгами, да вот, видите, не выдержала, – всхлипнула Лиллиан. – Я живу как на вулкане, у меня уже нет сил. И когда вечером я нашла фру Халворсен…
– У тебя есть какое-нибудь снотворное? – Рудольф дружески похлопал ее по плечу. – Ничего, что я перешел на «ты»?
Лиллиан кивнула.
– У меня есть какие-то таблетки. Ты извини, что я так распустилась. У тебя и без меня хватает забот.
– Ничего страшного. А теперь ложись и постарайся уснуть.
Второй раз за этот день Рудольф стоял у двери и ждал, пока в замке повернется ключ. Только после этого он ушел к себе.
Принимая душ, он вдруг сообразил, что именно в словах Харри весь день тревожило его; Харри сказал, что когда-то играл в футбол с братом Венке, Пером Ларсеном. Но в гостевой карточке Венке написала, что она разведена! Правда, она могла выйти замуж за своего однофамильца. Или после развода взять свою девичью фамилию.
Нужно было дать задание Карстену, чтобы он еще раз опросил всех друзей Харри. Карстен должен был это сделать в тот день, когда Рудольф вылетел в Италию. Но тогда они не знали про Пера Ларсена.
Рудольф лег, и мыслями его завладел Кантагалли. Из-за него Рудольф непростительно долго задержался на дороге, где были найдены трупы. Он же настоял на том, чтобы пообедать в Фодже, причем явно не спешил закончить обед.
Мы могли бы вернуться в Бриндизи около девяти, подумал Рудольф, произведя в уме нехитрый арифметический расчет.
А вдруг Кантагалли умышленно тянул время?
Рудольф заснул.
19
В среду Рудольф тоже проснулся очень рано. Он принял ванну, побрился, оделся и позвонил в больницу. Ему сказали, что ночь у фру Халворсен прошла спокойно. Он может навестить ее в любое время после девяти.
Положив трубку, Рудольф написал на фирменной бумаге отеля: «Вернусь в десять. Жди», вложил записку в конверт с витиеватой надписью «Альберго континентале», надписал фамилию Лиллиан, отдал портье письмо и ключ и вышел на улицу, залитую прохладным солнечным светом.
На углу цветочница уже заняла свой пост, Рудольф невольно вспомнил о словах Кантагалли. Если действительно он здесь со всех сторон окружен мафией, то лучше всего позвонить в Норвегию с телеграфа.
Он вздохнул с облегчением, убедившись, что дежурная на телеграфе говорит по-английски, и даже лучше, чем он. Его быстро соединили с Карстеном.
– Я ждал, что ты позвонишь вчера, – упрекнул его Карстен, не дав ему сказать ни слова.
– Вчера меня целый день не было в городе. А теперь слушай!..
– Вот сволочи! – вырвалось у Карстена, когда Рудольф закончил свой рассказ. – Эти парни прут напролом. Возвращайся скорее домой. Между прочим, мы здесь тоже времени не теряем, хотя пресса все равно обвиняет нас в медлительности. Можешь себе представить нашу пресс-конференцию! Старик в ярости. Албректсен в ярости. Все в ярости. В квартире Гюндерсена ничего не нашли. Фру Холме вернулась вчера из Стокгольма. Она действительно его сестра. Помнишь список, который нам дала соседка Гюндерсена? Никакой читательской цепочкой там и не пахло. Портье в «Стар-отеле» так растерялся, что поведал нам кое-что интересное. Взяли всех, кроме кассирши из универсама, собственно, она не кассирша, а временно работала там одну неделю. Как тебе понравится, если я скажу, что дома у Эдварда Лиена мы нашли ам… Ты меня понял?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29