А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Природная гордость - все-таки его мать была дворянкой - не позволила опуститься или терпеть унижение. В камере Сергея Маронко уважали. И каждый из бывалых зэков кивал головой - да, надо было убивать. Но с двумя оговорками: не одного, а всех, и не столь явно. Конечно, надо уметь держать ответ за содеянное, но терять двенадцать лет собственной жизни из-за этих подонков?!
На суд пришли все знакомые и соседи. Все до единого. Но напрасным делом было бы ждать одобрения от этих людей. Хотя Сергей вырос на их глазах, хотя они все гуляли на его свадьбе - сейчас в глазах светилась ненависть. Он стал изгоем. Он преступил их закон. И шептались старухи: "Дворянский недоносок", намекая на происхождение его матери. Да и чего еще ждать в середине столетия в Союзе?! Власть коммунистов, которые не так давно были такими же отбросами... Они клеймили его не за то, что он убил человека. Не-ет, это звучали отголоски той ненависти, которую их отцы и матери питали к сословию его бабушки. И в этом государстве не было места потомках прежних привилегированных каст. Так бывает всегда, это закон социума, но как же обидно сознавать, что ты плох уже потому, что твои родители при прежней власти были хороши...
Вихровы тоже пришли. И они единственные сели рядом с его матерью. Маронко ни разу не посмотрел в сторону соседей, но знал: Зина плачет, сочувствуя не столько ему, сколько его матери. А Ваня сидит набычившись, глядя в пол, но каждый звук этого судебного заседания каленым железом входит в его память... Никогда он уже не забудет этого - как дворовые шавки рвут показавшего незащищенное место волка...
Он не просил снисхождения у суда. Стоял с высоко поднятой головой. Тюрьма не сломала его, и не могла сломать - не та кровь текла в его жилах, не так он был устроен. Везде и всюду он оставался самим собой. Маронко так и не произнес слов, с замиранием сердца ожидаемых всеми - что раскаивается в содеянном. Это неправда. Своей вины он не чувствовал. Убитый не был человеком. И закон, защищавший его жизнь, не подходил его убийце.
Только один раз Зина Вихрова написала ему в лагерь. Обычное письмо, с нотками некоторой вины - она по-христиански брала на себя часть грехов, совершенных другими. Ванька прекрасно учился, матери не перечил ни в чем, только слишком замкнутым стал. И с фотографией Маронко не расстается - с той, где они снялись втроем около цирка. Лена, Сергей и Ваня... Это письмо он выучил наизусть. Потом вышел за барак, закурил. Спичкой поджег край мелко исписанного листка. И смотрел, как прозрачно-желтые язычки лижут потрескивающую бумагу, оставляя за собой черный пепел. Отвечать не стал это письмо из его прошлого, того, которое сгорело в день смерти его жены. Тот Сережа Маронко умер вместе с ней. А новый, другой уже не желает возвращаться в мир, чуждый ему. Он построит свой...
Но Зина и не подумала уходить из его жизни. Они встретились в день, когда он после двенадцатилетней отсидки вернулся в Москву. Уже умерла его бабушка, а мама стала похожа на старуху-староверку. Зина влетела в их комнату, как дуновение свежего ветра - сильная, красивая... Ей тогда было чуть больше сорока, а выглядела и того моложе. Сергей после всех испытаний казался ее ровесником. И первое, что она сказала, когда они остались вдвоем, было: "Сергей, тебе нельзя здесь жить".
Ему и самому это было известно лучше многих. Тогда уголовников после тюрьмы вновь в Москве не прописывали. Думал уехать в дальнее Подмосковье, а мать оставить на прежнем месте. Но Зина предложила иной вариант. Ее нынешний друг жизни - вырастив сына, она вплотную занялась собственной личной жизнью - мог помочь с пропиской где-нибудь на окраине. Скажем, в Беляево.
В лагере он привык рассчитывать только на собственные силы и от помощи поначалу отказался. Зина уговорила его - сказав, что он просто обязан прислушаться к ее словам ради матери. Далеко не молодая женщина вряд ли сможет и дальше терпеливо сносить злые языки соседей. Лучше уехать в другой район, где их никто не знает, и там попробовать начать жизнь заново.
Конечно, она была права. И Маронко согласился. Через полгода он с матерью уже жил в однокомнатной квартирке в Беляево, работал на мебельной фабрике и старался избегать близкого знакомства с соседями... А Ваньку он так и не увидел. Спросил у Зины, как он, она покачала головой: "Учится. И в таком месте, что я сама даже не знаю, хорошо это или плохо, что он туда попал... Поступить невероятно сложно, туда просто так не берут, и он сам не верил, что его возьмут. Взять-то взяли, но достаточно одного доноса о неподобающем поведении - и его выгонят". Маронко понял. Друг детства был накрепко привязан к госбезопасности. И не стал даже привет передавать - не из-за того, что питал какую-то неприязнь к органам. Просто Ваня остался там, в далеком прошлом. Не имело смысла тратить силы на попытки возобновить старую дружбу. Они совершенно разные люди. И цели их противоположны. Ване предстоит бороться именно с творением ума Маронко.
Жизнь сложилась так, что ни разу за сорок лет встретиться с Вихровым не довелось. А дружба - сохранилась. Маронко как-то на улице заступился за женщину, на которую навалилась стайка мелкой шпаны - и узнал Зину Вихрову. Потом у нее из музея украли редчайшую икону - он нашел за сутки, еще и тревога-то не поднялась. Ваня в долгу не оставался. Пару раз, попав в безвыходное положение, Маронко внезапно чувствовал некую незримую поддержку - и проблемы разрешались как по мановению волшебной палочки. Так и шли по жизни, играя роли ангелов-хранителей друг друга. И каждый раз, когда на помощь приходил Вихров, Маронко думал: эх, Ваня, а ведь когда-нибудь тебя с головой выдаст интерес к моей персоне. А работать ко мне ты не пойдешь, принципы у тебя не те, хотя я бы взял... Вот кого бы взял, так это тебя...
Да. Странная дружба. Раньше - почти взрослый мужчина и мальчик, который ходит за ним хвостиком. Затем - офицер КГБ и уголовный авторитет. Сорок лет не виделись, и все эти годы сохранялся какой-то необъяснимый контакт. Мысленный. Вихров по своим каналам следил за развитием Организации, нисколько этому не мешая - а Маронко потихоньку собирал справки о Вихрове.
Даже момент перевоплощения Ивана Вихрова в Дмитрия Кулагина Маронко сумел засечь. Правда, толком не знал, в связи с чем весь сыр-бор. О красной ртути слышал, но вплоть до недавнего времени не подозревал, что таинственное сырье имеет непосредственное отношение к Вихрову. Небольшой сюрприз вышел. Зато и Вихров был приятно удивлен оперативностью работы Организации. Не ожидал от бандитов такой прыти. Впрочем, сам потом и сказал, что назвать Сашку и Мишу бандитами у него лично язык бы не повернулся.
По-хорошему, те люди, с которыми Вихров работал сейчас, были такими же мафиози. Только пришедшими в крупный криминал с другой стороны - бывшие офицеры спецслужб, бывшие комсомольские и партработники из числа самых умных и хватких... Но методы у них мало отличались от тех, до которых Маронко все-таки дотянул свою Организацию, некогда бывшую банду.
Ювелир не так давно завел речь о том, что Цезарь будет нуждаться в серьезной опеке лет до тридцати. Не потому, что глупый. Наоборот. Слишком умный. А вот характер у него - невыдержанный. А думал ли Ученый, кто возьмет на себя заботу о его сыне? Рак - это, знаете ли, такая штука, что помереть можно в любую минуту. Как насчет того, чтобы подстраховаться сейчас? Цезарю совсем не помешает больше времени проводить в обществе Ювелира. Тогда у Маронко никаких левых мыслей не возникло, меньше всего он был склонен предполагать, что побратим давным-давно предал его. Отшутился: "Владек, если ты возьмешь Сашку под крыло, то я даже из могилу встану, чтобы разбить этот союз. Вам ни в коем случае нельзя объединяться. У вас обоих, как ты правильно заметил, не те характеры. Слишком увлекающиеся. Ты ж не сможешь удержать Сашку, если у него переклинит на чем-нибудь! Он же неуправляемый. Как втемяшит себе в голову какую-нибудь чушь - все, пиши пропало. Я справлялся с трудом. Он быстрей тебя под себя подгребет, чем ты его обуздаешь. Не хочу я такого позора на твою седую голову".
Нет, Ювелир Сашку не получит. Быстрей уж... А почему, собственно говоря, нет? Самый идеальный вариант. Вихров сам собирался с ним работать, так заодно и осадит при случае. В том, что Вихров это сможет, сомнений никаких... Дело за малым - договориться. А всякая возможность связи исключена. Ну, тут Ювелир, конечно, прокололся. По своим мозгам других судит. Это мы еще посмотрим, кто кого...
Дверь кабинета бесшумно раскрылась, вошла жена.
- Ты здесь? А что в темноте сидишь?
Маронко даже вздрогнул - сам не заметил, как сумерки наступили. Вот и день заканчивается... А Хромого, который должен был приехать через час после звонка Ювелиру, до сих пор нет. Что, спрашивается, сейчас врать жене?
- Ребят что-то нет, - задумчиво сказала Анна.
Как мысли читает. Маронко вздохнул:
- Анна, постарайся выслушать меня спокойно.
Разумеется, после таких слов любая женщина превратится в заведенную до отказа пружину.
- Что?... - выдохнула она. - Что с ними?
- Я пока сам не знаю, - удивительно ровно ответил он. - Скоро Борис приедет, он еще днем поехал на поиски. Пока ясно, что живы.
Она без сил опустилась на стул.
- С нашей семейной "профессией" такое исчезновение может означать не так уж и много событий. Либо смерть, либо арест. Поскольку первый вариант на данный момент уже исключен, я готовлюсь ко второму. Так, только без слез! Свете в любом случае ничего не грозит, отвечать будем мы.
На самом деле возможен и третий вариант. Похищение. Тот самый, который и имел место в действительности. Но о нем лучше не упоминать. Анна с трудом взяла себя в руки.
- Если ребята попали за решетку, туда же отправлюсь и я, - предупредил Маронко. - Хотя бы для того, чтобы взять на себя большую часть вины. Мне все равно мало осталось, а они избегнут расстрела. О материальной стороне твоей и Светиной жизни я загодя позаботился, так что у меня будет только одна просьба - Славку не бросайте. Мальчик и без матери, и без отца останется.
Жена торопливо закивала, быстро вытирая слезы. Маронко на миг заколебался - а может, рассказать ей правду? И тут же отказался от этой мысли. В доме есть лазутчик, и скорее всего, что Ювелир не врал. В свое время подбирали штат обслуги, отсекая тех, кто был связан с конкурирующими криминальными структурами - и с Хромым - или с органами. Ювелира за врага не считали. А сейчас искать стукача поздно. Если рассказывать что-то Анне, то только с условием, что спешка исключена. Сначала надо ликвидировать стукачей, а уж потом предпринимать какие-то шаги. Анна не сможет долго молчать. Обязательно выдаст себя. Что поделаешь, никогда его не тянуло к сильным женщинам, с которыми можно в разведку идти... Что Леночка, что Анна - обе беспомощные, опускающие руки при любой неудаче. Анна еще ничего, а Леночка напрочь терялась при попытке самостоятельно решить пустяковую проблему. Им требовался сильный мужчина, а он никогда не любил женщин с замашками генерала... Хотя Свету воспитал почему-то именно для руководящей роли. Но Сашка иной, ему с сильными женщинами интересно.
- Ты не расстраивайся раньше времени, положение не такое уж и плохое. Это если меня заберут через несколько часов - да, тогда провал. А если в запасе будет несколько дней, я их вытащу. А Света, я уверен, сегодня уже вернется. Никто не станет держать ее в милиции...
Он искренне надеялся, что удастся договориться о ее возвращении. И если Ювелир отдаст ее, то жизни ему самому останется на три дня... Потому что Света - не Анна.
- Пойдем-ка ужинать, - нарочито бодро предложил он. - А там, глядишь, и прояснится что-нибудь...
* * *
Гараж. Обычный гараж, кирпичный, из-за запертых дверей звуки не вырываются на улицу. Здесь оборвется его жизнь, тоскливо думал Корсар.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91