А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


- А не получится так, - спросил Славка, - что меня самого обвинят в убийстве этих "старфорсов"? А этих всех и пальцем не тронут.
- Это я и хочу выяснить, - сказал капитан. - Тут ведь ситуация непростая. С одной стороны, ты, вроде, защищал свою жизнь, а с другой, превысил пределы необходимой обороны. Скажем, обрезал веревку, на которой парень висел. Он ведь в этот момент не представлял для тебя прямой опасности. Ты бы мог просто по вентиляционному колодцу спуститься в подвал и спрятаться. Верно?
- Что-то я тебя не пойму, - удивился Славка, - ты вообще на чьей стороне? Сам же придумал с Будякиным и его бандой воевать.
- Понимаешь, брат, на войне всякое бывает. Поэтому надо быть готовым и к такому исходу. Эти "старфорсы" ребята не простые. Их в спецназе научили не только людей убивать и мосты взрывать, но и как на допросе не раскалываться, а вместо правды дезинформацию впаривать. Да и парня с обожженным лицом, которого под трубами тепломагистрали нашли, они сами добивали. Добавь к нему того "парашютиста", которому ты помог с крыши свалиться, и того, которого саблей полоснул. Ведь больше мертвых тел не обнаружено, никаких заявлений в органы не поступало. Следовательно, бывший старлей Старков скрыл факты гибели и ранений своих подчиненных. Давай, делай выводы сам. Можешь вслух.
- Ну, это значит, - Славка помолчал, соображая, - что он будет делать вид, будто эти люди живы-здоровы, просто уволились и уехали неизвестно куда. Ему вовсе не хочется кому-то объяснять, при каких обстоятельствах они погибли на самом деле.
- Еще один существенный момент, - включилась в разговор Виолетта, нет трупа - нет убийства. Понял? Если остальных своих покойников они запрятали достаточно надежно, в лучшем случае может быть объявлен розыск безвестно отсутствующих граждан. А таким розыском никто всерьез не занимается. Если же "старфорсов" за какие-то дела всех арестуют, они сами сознаваться ни в чем не будут. Если какими-то неопровержимыми уликами припрут, тогда могут признать какие-то дела, но не более того.
- Слышь, Петрович, а каким образом ты узнаешь, как оформлены пропавшие "старфорсы"? - спросил Славка Ямщикова.
- Никаких проблем. Сяду с утра на телефон, позвоню, дескать, из пенсионного фонда или управления занятости, уточняем количество работающих, сокращенных и уволенных. Так что сами все мне расскажут. Им таиться ни к чему, наоборот, надо доказывать, что все в порядке. Заодно и окрестные больницы провентилирую, не обращался ли кто с химическими ожогами.
После ужина Ямщиков в своей обычной манере резко попрощался и исчез за дверью.
- Ну, что? - спросила Виолетта. - Займемся, наконец, твоей спиной? Давай ложись, а я намажу. Где твоя мазь?
Славка осторожно стянул рубашку. К спине была прибинтована сложенная простыня. свернув бинт, Виолетта подняла присохшую толстую повязку. Славка зашипел от боли.
- Мда, - Виолетта критически осмотрела влажные язвы, - хорошо, что после ужина этим занялись, а то бы весь аппетит пропал. Представляю, какие смачные рубцы тут потом образуются, будет что записать в графу "особые приметы". - Очень больно? - спросила участливо.
- Ничего, терпеть можно. Вот когда отмороженные руки или ноги начинают отходить, это да. - Славка старался придать бодрости своему голосу. - А тут худшее уже позади. Мажь, да будем сушить. Велено, чтобы коросты образовались. Под ними быстрей заживает и микробы не попадут.
Виолетта аккуратно нанесла холодную мазь. Может, на самом деле и не холодную вовсе, но Славка ощущал её именно такой, ледяной. Но это лучше, чем постоянное жжение.
- Порядок, - Виолетта завинтила тюбик с лекарством, - теперь лежи и сохни.
Так Славка неожиданно оказался в одной постели с Виолеттой. Хрупкая девушка занимала едва ли треть полутораспальной кровати, а ему вполне хватало половины. Подушки было две, одеяло же Славке было ни к чему. Он лежал у стенки на животе, обняв подушку. Отопление в больнице работало нормально, так что замерзнуть он не боялся. Спина подсыхала и слегка зудела. Приходилось терпеть, пересиливая страстное желание почесаться.
Никаких других желаний и страстей Славка не испытывал, да и вряд ли мог. Он даже не воспринимал бормотание телевизора, который не был ему виден. Спиной к нему лежала завернувшаяся в одеяло девушка и смотрела на экран. Расплывчатые цветные сполохи отражались в полированной деревяшке кроватной спинки.
- Зря я остался, - сказал Славка, - стесняю тебя, всякие неудобства причиняю. Пойду, пожалуй. - И он сделал вялую попытку подняться.
- Лежать! - скомандовала Виолетта. - Я тут за день чуть с ума не сошла от тоски и телевизора. Ты - мое лекарство от скуки. Понял? Будешь меня развлекать.
- Ламбада лежа и прятки под одеялом? - хмыкнул Славка.
- Наглец и хам, - поставила диагноз Виолетта. - Ты со всеми так?
- Да бог с тобой! - манерно испугался Славка. - Ужас какой - со всеми! Со всеми никак нельзя. Не-е, только с хорошенькими девушками. А, скажем, с кавказцами какими или старушками в кладбищенской церкви...
- Хам, наглец и паразит, - окончательно заклеймила его Виолетта, не выдержала и прыснула. - Кстати, как та девушка? Вы помирились?
- Какая ещё девушка? - помрачнел Славка.
- Если не ошибаюсь, её звали Таней. Вы поссорились из-за меня.
- У неё все в порядке. Ездит на "мерседесе", отоваривается на полную катушку в самых крутых магазинах, шмоток - море. Шуба кожаная, сапоги с каблуками. Рядом всегда амбал под два метра ростом и с тугим кошельком.
- Умеют некоторые устраиваться, - хмыкнула Виолетта и попробовала его успокоить: - Ладно, шибко не переживай, - может, так оно даже лучше. Могло оказаться гораздо хуже, если бы ваши отношения зашли далеко, а потом вдруг - разрыв. Вот это по-настоящему больно.
- Ты-то откуда знаешь, больно это или не очень?
- Был такой случай, - Виолетта вздохнула, - целая трагедия. Любовь спасу нет! Мы с ним с пятого класса за одной партой сидели. В десятом уже все, определились: любовь до гроба, радость пополам, беду на двоих. Распишемся, поженимся, заведем кучу детей, будем жить-поживать, "жигули" наживать. Потом он в армию пошел, а я в юридический поступила. Ни с кем не гуляла, каждый день письма писала, ждала, как верная невеста. Через два года он возвращается и - на рынок торговать. И мне говорит, чтоб институт бросала и с ним на пару челночила. А то он себе помощницу мигом найдет, не такую умную, попроще. Посмотрела я на него, а он у прилавка деньги считает. Как покупателей нет, так сразу пачку из кармана достает и начинает палец муслить, тасовать их, складывать по порядку. Пошла, он и не заметил, купюрки слюнявил. Сосредоточенный такой, прямо Карл Маркс над первым томом "Капитала". Приезжал ко мне потом, уговаривал, почти даже уговорил. Еще бы пара минут, и я сдалась. Да убежал брать партию колготок, пока оптовка не закрылась. Я даже плакала. А потом как представила, как бы с ним жила, так и слезы высохли. В одну секунду испарились. Поняла: лично я ему не очень-то и нужна, а только тело мое, чтобы пользоваться и хвастаться. Личностью меня вообще не признавал. Пригляделась, а подавляющее большинство мужчин так же относится к женщинам. Могут цветы дарить, комплименты говорить, с ума сходить от любви, но все равно считают тебя "другом человека" вроде домашней собаки, даже если ты его втрое умней. Собаку ведь тоже любят, балуют, а когда теряют, горюют до потери сознания, но с другой стороны: "Апорт!", "Голос!", "Дай лапу", "Молодец, умная собачка, все понимаешь, но, слава богу, не говоришь". Тут один из горотдела ко мне недавно подкатился. Все сразу с двух сторон давай нашептывать: "Не упусти, такой шанс, перспективный, все имеет, будешь сыром в масле". Я с ним пообщалась полчаса и говорю: "Слушай, давай я тебе лучше щенка подарю, собачку. Воспитаешь в своем вкусе, обучишь тапочки с газетой подавать, а он будет возле ног сидеть и пялиться, задрав морду и разинув рот". Обиделся майор. А я так думаю: любовь проходит, а уважение - никогда. Если этого нет, то и семья долго не продержится, рассыплется. Если любовь - кирпичики семейного счастья, то взаимное уважение - цемент. Или я не права?
- Наверное, права, - отозвался Славка, - я как-то не думал об этом, поскольку жениться вообще не собираюсь. Вряд ли кого-то сделаю счастливым.
- Что уж ты такого низкого мнения о себе?
- Не в этом дело. Просто супервысотный альпинизм - это всемирный клуб самоубийц. Я троих друзей лично в снегу зарыл, а сколько всего потерял, так и не сосчитать. И больше всего боюсь умереть дома, больным, немощным. А там, на Крыше Мира, в обители богов, в компании лучших... - в его голосе прозвучали мечтательные нотки, заставившие Виолетту вздрогнуть.
- Ты сумасшедший, - прошептала она. - Вы что, все там такие психи?
- Конечно. Нормальные у прилавка денежку считают и собачек дрессируют. Видимо, это генетическое. В старину такие были землепроходцами, конкистадорами, викингами, крестоносцами какими-нибудь, а у нас вот горы. Способ существования и среда обитания. Я все равно буду деньги тратить не на семью, а на восхождения, пока не замерзну на каком-нибудь гребне или с подходящей стенки не сорвусь. И что я в итоге оставлю любимой женщине? Детей-сирот и пачку фотографий? Да ещё воспоминания, как мучилась месяцами, терзалась, ожидая весточки, гадала - жив или уже нет?
- А ты на альпинистке женись.
- Да где ж их на всех наберешь? Нет, я лучше так. Не придется разрываться между домом и горой, отнимать деньги от семьи, чтобы потратить на экспедицию.
- Ох-хо-хо, - грустно вздохнула Виолетта, - даже жутковатенько как-то. Слушай, может, тебе к психотерапевту обратиться? Действительно, есть в этом что-то нездоровое.
- Прошлой ночью приходили ко мне терапевты, хотели от жизни вылечить, - Славка усмехнулся, - да я не захотел. А тебе не кажется, что это мы как раз нормальные, а все остальные психи? Ну сама посуди: человек берет садовый участок, чтобы там отдыхать, а через год превращается в батрака. Если бы так надрывался на чужих участках за деньги, то озолотился бы. А он, наоборот, вбухивает в свою дачку столько, что мог бы круглый год фруктами объедаться. Об отдыхе и речи нет, всю следующую неделю набирается сил, чтобы в выходные снова копать, полоть, рыхлить, поливать и так далее до бесконечности. Садист - одно слово.
- Скорее уж мазохист, - засмеялась Виолетта.
- Не-е, мазохисты евроремонты у себя в квартире каждый год делают и бархатную мебель на кожаную меняют. Бьются за престиж, чтобы завидовали те, кого они сами терпеть не могут, а друзей у них нет, только соперники, такие же рабы вещей. Почему-то их называют потребителями, хотя на самом деле правильнее звать потребляемыми. Представляешь, жить в музее? Руками не трогать, ногами не ступать, глазами не смотреть. Этакие музейные хранители при собственных квартирах, завсклады-товароведы. - Он тоже засмеялся. - А то ещё модники есть. Эти все, что заработали, на себе носят. Даже радиоаппаратура такая, чтоб на шею повесить, словно орден "За государственные услуги".
- Злой ты, Пермяков, хоть рассмешил прямо до слез, - Виолетта вытерла глаза уголком полотенца. - Теперь мне понятно, почему лежишь смирно и не пристаешь.
- Ну, извини, если что не так. Я бы, может, и поприставал со всем моим удовольствием, да не обучен. Даже с девушками ни разу первый не заговаривал.
- А я-то думаю, почему он за все время даже плохонького комплимента не сказал? Не обучен, видишь ли, - возмутилась Виолетта. - Хоть бы волосы мои похвалил, что ли, уж на них-то все внимание обращают.
- У тебя волосы шампунем пахнут, - пробурчал Славка, - очень приятно. Вкусный такой запах, фруктовый.
- Интересный экземпляр! - Виолетта нажала кнопочку на пульте, выключив телевизор, повернулась к Славке, подоткнула под себя одеяло. - Впервые такой вижу. На Эвересты, понимаешь, лазит, а тут...
- На Эверест мне, может, легче залезть, чем на.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54