А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 


– Она потребовала два миллиона и только в этом случае обещала оставить меня в покое. Правда, женщину не заставишь молчать, дай ей хоть кучу денег. Все равно она вас рано или поздно выдаст, даже сама того не желая. Итка часто разговаривала во сне. Ей снились покойники. Ее мог услышать не только я, и потому пришлось с ней покончить. Хотя я по-своему любил эту женщину, она меня вполне устраивала.
Итка Шеракова получила порцию того знаменитого кофе, который выпил в свое время Врана в поезде № 2316. Когда она впала в беспамятство, Фалфар усадил ее в свою машину и отравил выхлопными газами.
Он рассказывает обо всем спокойно, с излишними подробностями. Любое зло он считает вполне естественным проявлением человеческой природы.
– Я приготовился закопать ее тело. Но тут случилось непредвиденное. Кто-то подъехал к дому. Оставив Итку, я кинулся к машине и, притушив фары, покинул липовую аллею. А потом поехал дальше! Дорога была мне хорошо знакома. Остановился я уже далеко на шоссе. Вы не могли меня там заметить, я вовремя убрался с вашего пути. Но потом я вернулся пешком посмотреть, что же происходит. Вы нашли у Галика ключи, верно ведь?
– Да, – говорю я. – Почему вы их спрятали там?
Фалфар хмуро взглянул на меня, словно удивленный этим вопросом, и презрительно ответил:
– Так мне хотелось.
– А вдруг после взрыва Галик или Троянова остались бы в живых?
– Нет, все было рассчитано.
– Ваш расчет мог не оправдаться. Ведь произошло же так при взрыве почтового вагона?
Фалфар морщит лоб, словно старается привести в порядок свои мысли.
– Ах, вы имеете в виду этого Ленка?
– Я думаю, что ни Галик, ни Троянова не промолчали бы, если, скажем, смогли бы что-то сказать перед смертью.
Фалфар мрачнеет.
– Прошу вас, не считайте меня глупее вас. Теория у меня всегда сходилась с практикой. На вилле Рата меня просто настигла судьба. Я не мог не оставить там следов.
Явись вы на час позже, все было бы в порядке. Мою судьбу решил именно этот час, один-единственный час из всей моей жизни.
– Почему после убийства участкового вы оставили в квартире свет?
– Ну, это мелочи, – глухо произносит он с презрительным видом.
– Но не будь этого, – продолжаю я, намеренно говоря неправду, – мы не ждали бы вас перед входом в дом. И ваши шансы на спасение возросли бы.
И тут Фалфар теряется. Вероятно, он мучительно раздумывает над тем, что мог бы для него означать простой поворот выключателя.
– А вы знаете, – продолжаю спрашивать я, – что, собственно, произошло в почтовом вагоне?
– Что же?
– Об этом вам расскажет старший лейтенант Ленк. Пока он лежал без сознания, он молчал и не мог съесть ваш отравленный шоколад. А когда пришел в себя, то сразу же заговорил. Ваше покушение на его жизнь оказалось бессмысленным.
Фалфар морщит лоб. Ошибки, допущенные им, явно мучают его больше, чем совершенные преступления. Я приказываю его увести.
Потом Фалфара допрашивают психиатры. И признают, что его можно передать в руки прокуратуры, которая, если Судет нужно, сама займется его душевным состоянием.
Проходит немало времени, и наш Карличек радуется своим успехам и славе. Эта слава отчасти помогает ему излечиться от несчастной любви.
Через два месяца я наконец получаю заключение. У Фалфара не установлено никакого умственного расстройства, и ему придется отвечать за свои действия.
В сентябре 1952 года Фалфар предстал перед судом. Его приговорили к смертной казни через повешение. Просьба о помиловании не была удовлетворена, и приговор привели в исполнение.
До последней минуты Фалфар защищал себя созданной им самим теорией, что все преступления, совершенные им, ничтожны по сравнению с войной, этим самым тягчайшим из всех преступлений. Но, по моему убеждению, именно две прошедшие войны и сыграли свою печальную роль, превратив его в преступника.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37