А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Я позабыл Вадика, которого, быть может, и знал только из-за его экзотической фамилии...
И вдруг - на тебе! Необыкновенным для февраля деньком - светлым, овеянным средиземноморским ветерком, принесшим первое тепло, - отправился я подышать на Симферопольское море. Тенькали синички, суетясь в вербных зарослях, по-за которыми время от времени вздымалось удилище, слышался характерный стрекот спиннингового барабанчика.
Приблизившись, я увидел Вадика. Он повзрослел, изменил прическу: теперь он был коротко острижен, а раньше ходил с кудрями на вороте.
– Гражданин, рыбалка с плотины запрещается! - решил я пошутить.
Вадик бросил:
– А не пошел бы ты...
Вадик обернулся и, по-моему, не сразу вспомнил меня, хотя и понял, что мы знакомы.
– Клюет всякая мелочь, - резиново улыбнулся он, и сверкнул оскал невероятно белых и ровных зубов.
Когда же вспомнил меня, то обрадовался по-настоящему и стал сматывать удочки.
Разговаривая, мы пошли по плотине в сторону поста охраны.
– Когда свояк дежурит, я подъезжаю... Без рыбалки не могу. Тут иногда лещики цепляются.
Я же все порывался выяснить насчет слухов о нем.
Миновав шлагбаум, мы выбрались на площадку, где в полном одиночестве стояла машина. Но зато какая: элегантный, как женское манто, "скорпио".
Вадик направился к ней. Скрипнула сигнализация.
– Ну и ну! - пробормотал я, уставившись на этот пейзаж. - В тюряге такое не заработаешь...
Слух у моего земляка был отменный.
– Да уж, честным трудом не заработаешь, - согласился Вадик.
Мы сели в машину, и она пошла быстро и плавно. У поворота Вадик спросил:
– Может, ко мне, если, конечно, время позволяет?
И, словно бы смущаясь, надел очки, скрыв от меня зеленые свои глаза отрока.
Спустя минуты я стоял перед роскошной виллой. Как-то иначе назвать это строение мне не позволяли ни восторг, ни запас архитектурных понятий.
Но не стану описывать деталей - таково одно из условий, которые перечислил мне Вадик, прежде чем рассказал о способе своего баснословно быстрого обогащения.
Увы, он и в самом деле отсидел пять лет за рэкет, которым занимался всего ничего. Однако на другом поприще он "поработал" как раз столько же времени (год с небольшим) и нажил состояние, позволившее построить этот особняк с бассейном, сауной, гаражом и прочей обязательной для состоятельного человека фанаберией.

И ВАДИК "РАСКОЛОЛСЯ"
– Вот вы, уважаемый, пишете о том, какой урон природе наносит невежественное к ней отношение. А что вы скажете о людях, которые, понимая все это, все равно творят этот вред?
Я понимал, что отвечать на этот вопрос необязательно.
Мы прошли в дом, где в гостиной был уже накрыт столик, но без спиртного.
– Все это я купил одним махом... - небрежным жестом Вадик осенил обстановку: деревянную мебель, ковры, посуду, гобелены. Однако в движении этом не было и тени рисовки. Мы сели, и я "видел, что земляк мой просто изнывает от нетерпения, желая о чем-то рассказать мне, видимо очень важном для себя.
– Мы попали под амнистию - пятеро афганцев. Как там сошлись, так и держались вместе. Лагерь - похуже войны... Но не об этом речь. Где, что и как мы будем делать, выйдя на волю, мы знали. Один из нас, Федор, был рыбаком, причем потомственным. У него на Азовском море в деревне доживала век бабушка. Во дворе валялась лодка. На чердаке нашлись капроновые сети. Как-то ночью мы вышли в море - поставили аханы. И уже через две недели - это было ранней весной - закрутили около ста банок черной икры.
К лету у нас уже был вездеход "Нива" и "Казанка-2". Деревня глухая. Рыбинспектор появился лишь осенью. Но так ничего про нас и не узнал. К тому времени мы имели джип и два "Амура" с подвесными "японцами". Одна лодка работала в Азове, другая - в Феодосии. Рыбы мы брали столько, что, не будь рынка сбыта, не представляю, что бы мы с ней делали.
Мы много работали и много думали. Один из нас съездил в Турцию, где нашел хороших партнеров. На первое рандеву мы шли и тряслись. Вооружиться (парочка "калашей" у нас уже имелась) остерегались. Боялись нарваться на наших погранцов. Это потом поняли и оценили, как нам подфартило. Наш бизнес возник в самый разгар энергетического кризиса. У хохлов нечем было баки заправлять. "Сторожевики" больше сторожили причалы, чем водные рубежи.
Встреча с турками состоялась без эксцессов. Мы им товар, а они нам баксы. И так неоднократно. Опасность была в другом. Выходили мы к аханам только ночами. И непременно перед самой погодой. Федор знал все приметы. И называл это "пройти по краю". Важно было изловчиться так, чтобы улизнуть в море перед самым штормом. В большое волнение инспекция идти не рискует. Техника у нее не та. И устеречь нас на берегу с рыбой не могла. Мы выходили в других местах. У нас их было несколько... В скалах у Ак-Моная. Там в каменоломнях держали бочки с икрой, соленым краснюком... Там же мы и балыки вялили. Словом, целый подпольный цех.
– Турки, Азовское море? - усомнился я.
– В том и гениальность нашего метода: добываем в Азовском, продаем в Черном. От Арабатского залива на Азове до Феодосийского залива на Черном - по прямой всего пятнадцать километров. С учетом извивов дороги - от силы - двадцать пять. Сорок-пятьдесят минут на перегрузку в машину - и снова в лодку. Еще пара часов - встреча с турками. Они нашу рыбу берут, а она хвостом о палубу молотит.
Всего две путины - и нам хватило. На большее не пошли. Нелегко было рвать концы. Да и Куренной стал к нам подбираться. С ним воевать - значит, до крови. Хватит и того, что с геническими столкнулись. Они на наши ставники повадились ходить. Поднимаем сети - пусто. А видим, рыба была. Приметы всякие оставляли: то лоскуток привяжешь, то щепочку прицепишь. Что ж, вор у вора тут не дубинку крадет, а большие доллары. Выследили. Они - пифпафники. А мы - как-никак, повоевали в жизни, навыки имеем. Палуба на их лодке была залита не только рыбьей кровью. После этого больше никто не трогал наши аханы.
Вообще, страшное это дело - рыбное браконьерство. Сколько "любителей" потопло, особенно из Щелкина и окрестных деревень. Мореходных навыков никаких. На утлых скорлупках выходят, да еще пьяные. Азовское море братская могила браконьеров.
Чтоб не оставалось соблазна, продали все: лодки, моторы, машины, сети. Вот купил удочки. Время от времени хожу на водохранилище сбить оскомину. Иной раз так хочется хлебнуть настоящего шторма, ободрать руки о шипы царь-рыбы...
В гостиную вошла молоденькая черноглазая женщина.
– Нюра - моя супруга! - познакомил нас Вадик.
Малышка быстро убрала тарелки. Мою пустую. К своей икре хозяин так и не прикоснулся. Вслед жене сказал:
– Просит компьютер, а я боюсь ее - эту электронику. Говорят, она излучает. А нам еще ребенка рожать.
– Вадик, но вас ведь могли завербовать иностранные разведчики? - вырвалось у меня старорежимное опасение.
Фанфани не рассмеялся, но посмотрел с изумлением:
– Ни в коем случае. Мы Родину не продаем.

ЗА РЫБУ - ГРОШИ
Мало кто был посвящен тогда, а теперь тем более меньше знает, что пресловутые "рыбные дни" в советском общественном питании вводились закрытым постановлением ЦК КПСС в связи с тем, что исключительно ценный продукт, добываемый у нас в изобилии, плохо шел, хотя стоил баснословно дешево.
Давно канули в историю "рыбные четверги", а балыки, уха, солянка или осетровый шашлык стоят нынче столь (опять же баснословно) дорого, что далеко не многим по карману. Однако есть еще в наших пределах уголки, такие, как, например, Геническ, где яства эти дешевле, чем где бы то ни было. И в ресторациях, и на рынках выложить "за рыбу гроши", конечно, придется, но совсем не такие, как в каком-либо ином месте.
Геническ на Азове - это осетровый Доусон на рыбном Клондайке. Только зарегистрированных лодок "Амур" (одно из самых ходовых браконьерских судов) здесь около трехсот, не говоря уже о других: "Казанках" и прочей умышленно незарегистрированной или избежавшей этой участи мелочи.
Кто ездит в Крым через Чонгар, знает: буквально в нескольких сотнях метров от милицейского поста начинается и уходит в глубь материка многокилометровый стихийный рынок. За 70 долларов здесь можно купить поллитровую банку черной икры (будь осторожен! Качество продукта санэпидемстанция здесь не проверяет). Килограмм копченого балыка стоит 15 долларов (не всегда для копчения использовался дым свежесрубленного хвороста!). Филе осетра (в зависимости от степени свежести) - от 5 до 10 долларов за килограмм.

"БУРЕВЕСТНИКИ"
Иван Куренной - старший государственный инспектор по чину и начальник одного из лучших отделов по борьбе с браконьерством на Украине. Скоро уже пять лет, как он ведет неравную, опасную борьбу с браконьерской флотилией, базирующейся на северо-западном побережье Азовского моря. И бывает, что в течение только одного рейда арестовывается до десяти воровских судов из Геническа. В самого Ивана не однажды Стреляли. Приходилось открывать огонь на поражение и ему. Но Бог милует его и товарищей по борьбе, потому что люди эти воюют за правое дело. Его рассказ об экзотическом бизнесе мог бы послужить комментарием к "исповеди" Фанфани.
– Моих ребят называют "буревестниками". Они и впрямь вездесущие и неутомимые, ибо могут появиться в любой точке Азовчерноморья и, что называется, взять разбойников с поличным...
Я хорошо понимаю разные причины нарушений. Одни связаны с тяжелым материальным положением. Если я вижу в лодке пожилого человека, тем более рыбака, я никогда его не накажу. Бедняк добыл себе рыбину на пропитание. Но есть и другие. В трюме - сотни килограммов, а то и тонны красной рыбы. А на мостике автомат в полиэтиленовом чехле. Если так, пощады от меня не жди.
В последнее время мы оснащены неплохо. Есть и хорошие лодки, и движки. Но у них, наших врагов, все равно техника мощнее. Если даже это не импортная лодка, а днепропетровского производства, висит на ней два японских мотора. И если бы не общественность, то есть наши побережные крымчане со своими скоростными плавсредствами, нам было бы еще тяжелее...
У меня своя "агентура" чуть ли не в каждой деревне - от Арабатской стрелки (Азов) до Лебяжьих островов (северо-западный угол Черного моря), Всюду надо успеть. Если в Азовском море орудуют шайки из Геническа, то у мыса Тарханкут творят беспредел банды из Одессы, Херсона, Николаева. Наведываются и турки. Мы их тоже берем на абордаж. Браконьеры из сопредельного государства обнаглели до такой степени, что подходят к самому Севастополю.
Сегодня запасы азовской рыбы тают ужасающими темпами. Но в отличие от советского времени, когда осетровые гибли от вредных выбросов (ждановские (мариупольские) заводы теперь стоят), то теперь их губят браконьерствующие орды. Берут рыбу всю подряд. Чаще всего подрост. А ведь не только осетровые, но и пелингас, и карась, и судак нереститься начинают только в четырнадцати-шестнадцатилетнем возрасте. Если так будет и дальше, останемся на безрыбье. Во всяком случае, азовскому осетру угрожает судьба балтийского собрата - этой рыбы давно и в помине нет...
Азовское море принадлежит не только Украине. Нами заключен договор с краснодарской стороной о координации действий. Но все до сих пор пока остается на бумаге. Зато те, от кого мы защищаем природу, большое подспорье находят в Москве. Из столицы России они везут моторы (ценой от полутора до двух тысяч долларов), чаще всего японские "Ямахи", навигационные системы типа "Магеллан". Оснащенные таким образом суда дружно (по десять-двенадцать) выходят на разбой. В последнее время стала известна личность, которая руководит браконьерской флотилией из Геническа.
Некоторые из допрошенных задержанных рассказали, что в этом приморском городке у них есть свой "адмирал". Он "отмазывает" попавшихся, выплачивает штрафы, подкупает суды... Всячески спасая своих, он требует от них и большей отдачи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41