А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

Он немедленно пригласил Рональда в скромную гостиную, попросив жену оставить их одних для важного разговора. Женщина поднялась из-за прялки в углу комнаты и вышла.
— Мне очень жаль, — произнес Джонатан, когда они остались одни. — Эта новость — плохое приветствие для усталого путешественника.
— Умоляю вас, скажите, что мне делать? — слабым голосом спросил Рональд.
— Боюсь, я не смогу ничего ответить вам на это, — начал Джонатан. — Настало смутное время. В городе царит дух враждебности и злобы. И может быть, господствует невежественное и всеобщее заблуждение. Я сам уже не уверен в своей правоте, потому что даже моя теща высказывается против того, что мы делаем, а ведь она не ведьма, которая заставляет меня поставить под вопрос показания несчастных девушек и усомниться в их мотивах.
— В данный момент мотивы этих девушек не слишком меня занимают, — сказал Рональд. — Мне надо знать, что я могу сделать для своей возлюбленной жены, с которой обращаются крайне жестоко.
Джонатан глубоко вздохнул.
— Боюсь, здесь мало, что можно исправить. Ваша жена осуждена особым трибуналом, который занимался основными причинами случаев колдовства.
— Но вы же сами только что сказали, что сомневаетесь в истинности показаний обвиняющих, — напомнил Рональд.
— Да, — согласился Джонатан. — Но приговор вашей жене не зависел ни от показаний одержимых девушек, ни от демонстрации силы призраков. Суд над вашей женой был очень коротким, он продолжался даже меньше, чем разбирательство по делу Бриджит Бишоп. Вина вашей жены ни у кого не вызвала сомнений, так как улика против нее была реальной и убедительной. Ее вина не вызывает ни у кого никаких сомнений.
— Вы верите, что моя жена ведьма? — недоумевающе спросил Рональд.
— Я действительно в это верю, — ответил Джонатан. — Мне очень жаль. Это суровая правда, которую трудно вынести даже мужчине.
В течение какого-то мгновения Рональд пристально вглядывался в лицо своего друга, пытаясь в то же время осознать то новое и ужасное, что ему только что сообщили. Рональд всегда ценил и уважал мнение Джонатана.
— Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать, — произнес наконец Рональд. — Если бы только отсрочить казнь, чтобы я смог ознакомиться с делом и изучить факты.
Джонатан встал и положил руку на плечо Рональда.
— Как член местного магистрата, я бессилен что-либо сделать. Возможно, вам стоит поехать домой и отдать свое внимание детям.
— Так просто я не сдамся, — заявил Рональд.
— Тогда все, что я могу вам посоветовать — это поехать в Бостон и поговорить с Сэмюэлем Сьюваллом, — сказал Джонатан. — Я знаю, что вы дружны с ним и вместе учились в Гарвардском колледже. У него хорошие связи в правительстве Колонии, возможно, он что-нибудь сможет вам предложить. Он должен проявить интерес — ведь он член особого трибунала и говорил мне о своих сомнениях по поводу этого дела в целом, так же как Натаниэль Солтонсталл, который даже отказался участвовать в процессе.
Рональд поблагодарил Джонатана и поспешил к выходу. Он рассказал Честеру о своих намерениях и скоро получил в свое распоряжение оседланного коня. Через час он был готов к семнадцатимильному путешествию. Он поскакал через Кембридж, пересек Чарльз-Ривер по мосту Грейтбридж и по дороге на Роксбери подъехал к Бостону с юго-запада.
Пока Рональд передвигался вдоль узкого Шомутского перешейка, его беспокойство стремительно возрастало. Его мозг терзался вопросом, что ему останется делать, если Сэмюэль не сможет или не захочет помочь ему. Никаких мыслей по этому поводу у Рональда не было. Сэмюэль оставался его последней надеждой, его последним шансом.
Проезжая через укрепления городских ворот Бостона, Рональд невольно задержал взгляд на виселице, под перекладиной на веревке неподвижно висело тело недавно казненного преступника. Это зрелище послужило грубым напоминанием, и по спине Рональда пробежала дрожь страха. Он пришпорил коня.
Дневная сутолока Бостона — города с шестью тысячами населения и плотно застроенного — несколько замедлила продвижение Рональда. Был почти час, когда он подъехал к дому Сэмюэля в южной части города. Рональд спешился и привязал коня к частоколу палисада.
Рональд нашел Сэмюэля в гостиной. Тот курил трубку с длинным чубуком, наслаждаясь послеобеденным отдыхом. Про себя Рональд отметил, что его друг здорово располнел за последние несколько лет и мало напоминал того лихого парня, с которым он, учась в колледже, катался зимой на коньках по льду Чарльз-Ривер.
Сэмюэль обрадовался приезду Рональда, но приветствие его было несколько натянутым. Он угадал причину прихода Рональда до того, как тот заговорил о деле Элизабет и ее муках. В ответ на вопрос Рональда Сэмюэль повторил то, что Рональд уже слышал от Корвина. Сэмюэль сказал, что вина Элизабет неоспорима из-за неопровержимой улики, в реальности которой невозможно сомневаться. Эту улику нашел в доме Рональда шериф Корвин.
Плечи Рональда безнадежно поникли. Он глубоко вздохнул и дал волю слезам. Он был совершенно уничтожен. В надежде успокоиться он попросил хозяина принести ему кружку пива. Когда Сэмюэль вернулся с пивом, Рональд сумел несколько собраться с духом. Сделав большой глоток, он попросил Сэмюэля рассказать, что же это за улика, которую использовали против его жены.
— Я не хочу этого говорить, — произнес Сэмюэль.
— Но почему? — удивился Рональд. Он заметил смущение в выражении глаз друга, и его любопытство возросло. Почему-то ему не пришло в голову спросить у Джонатана о природе загадочной улики. — В конце концов, я имею полное право это знать.
— Это правда, — произнес Сэмюэль. Однако он колебался.
— Я прошу вас, — настаивал Рональд. — Я верю, что это поможет мне понять существо злосчастного дела.
— Возможно, самое лучшее решение — направиться к моему доброму другу, преподобному Коттону Матеру, — проговорил Сэмюэль, вставая. — Он более опытен в делах, в которых замешаны невидимые силы. Уж он-то знает, как помочь вам.
— Я преклоняюсь перед вашим благоразумием. — Рональд тоже поднялся со стула.
Они сели в карету Сэмюэля и направились к Старой Северной церкви. Служанка сказала им, что преподобный Матер у себя дома, на углу Миддл-стрит и Принс-стрит. Это было недалеко, и они пошли пешком, оставив коня и карету на площади перед церковью.
На стук Сэмюэля открыла пышущая здоровьем юная девушка, которая провела их в гостиную. Навстречу им торопливо, излучая приветливость, вышел преподобный Матер. Сэмюэль объяснил ему суть их визита.
— Я понял это, — ответил преподобный Матер. Жестом он предложил своим гостям сесть.
Рональд во все глаза рассматривал священнослужителя. Он встречал его и раньше. Преподобный был моложе и его самого, и Сэмюэля. Он закончил Гарвардский колледж в 1678 году, то есть на семь лет позже, чем они. Несмотря на свою молодость, он отличался теми же признаками, которые Рональд уже заметил в Сюмюэле, — он обрюзг и располнел. У него был длинный массивный красный нос и бледное одутловатое лицо. Однако глаза искрились умом и пламенной решимостью.
— Я с любовной заботой отношусь к вашему горю, — заверил Рональда преподобный Матер. — Пути Господни неподвластны нам, простым смертным. Не говоря уж о ваших муках, я очень обеспокоен событиями в городке и деревне Салем. Простой народ охвачен мятежным и неспокойным духом, и я боюсь, что события выходят из-под нашей власти.
— В данный момент я больше обеспокоен судьбой моей жены, — сказал Рональд. Он пришел сюда не для того, чтобы слушать проповеди.
— Так и должно быть, — поддержал его преподобный Матер. — Но я полагаю очень важным, чтобы вы поняли, что мы духовенство и светская власть должны думать об общине в целом. Я всегда ожидал, что рано или поздно в нашу среду проникнет дьявол, и единственное утешение в этом демоническом деле то, что теперь — и именно благодаря вашей жене — мы знаем, где искать дьявола.
— Я хочу знать, какую улику использовали против моей жены, — проговорил Рональд.
— Я покажу ее вам, — произнес преподобный Матер. — С условием, что вы сохраните в тайне то, что увидите, так как мы опасаемся, что доведение до всеобщего сведения природы этого свидетельства наверняка в еще большей степени разожжет недовольство и смятение в Салеме.
— Но как быть, если я решу подать прошение о помиловании? — спросил Рональд.
— Когда вы увидите это, у вас пропадет всякое желание подавать прошение, — ответил преподобный Матер. — Поверьте мне. Так вы даете мне слово?
— Я даю вам слово, — согласился Рональд. — Но оставляю за собой право подать апелляцию.
Они встали одновременно. Преподобный Матер подвел их к ступеням каменной лестницы. Он зажег маленькую свечу, и они начали спускаться в подвал.
— Я подробно обсуждал этот вопрос со своим отцом, Инкрисом Матером, — сказал, полуобернувшись, преподобный Матер. — Мы пришли к выводу, что эта улика имеет необычайно важное значение для будущих поколений, как материальное доказательство существования потустороннего невидимого мира. Мы пришли к согласию, что эта вещь должна находиться в Гарвардском колледже. Как вам известно, мой отец — президент этого учебного заведения.
Рональд не отвечал. В этот момент его ум не был готов иметь дело с такими академическими материями.
— Мы оба — я и мой отец — также согласны в том, что для приговоров по Салемскому процессу достаточным основанием являются доказательства действия призраков, — продолжал преподобный Матер. Они достигли подножия лестницы, и Рональд и Сэмюэль ждали, пока преподобный Матер зажигал настенные светильники. Переходя от светильника к светильнику, он продолжал говорить:
— Мы оба очень озабочены тем, что даже эти менее тяжкие свидетельства могут увлечь невинных людей в водоворот зла.
Рональд начал было протестовать. Его терпение лопнуло, он не желал больше слушать эти продиктованные искренней заботой речи. Но Сэмюэль остановил его, положив руку на плечо.
— Свидетельством против Элизабет служит вполне материальная улика, о которой мы можем только мечтать в любом судебном разбирательстве, — сказал преподобный Матер и жестом пригласил Рональда и Сэмюэля подойти к большому, запертому на замок шкафу. — Но эта улика обладает страшной воспламеняющей силой. Я проявил благоразумную осторожность и после суда над Элизабет перевез это свидетельство сюда. Я никогда не видел более убедительного доказательства могущества дьявола и его способности причинять зло.
— Ваше преподобие, — не выдержал, наконец, Рональд, — мне надо как можно быстрее попасть в Салем. Как только вы покажете мне эту вещь, я сразу уеду.
— Терпение, добрый человек, — проговорил преподобный Матер, доставая из кармана ключ. — Природа этого свидетельства такова, что вам надо приготовиться, прежде чем смотреть на него. Это ужасающее зрелище. Именно по этой причине я настоял, чтобы суд над вашей женой происходил при закрытых дверях, а члены жюри поклялись, что никогда не разгласят этой тайны. Эта предосторожность не была направлена на то, чтобы совершить беззаконие по отношению к вашей жене, а только на то, чтобы предотвратить вспышку истерии среди населения, которая сыграла бы на руку дьяволу.
— Я готов, — с раздражением произнес Рональд.
— Господь Искупитель да пребудет с тобой, — сказал преподобный Матер, вставляя ключ в замочную скважину. — Крепись, сын мой.
Преподобный Матер отпер шкаф. Потом он обеими руками распахнул дверцы и, сделав шаг назад, уступил место Рональду.
Рональд заглянул в шкаф. Дыхание его пресеклось, глаза вылезли из орбит. Охваченный ужасом и страхом, он непроизвольно прикрыл рот рукой. Судорожно глотнув, он попытался что-то сказать, но голос не повиновался ему. Он с трудом откашлялся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70