А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  

 

После этого они лежали целомудренно бок о бок на кровати, в мягком голубом неоновом свете, каждый из них следил влюбленными глазами за отражениями другого в зеркальном потолке. Ева была так же обнажена, как в тот день, когда появилась на свет, а Рой был полностью одет. На какое-то время они погрузились в глубокий, успокаивающий сон.
Поскольку он прихватил с собой сумку со всем необходимым, Рой был готов приступить утром к работе без того, чтобы возвращаться в свой отель на Стрип-стрит. Он принял душ в гостевой ванной, а не в Евиной, потому что не имел желания раздеться и обнаружить так много несовершенств: его похожие на обрубки пальцы на ногах, шишковатые колени, его брюшко, россыпь веснушек и две родинки на груди. Кроме того, никто из них не хотел следовать за другим под душ. Если он будет стоять на кафеле, мокром от воды, стекающей с нее... это приятно, но тревожно, этот акт может нарушить удовлетворяющие сухие отношения, свободные от обмена флюидами, которые они установили и в которых преуспели.
Он предположил, что некоторые люди сочли бы их сумасшедшими. Но тот, кто был влюблен по-настоящему, понял бы их.
Не имея надобности идти в отель, Рой прибыл в Центр спутникового наблюдения рано утром в понедельник. Открыв дверь, он понял, что моментом раньше произошло что-то волнующее. Несколько человек столпились перед настенным дисплеем, глядели на него, и гул их разговоров представлялся позитивным звуком.
Кен Хукман, утренний дежурный, широко улыбался. Явно жаждущий стать первым, кто сообщит приятную новость, он помахал Рою, чтобы тот подошел к подковообразному контрольному пульту.
Хукман был высокий, слащаво красивый, льстивый тип. Он выглядел так, словно поступил в Агентство после попытки сделать карьеру в качестве ведущего на телевидении.
Как говорила Ева, Хукман несколько раз подкатывался к ней, но она давала ему отпор. Если бы Рой подумал, что Кен Хукман представляет какую-то угрозу Еве, он бы снес голову этому ублюдку прямо на месте, и к черту последствия. Но он находил умиротворение в сознании того, что влюблен в женщину, которая может прекрасно и сама постоять за себя.
– Мы нашли их! – провозгласил Хукман, когда Рой подошел к нему у контрольной консоли. – Она связывалась со «Стражем Земли-3», чтобы проверить, не используем ли мы его для спутникового наблюдения.
– Откуда вы знаете, что это она?
– Это ее стиль.
– Предположим, она наглая, – признал Рой, – но я надеюсь, что вы опираетесь на что-то большее, чем голый инстинкт.
– Да, но, черт побери, сигнал связи был направлен вверх откуда-то отсюда. Кто еще это может быть? – сказал Хукман, указывая на стену.
С орбиты в настоящий момент транслировалось обычное, словно в телескопе, направленном вниз, изображение южной половины Невады и Юты плюс северная треть Аризоны. Лас-Вегас был в нижнем левом углу. Три красных и два белых кольца, мигающих, словно бычий глаз, отмечали безлюдное место, откуда подавался сигнал.
Хукман сказал:
– Сто пятнадцать миль к северу-северо-востоку от Вегаса, в пустынной равнине северо-восточнее Парок-Саммит и северо-западнее Оак-Спрингс Саммит. Откуда-то отсюда, из середины нигде, как я сказал вам.
– Мы используем спутник Агентства по защите, – напомнил ему Рой. – А может ли оператор, работающий с этим спутником, определить точно место, откуда исходит пучок лучей, то есть засечь компьютер, произвести своего рода аэросъемку? Или произвести спектрографический анализ местности? Или сделать сотню каких-то других вещей?
– Оператор? Но ведь это где-то в середине нигде! – сказал Хукман. Он, похоже, забуксовал на этой фразе, повторяя ее, как навязчивый мотив старой песенки: – Середина нигде...
– Достаточно забавно, – сказал Рой с теплой улыбкой, прикрывающей жало его сарказма. – Проведена масса исследований по изучению окружающей среды прямо отсюда и в самой окружающей среде, а вы изумляетесь, что такая большая часть планеты, оказывается, это середина нигде.
– Хм, может быть, и так. Но если это был легальный контакт ученого или кого-то в этом роде, то почему он был таким коротким, что ничего точнее нельзя было установить?
– Вот это уже первый кусок мяса, который вы добыли, – сказал Рой, – но этого недостаточно, чтобы надеяться на определенность.
Хукман выглядел сбитым с толку.
– Что?
Вместо того чтобы объяснить, Рой сказал:
– А почему обозначили находку как «бычий глаз»? Цели всегда отмечаются белым крестом.
Ухмыляясь, довольный самим собой, Хукман сказал:
– Я подумал, что так будет интереснее, немного позабавит.
– Похоже на какую-то видеоигру, – сказал Рой.
– Благодарю, – откликнулся Хукман, интерпретируя пренебрежение как комплимент.
– Теперь об увеличении, – сказал Рой, – какова высота, с которой мы как бы наблюдаем этот вид?
– Двадцать тысяч футов.
– Слишком высоко. Опустите нас до пяти тысяч.
– Мы как раз сейчас осуществляем этот процесс, – сказал Хукман, указывая на нескольких операторов, работающих за компьютерами в центре комнаты.
Холодный, мягкий женский голос послышался из громкоговорящей системы контрольного центра:
– Предоставляем вид с наибольшим увеличением.
* * *
Местность была неровной, если вообще пригодной для езды, но Валери гнала машину так, словно неслась по гладкой битумной ленте шоссе. Покалеченный «Ровер» кренился и подпрыгивал, дрожал и трясся, когда летел по этой негостеприимной земле, трещал и скрежетал, словно готов был в любой момент развалиться, как заводная игрушка, у которой перекрутили пружину.
Спенсер занимал место пассажира, в правой руке он держал девятимиллиметровый пистолет «СИГ». «Узи» лежал на полу между его ногами.
Рокки сидел за ним, в узком пустом пространстве между передним сиденьем и массой снаряжения, занимающего весь грузовой отсек до самой задней дверцы.
Здоровое ухо собаки было навострено, потому что ей была очень интересна эта гонка, второе ухо трепыхалось, словно лоскут.
– Мы не можем ехать чуть медленнее? – спросил Спенсер. Он должен был повысить голос, чтобы Валери услышала его в реве мотора и стуке колес по руслу водостока, словно по стиральной доске.
Валери склонилась к рулю, взглянула на небо, потом повернула голову направо и налево.
– Чистое и голубое, ни облачка, черт побери. Я так надеялась, что нам не придется удирать раньше, чем снова появятся облака.
– А это разве имеет значение? Как насчет этого наблюдения в инфракрасных лучах? Вы говорили, что они могут видеть сквозь облака.
Глядя вперед, как «Ровер» пожирает свою дорогу по крутому склону русла, она сказала:
– Опасно сидеть на месте, в середине нигде, будучи единственным неприродным источником тепла на мили вокруг. Им гораздо труднее, когда мы находимся в движении, особенно, если мы на шоссе, среди других машин, когда они не могут расшифровать тепловой код «Ровера» и выделить его в дорожном потоке.
Верх водостока оказался невысоким гребнем. Когда они перенеслись через него с достаточной скоростью, то машина секунду или две летела по воздуху. Она шлепнулась передними колесами на длинный пологий склон серо-черно-розовой глины.
Комья глины, разбросанные колесами, забарабанили по днищу кузова. Чтобы быть услышанной сквозь шум, сильный, как при урагане, Валери кричала:
– С таким голубым небом нам могут причинить больше неприятностей, чем с помощью инфракрасных лучей. При таком ясном небе нас можно разглядеть сверху невооруженным взглядом.
– Вы думаете, они уже видели нас?
– Держу пари, что они уже высматривают нас, – сказала она едва слышно из-за пулеметной дроби комков глины под ними.
– Глаза в небе, – сказал он скорее себе, чем ей.
Мир, казалось, перевернулся вверх дном: голубые небеса стали местом, где жили демоны. Валери кричала:
– Да, они высматривают нас. И можете быть уверены, это продлится недолго, учитывая, что мы единственный движущийся объект, отличающийся от змей и зайцев. По меньшей мере на ближайшие пять миль в каждом направлении.
«Ровер» съехал с засохшей глины на более мягкую почву, и неожиданное снижение шума было таким облегчением, что рокот мотора, который раньше так раздражал, теперь казался им музыкой струнного квартета.
Валери сказала:
– Черт побери, я установила связь только для того, чтобы убедиться в том, что и так было ясно. Я не думала, что они и в самом деле все еще там, все еще используют спутник третий день подряд. И я не подумала, что они будут фиксировать входящие сигналы.
– Три дня?
– Да. Видимо, они начали вести наблюдение перед рассветом в субботу, как только прошел ураган и небо очистилось. Эх, парень, должно быть, их желание сцапать нас даже сильнее, чем я думала.
– А какой день нынче? – спросил он с беспокойством.
– Понедельник.
– А я был уверен, что воскресенье.
– Вы были на том свете много дольше, чем думаете. Где-то с полудня в пятницу.
Даже если его бессознательное состояние накануне ночью и переходило в нормальный сон, все равно он был в отключке от сорока восьми до шестидесяти часов. Поскольку он очень высоко ценил свой самоконтроль, то почувствовал себя не в своей тарелке, когда понял, как долго был в состоянии некоего безумия.
Он вспомнил какие-то обрывки своего бреда и соображал, что еще мог наговорить ей.
Снова взглянув на небо, Валери сказала:
– Я ненавижу этих мерзавцев.
– Но кто они? – спросил он уже не в первый раз.
– Не пытайтесь узнать это, – ответила она не в первый раз, – как только узнаете – вы покойник.
– Похоже, есть хорошие шансы полагать, что я уже покойник, и мне не хотелось бы, чтобы меня ухлопал неизвестно кто.
Она обдумала его слова, когда, не снижая скорости, они стали преодолевать еще один подъем, на этот раз достаточно протяженный.
– О'кей. В этом есть смысл. Но позже. А сейчас я должна сосредоточиться, чтобы выбраться из этой заварухи.
– А выход есть?
– Где-то между маловероятным и нулевым, но есть.
– Я подумал, что с помощью этого спутника они могут нас теперь засечь в любую секунду.
– Могут. Но ближайшее место, где у этих мерзавцев есть люди, это, видимо, Вегас. Сто десять миль отсюда, может быть, даже сто двадцать. Столько я проехала с вечера в пятницу, прежде чем решила, что от тряски вам может стать хуже. К тому времени когда они соберут боевую группу и она вылетит за нами, мы выиграем, как минимум, два часа, два с половиной максимум.
– Чтобы добиться чего?
– Чтобы снова затеряться, – ответила она нетерпеливо.
– Но как мы скроемся от них, если они наблюдают за нами из космоса, ради Боги? – потребовал он.
– Слушайте, это уже звучит паранойей, – сказала она.
– Это никакая не паранойя. Это то, что они делают.
– Я знаю, знаю. Конечно же, это выглядит сумасшествием. – Тут она сымитировала голосок Гуфи, одного из персонажей Диснея. – За нами наблюдают из космического пространства забавные маленькие человечки в остроконечных шляпах, с лучевыми ружьями, они собираются украсть наших женщин и разрушить мир.
Рокки за их спинами негромко затявкал, заинтригованный незнакомыми звуками.
Валери заговорила нормальным голосом:
– А разве мы живем не в безумные времена? Господи Боже мой, разве не так?
Когда они перевалили через вершину холма и совершили еще один прыжок, Спенсер сказал:
– Какую-то минуту я думал, что знаю вас, но уже в следующую понял, что не знаю вовсе.
– Вот и хорошо. Чувствуйте себя настороже. Нам необходимо быть настороже.
– Вам кажется, что это все забавно?
– О, временами я теряю чувство юмора, как вы сейчас. Но мы живем в парке с аттракционами Господа Бога. Если все принимать слишком всерьез, то можно чокнуться. На каком-то уровне все кажется уже забавным, даже кровь и смерть. Вам так не кажется?
– Нет, нет, не кажется.
– Тогда как вы до сих пор уцелели? – спросила она уже вполне серьезно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101